Flower Power

Безучастным взглядом Петуния проводила упорхнувшую с кухни мать. В гостиной послышалось щебетание Лили... Слово "симпатичный" слишком просто было вычленить из всего этого стрекота. Ничем не нарушая наступившую тишину, Петуния нехотя направилась к буфету. Ее кружка в синий и желтый горошек нашлась на нижней полке, рядом с узорчатой розовой чашечкой Лили. Подумав немного, Петуния все-таки сдержалась. И не плюнула на дно чашки. Тосты, масло и джем. Чай из изящного заварочного чайника. Определенно, непонятный суп в пакетиках гораздо хуже этого восхитительного завтрака. А все же, хотелось супа. Петуния упрямо закусила губу и с усилием принялась намазывать хлеб маслом. Но ни садиться за маленький кухонный стол, ни даже пробовать тосты девушка не стала. На белую столешницу упало несколько капель вишневого джема из застывшей на полпути к хлебу ложки. Что-то непонятное было в тишине, воцарившейся в доме. Странное, честное слово. Еще с полминуты девушка хмурилась, силясь понять, что ей не нравится в наступившем молчании. Затем она, таки оставив нетронутым завтрак, выглянула из кухни в гостиную. Определенно, происходило что-то важное. Не слышно было такого привычного шороха газетных листов... Место отца за столом пустовало. - Ну и пусть. Мне нет до этого дела, - пробормотала себе под нос Петуния и поспешила вернуться на кухню. - Петуния! Голос у матери неуверенный, удивленный. - Туни! Голос Лили нервный и какой-то почти злой. Девушка медлит, упрямо уставившись в такой белый, такой правильный дверной косяк. - Петуния! Голос отца. Воистину произошло что-то интересное! Гаркнув нечленораздельное "иду", она, теряя на ходу тапочки, спешит в светлую прихожую. У красивого зеркала, которое, должно быть, еще помнило тот вечер, когда в нем в последний раз показалась хиппи по имени Чудо, собралось все семейство Эвансов, и, отразившись на гладкой поверхности, казалось, заполнило все пространство уютного коридорчика. Петунии стало невыносимо тошно. А секундой позже она увидела его. Высокий и стройный молодой человек, одетый неброско и до скучного правильно, несколько неловко улыбался в окружении самого образцового на свете семейства. Казалось, он потерялся среди этих людей. Казалось, он не понимал, где люди, а где бездушные отражения. Две улыбающиеся миссис Эванс пытались источать радушие, однако от их улыбок веяло враждебным любопытством. Две рыженькие Лили не переставали строить глазки, и под этим ураганным огнем сохранять спокойствие, наверное, было ох, как непросто. Два молчаливых мистера Эванса хмурили брови и, казалось, готовились выдворить вон из дома непрошенного гостя, помешавшего пить утренний кофе и читать газету. Несколько секунд Петуния смотрела на гостя с непониманием и долей жалости. А потом... От приветственного энергичного кивка всколыхнулись мягкие кудри, старательно ранее причесанные. Добрые карие глаза засветились таким теплым и знакомым светом... - Ты? Петуния внутренне сжалась от звука собственного голоса. Писклявый и какой-то надломленный. И почему сердце так быстро забилось? Почему щеки так стремительно залились краской? - При... Привет... Ох, какая же глупая у нее, должно быть улыбка! - Здравствуй, Петуния. Голос у Шмеля негромкий и успокаивающий. Чувствуя себя редкостной дурой, девушка неловко делает шаг вперед и замирает в нерешительности. Что теперь будет? Неужели снова скандал? Но нет, как можно... Шмель же совсем не похож сейчас на хиппи. Хиппи не носят черных брюк и аккуратных рубашек в неброскую клетку. Хиппи не причесывают волосы. Хиппи ведут себя не так. - Рад познакомиться с вами, мистер Эванс, миссис Эванс, - вежливая полуулыбка и спокойствие в голосе. Миг - и страшные отражения в зеркале сделались совсем обычными. Семейство Эвансов снова стало прежним, и в прихожей даже дышать стало легче. - И надолго ли? - отец хмурится, но прежние позиции ему уже не вернуть. Похоже, они продолжали разговор, начатый до прихода Петунии. - К вечеру верну вам ее целой и невредимой. Тон у Шмеля уверенный, не допускающий даже секундного сомнения в его честности. Петуния озадаченно хлопает глазами. И случайно встречается взглядом с Лили. В изумрудных глазах сестры вновь тлеют искорки разгорающейся обиды. Почему-то девушке становится неловко, и она переводит взгляд на мать. Добродушная улыбка восковой маской застыла на ее лице. Лоб чуть сморщен. Миссис Эванс крепко задумалась. Миссис Эванс в замешательстве. - Дело в том, что завтра я уже уезжаю учиться. - Шмель продолжил разговор. - Мне не хотелось бы покидать Коукворт, не попрощавшись. Это было бы крайне некрасиво с моей стороны. На несколько секунд в прихожей повисает тягостное молчание. Пустые отражения образцового семейства вновь вползают в прихожую и тотчас же испуганно пятятся от слов отца: - Хорошо, пусть идет. - Но к вечеру она должна быть дома! - нервно добавляет миссис Эванс. - Я верен данному слову, - кивает Шмель. - К ужину Петунию передам вам лично из рук в руки. Отражение Лили за его спиной кривится. Взмах рыжего хвоста - и красавица-волшебница быстро выскакивает на улицу, негромко хлопнув дверью. Только в этот момент Петуния, продолжающая глупо улыбаться, понимает, что ее домашний арест отменен.