Оболочка

«Я распахнул глазницы. Белая пустота больно уколола по ним, вынуждая жмуриться. Невнятный шёпот вокруг меня только ухудшал положение. Через силу я старался привыкнуть к ослепительной белизне пространства. Дав мгновению одержать верх надо мной, пока зрение нестабильно привыкало к окружению, попытался сесть, опёршись на правую руку для поддержки. Шёпот постепенно утих, зрачки привыкли к ярко-белому свету. Подняв взгляд, я увидел стоявшего напротив меня скелета. Точнее скетча с застывшим выражением равнодушия на лице. Беспечно улыбаясь для большей уверенности, я сидел на полу посреди незавершённого мира, и пытался начать разговор с каракулей. Скелет молчал, смотря куда-то поверх моей головы».       Инк быстро дописывал последнее предложение. Буквы выходили неровными, кое-где непонятными, но вполне читабельными. Художник ещё раз перечитал запись, прижимая к себе пустую бандольеру. Флакончики, обёрнутые синими нитями, лежали неподалёку, россыпью украшая «пол» Дудл-сферы. В недавней потасовке с Эррором, враг просто выдернул из них затычки, разлив всё содержимое и почти окутал нитями оболочку от души. Использовав цвета пострадавшего Мира от рук разрушителя, Инк выиграл, почти пинками выгоняя Глюка прочь, но и сам спешно ретировался.       И вот! Пополнил запасы краски во флаконах называется! Конечно, надо было ещё недостающих эмоций в оболочку души влить… И явно переборщив с цветами он просто вырубился. И увидел что-то, пока был в отключке. Он! Бездушный скелет! Только, что это было? Действительно сон? У него? Забавно. Не понятно. И, конечно, стоило записи. Шарф на такое был не годен, так как исписан всевозможными пометками и кодами Миров. Нужно было использовать что-то другое, и Инк посчитал, что следовало записать это в скетчбук. К тому же элемент его гардероба уже не раз пытались снять, украсть и порвать, а альбом с рисунками так никто и не видел. Только пострадала аж половина листа. Но как сам себя успокоил Инк — оно того стоило. Хотя бы, чтобы позже перечитав, он смог неоднократно пережить этот момент ещё раз, как сейчас, впервые. Бездушный внекодовый монстр увидел сон, как самый обычный персонаж из какой-нибудь Альтернативной Вселенной…       … и подорвался с места, почувствовав тонкие иголки в тех местах, где на его костях были «татуировки». Всего лишь «интересный» знакомый — Эррор — дал о себе знать. Инк нахмурился — слишком быстро тот снова полез уничтожать. Или это он долго был в бессознанке?..       Хранитель проверил, в какой именно Альтернативной реальности буйствует враг. Когда Вселенная имеет несколько таймлайнов, это не приводило к чему-то ужасному как для Мультивселенной, так и для него самого; и совсем другое — если один.       Эррор, видимо, решил поиздеваться по крупному, и развлекался в Мире, где как раз была одна временная линия. Инку ничего не оставалось, кроме как быстро надеть бандольеру, прихватить те флакончики, от которых не пришлось долго разматывать нити, и открыв портал, отправился в очередной раз играть героя.

***

«Доигрался», — заключил Инк, свисая на нитях как безвольная кукла. Подумав об этом сравнении, хранитель ухмыльнулся. Нет, не безвольная. Бездушная.       Во время их потасовки с Эррором, художник уже успел забыть, какую Альтернативную Вселенную бросался защищать, настолько битва затянулась, и пожалуй, продвигалась иначе, чем обычно. Инк только и успевал изворачиваться в невозможных позах и отскакивать с места дислокации как каучук, враг не давал и малейшего шанса «подзарядить» себя краской из флаконов или хотя бы просто применить ответные атаки. Он и в нити то угодил по случайности, всего лишь возник из лужи чернил в неудачном месте. И не успел защитник среагировать, как чернокостный скелет перенёс в их более удобное поле боя — свою Анти-пустоту. А уж тут кроме единственного её жителя больше ни у кого магия не работала так, как надо. Во всяком случае, как бы Инк не изворачивался, как бы ни старался преобразовать себя в чернила, дабы выбраться из нитей, у него получилось только ещё больше запутаться. В голове промелькнула мысль об обиде на свою расторопность, что неплохо подходило ситуации — сзади художника как раз красовался не закрытый лагающий портал, из которого они здесь появились; настолько Эррор чувствовал себя на своём месте. — Попался, — произнёс Глюк, пару раз топнув по невидимому полу.       Да уж, попался. Попался как муха в паутину. И судя по безумно горящему свету в глазницах «паука», то медлить он не собирался. — И чёй-то ты не растекаешься гадкой жижей по моим нитям, как делаешь постоянно? — Просто не хочу, — соврал хранитель, неловко пожав плечами. — Мне, знаешь ли, не доставляет удовольствие постоянно применять одну и ту же способность имея кучу других, в отличие от тебя и твоих- — Я тут заметил, — перебил Эррор, оглядываясь по сторонам. — Что в перепалках ты неплохо мухлюешь. — Ничего подобного, — с улыбкой в голосе возразил Инк, за что получил. Враг слегка загнул пальцы, а нити сжали кости сильнее. — Ври, да не завирайся, — отчеканил разрушитель, медленно подходя к пойманной жертве. — Я, знаешь ли, наблюдал за тобой в битвах. Например, если один твой флакончик становится пустым, то нужный цвет ты черпаешь из окружающего пространства.       Хранитель сглотнул. Никто ещё ни разу не замечал, что в помощь себе он, едва касаясь предмета с нужным оттенком, втягивал его окраску в оболочку от души, это занимало всего полминуты. Эррор разулыбался шире. — Признаю, фокус забавный, неочевидный и… — Глюк сдержал паузу, — поучительный. Допустим один подмеченный факт для примера — белый цвет ты никогда не трогаешь. Почему?       Эррор подошёл почти вплотную к защитнику, не отрывая своего безумного взгляда от молниеносно меняющихся зрачков Инка. Художник насупился, цыкнул качая головой, и снова натянул ухмылку. — А вот этого ты никогда не узнаешь, — хранитель прищурил глазницы, становясь похожим на одного из сытых котов Чино. — Что ж, пускай данный момент исчезнет вместе с тобой, — Эррор сжал руку в кулак, нити стягивались всё сильнее.       Инк почувствовал, как тысячи мелких иголок впились в кости чуть ли не до самого основания, скручивая и обжигая, оставляя следы. Одежда затрещала по швам. Из ран закапали чернила. Было нестерпимо больно, но в силу отсутствия натуральных чувств, хранитель выявить подходящие эмоции для ситуации не смог. Он начал смеяться. Оглушающе звонко, протяжно и неуместно.       Разрушитель разжал руку недоумённо глядя на хохочущего пленника. Наклонив голову и вглядываясь в черты Инка, будто что-то выискивая, он потянулся к глазницам, вытуривая из них новые нити — близкие по оттенку к его полосам и более тонкие.       Инк отсмеявшись, глянул на врага выжидающе. Тот явно медлил, не скрывая колкого взора со зрачков художника, при этом имея нечитаемое выражение лица.       Длилась эта игра в «гляделки» недолго. И первым её нарушил Эррор. Его правая глазница сощурилась ещё больше, и без того злорадная широкая улыбка растянулась чуть ли не на пол черепа, а более тонкие нити будто сами собой обмотали его пальцы. После чего они изящными манёврами потянулись в сторону Инка, проникли под его шарф, обволакивая шею и рёбра, словно змеи.       Хранитель осознал, что зря смеялся.       Эррор резко дёрнул тонкие нити на себя, вырывая из груди противника его «душу» — радужное перевёрнутое сердце. В отличие от душ других пойманных монстров, эта не имела свечения. — Хм… забавно, — изрёк чернокостный скелет, внимательно изучая радужное сердце взглядом. — Никогда такого не видел. Ты — интересный случай аномалии, Инки. Интересный, но сильно затрудняющий моё дело. Надеюсь, ты не возражаешь, если я оставлю твою душу как трофей, м?       Скрученные на всём теле хранителя разномастные нити сжались, лишая его не только маломальского движения, но и воздуха. Инк задыхаясь, не оставлял попыток возразить глючному полудурку: — Т-ты… не смо-ожешь её оставить себе-е… — Какой ты жадный, — притворно надулся Эррор. — Только твоё одобрение мне не сдалось, идиот.       Хранитель выворачивался наизнанку, брыкаясь относительно свободными ногами, пока разрушитель с интересом разглядывал висящую на нитях оболочку, и, присмотрев что-то любопытное для себя, хотел тронуть её. Инк закричал со всей силы и, извернувшись, пнул Эррора со всего размаху. Потерявший равновесие чёрный скелет из-за неожиданного контакта заглючил и ослабил нити сдерживающие художника. Его правая рука непроизвольно коснулась запутавшейся на пальцах «души». Контакт был мимолётным, почти невесомым. Падая назад, Инк уловил, как от касания Эррора оболочка резонировала и… вспыхнула, озаряя Анти-пустоту всевозможными цветами, а до полуобморочного сознания дошёл звук скрежета, треска и неконтролируемого рёва. В тот же момент художнику в грудную клетку словно вставили здоровенную кость, окончательно выбивая его из реальности.       Тело хранителя Альтернативных Вселенных безвольно провалилось в исчезающий лагающий портал.

***

      Первое, что почувствовал Инк очнувшись — боль. Болело всё: от черепа до кончиков костяшек пальцев на ногах. Особенно сильно саднило в груди, в той области, где у монстров была душа.       Скелет попытался открыть глазницы, чтобы оглядеться, поскольку ощущал холодную мокроту сквозь больные кости. Следовало выяснить, куда его занесло после взрыва. С трудом разлепив их, художник всё равно ничего разглядеть не смог, кроме сплошной белизны, поглощающей пространство. Ослеп? Или пробирающий насквозь холод — последствие ран, и он всё ещё находился в Анти-пустоте Эррора?       Попытка подняться тоже не удалась — правая сторона отказывалась слушаться. Проблема. Инк кряхтел, падал, сжимал челюсть до скрипа зубов, в итоге потратив немалое количество оставшихся сил и времени, принял неустойчивое сидячее положение. Отдышавшись скелет протёр левую глазницу и огляделся. Было расплывчато, но более-менее узнаваемо. Во всяком случае, еловые ветки он распознать смог. Значит, не был в Анти-пустоте, что обнадёживало. Инк опёрся о левую руку, почувствовав, что земля под ним была ещё и рыхлой. Немного потрогав её, художник уловил скрипучий звук и улыбнулся. Снег. Холодный белый цвет всего лишь был снегом.       Спустя пару минут зрение немного возвращалось к скелету, позволив теперь разглядеть окружающее пространство. Инк действительно сидел на снегу, вокруг величественно возвышался еловый лес, а неподалеку был мост, похожий на тот, где во многих Вселенных Папайрусы устанавливали очередную ловушку своему человеку.       Конечно, то, что его занесло в Альтернативную Вселенную, казалось лучше перспективы очнуться в Анти-пустоте Эррора, но до конца уверенности не прибавляло. По какому пути идёт человек? Какие события здесь схожи с оригиналом, а какие напротив — абсолютно другие? Если его заметят местные, особенно Санс, то не воспримут ли как незваного гостя? Но, эти вопросы меркли перед неприятным фактом — пошевелить правой рукой или ногой художник до сих пор не мог.       Кое-как Инк дополз до стоявшей близко ели, и, облокотившись о её ствол спиной, протяжно выдохнул. Боль потихоньку притуплялась, но на смену ей приходило что-то новое: всё тело ломило, к горлу подкатывал комок тошноты, а в груди защемила тревога. Где-то на задворках сознания защитник подумал, что весь этот спектр чувств он испытывает без дополнительно выпитой краски. Сей момент его позабавил. Очнулся в Мире, в котором ещё не разобрался, но уже обрадовался, что живым сидел под елью, борясь с подступающей рвотой. Замечательно.       Эррор бы посмеялся над его очередной неуместной реакцией. «Интересно, а что произошло с Эррором», — подумал Инк, выискивая взглядом свою кисть. Разрушитель всегда казался хранителю забавным и загадочным персонажем Мультивселенной: магически сильный, нестабильно-эмоциональный, не имеющий своей Вселенной и ярко выделяющийся внешностью скелет одним своим видом манил охочего до всего необычного художника. Ещё и знатно подкупил его в первую встречу, сообщив, что кто такой Инк — знать не знает. Второго такого кадра защитник вряд ли когда-нибудь сыщет, поэтому он и задумывался всякий раз после их «тёплых встреч» о состоянии противника.       А самым главным для Инка было то, что по какой-то причине Эррор оказался монстром, все встречи с которым он помнил досконально. Записывал их себе на шарф, изредка анализировал, сравнивая между собой, но помнил. А позже разрушитель, сам того не ведая, стал тем, кто косвенно скрашивал жизнь художнику, что отчаянно боялся одиночества и забвения. Пусть они были по разные стороны баррикад, как многие в Мультивселенной считали, но все эти битвы за Миры защитнику казались забавными тренировками, причём для них обоих. Неплохим способом отточить навыки перед чем-то серьёзным.       Кисть нашлась быстро. Бруми красовалась в сугробе на другой стороне моста. Скелет хмыкнул, попытался подняться, но безуспешно осел обратно на землю.       Вздохнув, он выудил тонкую кисточку и прозрачный флакончик из ремешка на бандольере, принимаясь обрабатывать исполосованные кости и порванную в нескольких местах одежду. Одной рукой и без помощи Бруми дело шло медленно.       Тошнота отступала, боль полностью утихла, сменяясь сонливостью. Инк потёр непослушную кисть правой руки и ничего не почувствовал. Ни веса другой руки, ни лёгкого поцарапывания пальцев. Ничего. Будто воздух тронул. Если бы не усталость, то следовало паниковать. Или нет? Чёртовы чувства, которые невозможно понять…       Скелет не заметил, как провалился в дрёму, всего-то на секунду прикрыв глазницы. Сознание тут же обрисовало нерадостные перспективы: Бруми, лежащего на другой стороне, сломали. Украли. Проткнули им самого художника. Дикость, но помогло прийти в себя, сгоняя остатки желания уснуть прямо здесь.       Кисть всё ещё ждала своего владельца за мостом, пока сам владелец собирался с силами.       Инк уже собирался призвать свою оболочку, чтобы взглянуть на параметры здоровья, как правая рука неожиданно резко поднялась. Тыльной стороной протерев правую глазницу, она рывками опустилась, будто была не рукой, а домкратом.       Казалось бы, ничего удивительного после получения травм и временной недееспособности, только сам Инк контролировать её всё ещё не мог, отчего он дёрнулся, вжимаясь в ствол дерева.       Всё та же неподчиняющаяся рука коснулась черепа. Защитник испытал… страх. Страх того, что никак не мог понять, каким образом он смог пошевелиться не прилагая усилий с одной стороны тела, при этом ничего не чувствуя, но ощущал тупую боль в костях при малейшем движении с другой? Доигрался с попытками замены эмоций красками до такой степени, что всё так закрутилось и перестало работать, как положено? — Что так плохо то? — с хрипом простонал чей-то голос совсем рядом с Инком.       Голос был до дрожи в костях знакомым. Одновременно таким близким и далёким, но знакомым. Художник огляделся, но никого не обнаружил рядом. — Стоп, какого хрена? — снова раздался голос, с нотками удивления. Правая рука помаячила перед лицом. — Чёй-то кости побелели?..       Инк крякнул в испуге от происходящего. И больше всего защитника беспокоила мысль, что голос был знакомым, только хотелось ему добавить скрипа и искажения, тогда точно получился бы как у Эррора.       Глазницы художника расширились. Голос как у Эррора?.. Он быстро вскочил на левую ногу, придерживая себя послушной рукой за ствол ели. Как там Саенс любит твердить? Любую теорию следует проверить практикой? — Эррор? — Инк? — отозвался голос рядом. Совсем рядом, будто был… — Эй, клякса недомерок, где ты? Почему я тебя слышу, но не вижу? Очередные твои фокусы с красками, да?       Правая рука сжалась в кулак, а доселе непослушная нога твёрдо опёрлась о землю. — Я здесь, — просипел Инк, с трудом понимая абсурдность ситуации, но другого варианта не находил. — А ты… ты, кажется, в моей черепушке застрял, хех…       Скелет глупо рассмеялся своему выводу, пока в его голове не прокатился словно гром протяжный вопль Эррора: — Что-о-о???