Каким я тебя помню

      Пролистав все страницы, Андерсон понял, что ошибся. В папке не было ничего, кроме пожелтевших от старости и пыли листов, которые раньше использовались для принтера.       Неужели кто-то пришел сюда раньше него и успел забрать находящуюся здесь информацию? Может, документы забрали еще при отъезде, но тогда, у кого же они находятся в данный момент?       Сейчас не было времени рассуждать о том, что же на самом деле случилось с этими бумагами, ведь именно в этот момент все его поиски зашли в тупик, а вопрос «Что же делать дальше?» всплывал снова и снова, с каждой секундой все больше заставляя задуматься над решением проблемы.       Андерсон встал и, небрежно откинув в сторону ненужную папку, стал глупо ходить из одного угла душной комнатки в другой, размышляя о проделанном пути. В воздухе летали частички пыли, которые были видны благодаря небольшому окошку, что служило единственной вентиляцией.       Для многих, возможно, поездка в Детройт не составляла ничего сложного, но для Хэнка эта поездка означала переступить через свои принципы лишь для того, чтобы вернуть часть себя, часть своей семьи. Ему пришлось измениться, чтобы только найти Коннора и постараться его больше никуда не отпускать.       Все было кончено. Не было ни единой зацепки, что могла бы привести его к андроиду. Не было ничего и, казалось, будто остатки своей жизни Андерсон проведет в одиночестве, думая лишь о том, какую ошибку он совершил, не забрав робота-детектива с собой туда, где никто его не будет презирать и заставлять жить по людским правилам; туда, где есть свобода, не ограниченная правилами и высоченным забором, возле которого раз в час ходит конвой с автоматами.       С тяжелым вздохом полицейский оглядел подвальчик в надежде найти что-нибудь, что могло бы помочь, но ничего не было, кроме серой пыли, которая кружилась, словно в медленном танце, и опускалась на папку с красной печатью…       Андерсон вышел на улицу. Морозный воздух неожиданно ударил ему в лицо вместе с потоком ветра, из-за чего он сделал глубокий вдох, надеясь, что это может хоть немного остудить его голову.       Он размышлял над тем, что же делать дальше, ведь все поиски прервались так неожиданно, не оставив никаких зацепок для последующих действий.       «Скорее всего, надо просто поехать домой.» — подумал Андерсон и решил пойти к машине.       Однако на главной площади была такая огромная толпа, что пробраться сквозь нее было невозможно, поэтому мужчина пошел в обход по пустующим улочкам, которые были лишь изредка озарены янтарным светом фонарей.       С Детройтом Хэнк был знаком с самого детства, но сейчас этот город казался иным. Единственное, что напоминало о прошлом, это плакаты с изображением Камски и Хлои с надписью «Cyberlife».       Это был рекламный баннер, созданный в день выпуска первой миллионной партии андроидов, когда еще Элайджа работал в компании, полностью отдавшись этим, на первый взгляд, бездушным машинам. Его попросили оставить память о прорыве в области роботостроения.       На минуту Андерсон остановился, разглядывая рекламный щит. Он сам не сразу понял, почему рассматривает его, а точнее самого Камски на нем. Но вдруг мысль, влетевшая в его голову, словно ураган, осенила его, пролив свет на бездумное действие.       «Элайджа может что-либо знать об уничтожении андроидов.»       Полицейский постарался как можно быстрее дойти до своей машины, чтобы отправиться в пентхаус бывшего работника самой известной фирмы.       Он залез в автомобиль со стороны пассажирской двери, из-за чего сел прямиком на бумажный конверт. Перебравшись на водительское место, Андерсон осмотрел салон, остановив взгляд на том самом конверте, что дал ему Фаулер. Полицейский решил, что позже откроет его, ведь времени терять было нельзя — уже темнело, а добраться до Камски по заснеженным дорогам было не так просто, как казалось.

***

      Приехав к дому, что был скорее похож на гору камней, чем на жилище, полицейский неуверенно подошел к двери. В последний раз он был тут вместе с Коннором, когда тот застрелил одну из нескольких девушек-андроидов, живших у механика. Тогда Андерсон не мог понять, зачем он это сделал. Казалось, робот уже начинал испытывать эмпатию, чувствовать что-то постороннее, чего не было в программе, но с выстрелом, разразившимся, словно гром, все это бесследно исчезло, а задача стала главнее чувств и свободы.       Хэнк нажал на звонок, и через несколько секунд дверь отворила девушка, что была чуть ниже полицейкого, с глазами цвета льда и золотистыми волосами. Это была та самая модель, которая жила у Камски, только теперь на правом виске не было никакого голубоватого диода, лишь чистая и мягкая, словно шелк, «кожа».       — Элайджа скоро придет, подождите в гостиной, — кивнула девушка и повела его за собой. С тех пор, как Андерсон был тут в последний раз, дом ничуть не изменился, разве что Хлоя была теперь единственным роботом.       Как только Хэнк присел на диван, из-за дверного проема вышел Камски. Он был одет по-домашнему, а его руки были испачканы чем-то синим. Андерсон открыл рот, чтобы озвучить свою просьбу, но мастер просто поднял указательный палец в знак молчания, после чего удалился в соседнюю комнату.       Подобный прием очень удивил полицейского, но он, ничего не сказав, продолжил ждать Элайджу, продумывая, что скажет ему, ведь просьба была достаточно странной.       Камски вышел минут через пятнадцать. Сейчас он был одет в обычную серую футболку и темно-синие джинсы, а в руках держал треугольный бокал на длинной ножке, наполненный прозрачным напитком, в котором плескались две оливки и небольшой кубик льда.       — Что Вам было нужно? — спросил механик с привычным спокойствием, посмотрев на Андерсона так, словно видел его насквозь и уже заранее придумывал ответ на его просьбу.       — Мне нужно знать, куда свозили андроидов, связанных с полицейскими участками. У одного из них была очень... важная информация по делу, которое мы продолжаем вести... — его голос стал тише, когда он заговорил про дело, но он старался не думать об этом, успокаивая себя тем, что Элайджа слишком занят своим напитком и практически не слушает...       — Думаю, добраться до меня было проблематично, в связи с праздником свободы. Мы очень много думали, является ли стремление к свободе заразным недугом или же это просто желание быть собой. Пока люди задавались этим вопросом, андроиды нашли на него ответ. Посмотрите, каким стал город под их контролем. Роботы смогли доказать, что они лучше... Но как долго мы позволим им жить спокойно в их небольшом мире, куда стараются попасть андроиды со всех стран? Вскоре и люди смогут ответить на этот вопрос, — Элайджа отпил немного мартини и, повернувшись к Андерсону, отставил бокал на небольшой стеклянный столик, после чего повернулся к гостю спиной, разглядывая заснеженную дорогу, что была видна сквозь панорамное окно и так красиво сияла и переливалась в блеске фонарей, — Заметьте, в их городе нет ни страданий, ни страха. Живут, как единая семья, в своем маленьком мире, который создали не мы с Вами, а они...       Андерсон тихо фыркнул — похоже, Камски имеет способность забывать изначальный вопрос, углубляясь в философские размышления.       — Что насчет Вашего андроида, — наконец, начал говорить Элайджа, — Я предполагаю, что он может быть там, куда свозили всех роботов, имеющих дело с секретной информацией: на свалку, что находится на окраине Детройта и, к слову, недалеко от моего дома. Я часто хожу туда и просто... собираю эти машины заново, даря им новую жизнь, — тут из соседней комнаты вышел высокий парень с темными волосами и карими глазами, такими же, как и у Коннора. Он был одет так же, как и Камски. Казалось, это была даже его одежда, но Андерсона не очень-то это волновало, ему интересно было знать, кто этот парень. Ответ не заставил себя долго ждать.       — Это Алекс, последний оживленный мной андроид модели RT400. Он практически брат моей Хлои, — в эту минуту к Элайдже подошла та самая девушка, что открывала дверь полицейскому. Мужчина обнял ее, аккуратно и нежно поцеловав в щеку, после чего продолжил, — Я вытащил его с той свалки, о которой рассказывал. Он может проводить Вас туда завтра утром, а сейчас, Хлоя, милая, будь добра, приготовь нам с нашим гостем ужин, а после покажи ему его комнату, – девушка, кивнув, удалилась на кухню, откуда через несколько минут повеяло запахом жареного стейка.       Андерсона удивил такой добродушный прием. Но делать было нечего — сейчас Детройт не был приспособлен для жизни людей, и дом Камски являлся единственным местом, где можно было спокойно переночевать, чтобы с утра вновь отправиться в путь.