Каким я тебя помню

      Полицейский шел за капитаном, словно заинтересованный щенок, все думая о том, что же за задание подкинут ему и при чем тут андроиды, которых в Канаде днем с огнем не сыщешь.       Фаулер остановился возле ряда кабинетов для допросов и с усмешкой показал на того, кто находился в одном из них за полупрозрачным стеклом.       Там, на холодном металлическом стуле, сидел андроид, теперь уже отдаленно напоминающий человека. Золотистые волосы были испачканы в тириуме, что сочился из больших ран на левой щеке и лбу, чуть выше брови, которая затронула и глаз, из-за чего тот стал совсем черным, вместо привычного светло-карего.       — Как он сюда попал, и что мне с ним делать? — Хэнк продолжил разглядывать андроида, чтобы попросту вспомнить как они выглядят.       Диод, находящийся у виска андроида и служивший отличительной чертой, сейчас сиял нежно голубым. Он был спокоен. Из одежды Андерсон заметил лишь толстую накидку, на которой был написан номер модели андроида – Cargo 2, и какой-то зеленый комбинезон, напоминающий старую одежду андроидов-садовников, которая была разработана компанией Киберлайф для того, чтобы отличать их от остальных рабочих андроидов.       — Тебе надо переправить его через границу обратно в Детройт, — на этих словах Хэнк изумлено раскрыл рот, ведь такого поворота событий он никак не мог ожидать.       После мирного восстания в Детройте Белый дом старался заставить людей поверить в то, что андроиды – это шпионы: они способны подслушивать за людьми, могут передавать данные в секретные службы, следить и записывать звонки. Давя на права населения, правительство заставило людей начать массово отказываться от этих механических изобретений. Многие журналисты считали это провокацией. Были даже те, кто открыто заверял в том, что Белый дом просто боится андроидов, несмотря на их мирные протесты и на то, что многие прониклись симпатией к этим машинам.       Андерсон хотел было что-то сказать, но Фаулер моментально его опередил.       — Это будет несложно. Я дам тебе два дня, чтобы ты перевез его обратно. Из-за этих проклятых журналюг, которые первые нашли андроида, мы не могли его пристрелить сразу или отправить в утиль, поэтому дали интервью и сказали, что он отправится домой и его жизни не будет ничего угрожать.       — А зачем он тут? — внезапно спросил Хэнк, вспоминая тех роботов, которые имитировали грусть. Они стояли на пристани, помахивая рукой и надеясь, что хозяева когда-нибудь вернутся за ними и заберут, и не будут впредь считать их игрушками, а станут обращаться с ними, как с живыми, и считать полноправными членами семьи.       — Не знаю и знать не хочу. Как соберетесь, можете выезжать. Патруль на границе будет предупрежден о твоем приходе. — дав все указания, Фаулер пошел обратно в свой кабинет, а Хэнк еще несколько минут наблюдал за тем, как этот неизвестный андроид сидит и рассматривает стол пустыми, словно стеклянными, глазами. Полицейский моментально вспомнил о Конноре и о том, что с ним стало. Стоило только задуматься о нем, дыхание сразу прерывалось и казалось, будто жить без него просто невозможно.       Единственное, что запомнил Андерсон со своей старой службы, это работа с Коннором. Он помнил каждый день и каждое его слово, а в особенности советы по поводу исправления девиантов. Поэтому Хэнк и пошел в кабинет допросов, чтобы поближе познакомиться с андроидом и дать ему понять, что полицейский не желает ему зла.       Дверь медленно отворилась, и в кабинет вошел Андерсон. Он старался идти как можно аккуратнее, чтобы девиант не мог дестабилизироваться, а огонек на его виске не сменил цвет на желтый.       — Привет, меня зовут лейтенант Хэнк Андерсон. А тебя? — он осторожно сел на соседний стул возле робота и посмотрел на него с неким ужасом. Хэнк видел уже его рану, но сейчас он был ближе и мог лучше разглядеть отметину – огромную трещину, зияющую на левой половине лица и, очевидно, оставленной кем-то из жителей бывшего процветающего города – Детройта.       — Ральф любит людей, а они не любят Ральфа, — пробормотал андроид, опуская глаза и продолжая рассматривать металлический стол.       — Здесь тебя никто не обидит. Зачем ты пересек границу? — Андерсон оглядел машину, замечая, что тот начинает нервничать и легонько постукивать пальцами по краю стола.       Хоть андроиды и имели свои, особые, внутренние органы и иную кровь, но они были безумно похожи на людей не только внешностью, но и привычками: нервничая, роботы начинали озираться, некоторые, став девиантами, научились обижаться, грустить и смеяться, у них появлялись потребности в общении не только со своими хозяевами, но и с им подобными. Казалось, будто они действительно стали живыми.       — Ральф любит людей и хочет быть рядом с ними, даже если люди его будут обижать.       Хэнк вздохнул, вспоминая о том, как андроиды жили раньше и о том, как эти, на первый взгляд бездушные машины, держались за своих хозяев и провожали их. Они стали человечнее людей. От таких воспоминаний становилось только хуже, и казалось, будто вновь на душу свалился камень, огромный булыжник, напоминая о вопросе, который мучил его с самого отъезда из Детройта.       Как он мог оставить своего Коннора там?       Действительно, как такое произошло? Как он мог так просто оставить там лучшего андроида-детектива, который смог раскрыть так много дел, глаза которого были цвета свежесваренного кофе, а голос был таким необычным, но до жути нежным, спокойным и любимым. Как же он мог оставить того, к кому успел привязаться?!       — Ральф хотел просто быть нужным и любимым, — андроид поднял взгляд на Андерсона, стараясь заглянуть ему в душу и найти ту помощь, которую он искал со времен работы в рабстве людей.       — Ты должен вернуться в Детройт. Тут тебя уничтожат, как только ты выйдешь отсюда.       — Ральф понимает, но он не хочет! — он вскочил из-за стола, а на его виске бешено мигал красный диод.       У Андерсона было слишком мало времени, чтобы придумать как успокоить машину и убедить вернуться туда, где ему самое место.       — Ральф, Детройт — твой дом, и там живут такие же, как ты. Люди не примут тебя, поэтому тебе лучше уехать. Там ты сможешь починить себя, но тут люди от тебя ничего не оставят.       То, что дальше пытался разъяснить Андерсон, Ральф уже не слушал и просто смотрел пустым взглядом светло-карих глаз. Возможно, для него действительно было лучше вернуться; возможно, именно там его место... Его стали терзать сомнения. Они лезли в голову, не давая подумать ни о чем другом, а внутренний голос говорил лишь о том, что надо быстро принять решение, из-за чего становилось только хуже.       — Ральф согласен, – сдавшись, наконец произнес андроид, стирая слезинку, что неаккуратно покатилась по его щеке. Он просто хотел быть нужным, а его вновь прогоняют, показывая, что никто не рад его появлению.       — Чудно, через несколько часов я тебя заберу отсюда и отвезу обратно, — Андерсон вышел из кабинета для допросов и уже направился к своему столу, чтобы проверить все документы и в сотый раз принять самое главное решение в его жизни, как Фаулер вновь его остановил.       — Есть еще одна работенка для тебя в Детройте, — Андерсон шумно выдохнул и, недовольно фыркнув, повернулся к Фаулеру, который стоял до этого позади него.       — Что тебе надо, Джеффри? — Буркнул Хэнк, — Я и так взял на себя ответственность за того андроида. Что еще ты хочешь на меня повесить?! — Джеффри издал тихий смешок и протянул Андерсону небольшой серый конверт, который был похож скорее на пакет, чем на то, в чем обычно присылают письма.       — Все, что нужно от тебя, – находиться там, — Фаулер быстро удалился, а Андерсон еще долго стоял с конвертом посередине участка и пытался переварить диалог с Капитаном.       — Что он еще, блять, задумал?! — тихо фыркнул полицейский, кидая на стол этот странный конверт.       Сейчас Андерсону меньше всего хотелось разбираться, что там, ведь главным для него было отвезти андроида туда, где ему самое место, отвезти его в Детройт, и это дело никак нельзя было откладывать.