Темный город

      Зрение возвращалось рывками, как при смене настроек в компьютерной игре. Сначала прогрузился мутный экран, затем в мир вернулись цвета и лишь через пятнадцать секунд вернулась четкость вместе с контрастом. Татуировка ощутимо ныла, внутри все ощущалось так, как будто меня трижды прокрутили через мясорубку, а затем сложили как было. Болели мышцы всего тела — слышал, такое бывает у эпилептиков сразу после судороги. «Знатно вчера повеселились. Причем вроде бы был в сознании, а мозг вспоминать последние пару часов совершенно не хочет. Наверное, это и к лучшему». — Ну что, ты в порядке? — раздался мужской голос с кухни. — Одевайся и иди сюда, нам скоро уезжать.       За столом на кухне пили чай уже три хмурые рожи вместо вчерашней одной, рядом с пустым стулом стояла кружка какого-то отвара. — Садись, не стесняйся, — подала голос Затанна. — Отец создал новую форму для души, но эффект будет закрепляться около года. Девушка протянула бумажку с какими-то каракулями. — Это — рецепт состава, который сейчас в твоей кружке. Он уменьшит перепады настроения и избавит от кошмаров в первые месяцы. Пить полгода, по стакану в полдень. Я немного отхлебнул из кружки. На вкус как горький травяной чай, вполне терпимо. — Ясно, спасибо. Что с моим призраком? — Это была не сам призрак, а его остаточный след через связь с другим человеком, — включился в разговор Джованни. — Теперь, когда недостатки твоей души устранены, ей не за что зацепиться для разрушения. Но остатки энергии все еще внутри и справиться с ними придется тебе самому.       Маг взмахнул рукой. Снова появилось знакомое изображение человека, но вместо нормального ядра у него был странный восьмиугольник с шипастой аурой. Вокруг ядра металось красное пятно, пытаясь найти брешь. — Я добавил еще пару функций в сигил, изменив стандартный рисунок, — хмуро продолжил Затара. — Небольшое накопление жизненной энергии, усиление, защита от вторжения в разум. Сверхсил это тебе не даст, но максимум здоровья будет чуть выше, чем у обычных людей, раны станут заживать быстрее, а вторженцу в разум кроме естественной защиты придется взламывать еще и внешний контур татуировки. — Спасибо, мастер, — искренне поклонился я. Бонус к живучести точно лишним не будет. — Только если все прошло хорошо, чего все такие унылые? — Потому что ты чуть нас не убил, идиот, — холодно ответила Затанна, отпив еще один глоток. — Купола бы хватило на пару дней таких ударов, а отец чуть не сорвал ритуал, когда увидел, что мы уезжаем на снегоходе. Только чудом за нами не погнались оба вожака, и только чудом на новообращенных все еще работало обычное оружие. Скорее всего, часть заклинания древних индейцев все еще действовала, а твари были ослаблены новолунием. — Стоп, — я поднял руки ладонями вперед. — Подождите, мастер же говорил, что купол выдержит десятерых обычных вендиго? — Да нечего тут думать. Это была фигура речи, болван, которую ты принял за чистую монету, — апатично заметила Клара, допивая остатки чая. — Затара уже объяснил, что твои странные поступки были из-за внутренних травм. Типа как очень большой перекос в мозги плюс Колесо Удачи для принятия решений. Нам еще повезло, что ты не решил всех застрелить, чтобы не мучались. — Но… я ведь считал, что щит не выдержит… — вяло попытался возражать я, но тут же заткнулся под двумя осуждающими и одним безразличным взглядом.       Черт, а ведь они правы. Я не доверился магистру магии, зато рванул навстречу смерти по результатам вычислений на коленке. В первый раз за последние несколько лет мне стало стыдно. — Извините меня, — еще раз склонил голову. — В очередной раз хотел сделать как лучше и снова чуть не облажался. Признаю долг жизни каждому из сидящих за этим столом. Клара фыркнула. — Ты смотришь слишком много фильмов про средневековье, малец. Удвой оплату и мы в расчете. — Мне ничего не нужно, я всего лишь помогала отцу, — голос Затанны заставил поднять голову. Она смотрела как-то изучающе, глядя прямо в лицо. — Разве что ты пообещаешь зайти на выступление в следующем турне. Отец обещал пару сольных номеров, а мне даже не перед кем похвастаться. — Не вопрос, Зизи, — взглянул ей в глаза и первый раз за утро улыбнулся. — Обязательно появлюсь на твоем триумфе. — Я потребую от тебя большего, парень, — а вот и Джованни. Интересно, что захочет он? — Затанна — та еще авантюристка, а я старею и не смогу помогать дочери вечно. Пообещай, что когда она в следующий раз влипнет в серьезные неприятности, ты поможешь ей всем, чем сможешь. — Конечно, мастер, — согласился я, игнорируя возмущенный взгляд волшебницы. — Не в моих привычках терять друзей. — Вот и отлично, — подытожила разговор Клара. — Ну что, сдаем вездеход и по домам?

***

      Быстро свалить из гостеприимной Индианы не получилось — сначала мы долго выбирались из глуши на снегоходе, потом лаялись с арендатором из-за разбитой машины. Деньги снова решили вопрос, но история о молодом мажоре, решившем произвести впечатление на девушку и перевернувшемся на повороте, попала в местные газеты.       «Ну, могло быть и хуже», — философски думал я, оплачивая последний день перед отлетом в отеле. — «Будь мы на пару лет старше, замучались бы отмываться от слухов и сплетен. А так подумаешь — прокатился немного, железяку разбил. Дело-то житейское».       При заселении мне достался небольшой, однокомнатный номер в светлых тонах, с огромной кроватью и экраном телевизора напротив. Все прочное, добротно сделанное и при этом не слишком дорогое: отличное место для беседы с призраками прошлого.             Проглотив две таблетки снотворного и переключив кабельное на кулинарный канал, я постарался побыстрее уснуть. Ночь намечалась долгой, но откладывать «на потом» ее не стоило.       Момент перехода из реального мира в мир грез был почти незаметным, за эту неделю у меня почти получилось отвыкнуть от города из кошмаров. Во сне ждали знакомые черные небоскребы, безжизненные улицы, бетонные и стеклянные стены в самых неожиданных местах. Вот только парк в центре стал намного больше, а через местами сломанный асфальт пробивалась трава.       Ожидая появления Альмы, я раз за разом перебирал решения из прошлого. Практически все важные выборы в ретроспективе казались удивительно глупыми. Драться один на четыре против старших хулиганов в незнакомом месте без причины? Устраивать клоунаду в приличном додзе, вместо того, чтобы занести денег менее щепетильному сенсею? Стравить две организации и пытаться украсть у них из-под носа псионичку невиданной силы? Создать всемирную неотслеживаемую сеть только для преступников?       «Отличные идеи, хоть сейчас на премию Дарвина», — осознание собственных ошибок причиняло почти физическую боль. — «Надеюсь, хотя бы в сегодняшнем контакте я не налажаю».       Призрак появился как по расписанию, фигура девочки материализовалось из ниоткуда на одной из улиц. Обычно встречи проходили по трем сценариям: безуспешная попытка разговора с дракой в конце, очередная ловушка вроде обвала здания и прорыв к парку. Первые два способа уже не работали, третий все еще помогал выиграть ночь-другую у подступавшего безумия.       Вот только в этот раз я не собирался убегать.       «Это мой мир, Альма Уэйд», — мысль зациклилась, как зажеванная пленка на аудиокассете. — «Это мой мир. Я здесь хозяин. Это мой мир».       Выкинув из головы сомнения и страхи, пошел навстречу парящей фигуре, мерцающей красным светом. Встретились мы почти сразу, неподалеку от центрального парка. В этот раз девчонка даже не пыталась что-то сказать — издав торжествующий вопль, от которого в соседних зданиях вылетели стекла, она побежала ко мне со скоростью, раза в три больше человеческой. Снова тот же выбор, что и вчера. Сражаться или бежать? Всего пара мгновений на решение, призрак стремительно приближался. — Нет, — я опустил руки и расслабился. — Отказываюсь драться с тобой. Я этого не хочу. Секунду спустя тело потряс страшный диагональный удар, разваливший туловище пополам. Набросившись на остатки того, что только что было Марком Джеймсоном, Альма рвала в труху куски мяса, кости, позвоночник. Через десяток секунд не осталось ничего, кроме остатков скелета и лужи крови.       Вокруг нависла тяжелая, давящая тишина. Моя гибель призрака явно не удовлетворила: девочка обнюхала труп, поводила головой во все стороны, оскалилась и прижалась к земле, будто готовясь к прыжку. — Смерть здесь не имеет значения, мисс Уэйд, — гулко раздалось от стен зданий. — Внутри моей души играют по моим правилам.       Разорванное на клочки тело расплылось на мутную однотонную лужу и собралось заново. Альма попыталась наброситься еще раз, но эту попытку я остановил, перехватив ее в прыжке за горло. — Спасибо, твою позицию я понял, — спокойно сказал в лицо верещащей девчонке, держа ее на весу. — Может, твой носитель расскажет что-то более интересное. Роберт Кросс, ты меня слышишь?       Тень Альмы отделилась от асфальта и куска стены, превращаясь в человека. Через секунду трехмерная черная фигура вывернулась наизнанку, становясь давно знакомым специалистом «Гентека». Мы разглядывали друг друга молча, как в первый раз. — Доброй ночи, Стоун, — первым заговорил Кросс. — Я смотрю, ты решил свою небольшую проблему? — Пока что не могу пожелать тебе того же, Кросс, — безэмоционально ответил я. — Это ты натравил на меня призрака? — Нет, зачем? — поднял бровь капитан. — Гентек защищает своих сотрудников и от магических угроз, благодаря этому я еще жив и не сошел с ума. Но вот помешать девчонке выходить на охоту каждую ночь я не мог. — Ясно, — протянул я. — И как много трупов на ее счету после смерти? — Пара десятков, — поморщился Кросс. — Ты не можешь ее заткнуть? Раздражает. Я отшвырнул призрака в сторону и усилием воли создал вокруг нее титановый ящик. Затем еще один. И еще. И еще. Шум почти стих, превратившись в фоновый скрежет разрываемого металла. — Минут десять у нас есть, потом придется окончательно закрыть вопрос, — я повернулся обратно к специалисту. — Роберт, нам нужно нормально поговорить. У этого мира скоро начнутся такие проблемы, что возня с Армахемом будет вспоминаться, как летние каникулы в Майами. — С сожалением и в вендиспансере? — засмеялся мужчина. — Меня тоже считают параноиком с манией преследования, так что буду только рад пообщаться. Да и Альма по тебе скучала, уже почти неделю ни звонков, ни писем. — Я сменил номер и переехал, пусть подождет еще немного, — усмехнулся в ответ. — Найти тебя не получилось, так что жду к июню в Чикаго. Желательно, под настоящим именем и фамилией, не хочу мучаться с поиском. — Перебьешься. Надеюсь, информация будет достаточно важной, чтобы потратить на нее отпуск? — О, тебе понравится. Не хочешь узнать, например, как и где ты умрешь? Взгляд Кросса стал заметно жестче. Я развел руками. — Это не угроза, Роберт. У меня свои источники о том, что и когда планирует Гентек. И да, не пытайся рыть в эту сторону, сделаешь только хуже. Еще несколько лет у нас есть. — У нас? — недоверчиво спросил солдат. — С каких это пор появились мы? — С того момента, как ты пристрелил эту девчонку из здоровенного револьвера, — я указал на ящик, который понемногу терял форму из-за ударов изнутри. — Помнишь? Бам, и голова разлетается, как гнилой арбуз. Превосходная была идея, не находишь? — Ладно, ладно, я понял. Так что, Чикаго в июне? — Чикаго в июне, — кивнул я. Человек в военной форме кивнул в ответ, произнес одними губами пару фраз и исчез.       «Кажется, все прошло неплохо», — выдохнул я. — «Авантюрист вроде Кросса вряд ли отказался бы от контакта, но всякое случается. Хорошо, что получилось разгадать загадку с тенью, иначе хрен бы мне удалось его найти».       До того, как установилась прочная связь, призрак появлялся гораздо реже, особенно при дневном сне. Месяцы наблюдения за Альмой убедили меня, что тень — живое существо, проводник в реальный мир или носитель. Дальше оставалась простая логика. Кто может быть самым вероятным носителем духа мщения? Очевидный вопрос, очевидный ответ.       Изолирующая коробка держалась последние мгновения. Мог ли я сделать что-то иное, выбрать другой путь или свернуть в сторону? Возможно. Вот только сейчас это абсолютно неважно. К этому дню один глуповатый хакер шел не сворачивая несколько лет, решившись помочь маленькой напуганной девушке в металлическом саркофаге. И даже если мой разум был неадекватен, отказываться от сделанного решения я не хочу. — Тот, кто смотрит на живые существа как на искры, подобные Богу, понимает сущность всего, — негромко произнес я. — Что может ввести в заблуждение или потревожить такого человека? Ящик разлетелся на части. Но снова атаковать девочка-призрак не успела — я первым сделал шаг вперед и обнял ее. Маленькое тело напряженно замерло, почему-то медля с ударом. — Я обещал покой и счастье, Альма. И пусть твой истинный дух далеко, в моих силах помочь его подобию, здесь и сейчас. Фигуры подростка и девочки с очень удивленным лицом медленно растворились в воздухе. Город снова затих, затягивая раны очередного сражения. О кошмарах длиной в полгода напоминал только новый клен в парке и окна небоскребов из красного стекла.

***

— Ну и что ты можешь сказать в свое оправдание? — грозно нависла надо мною мать, держа в руках «Индианаполис Стар». В разделе светской хроники, на полстраницы красовался заголовок:

ТАЙНАЯ ЛЮБОВЬ САМОГО МОЛОДОГО МИЛЛИОНЕРА США

Ниже шли фотографии меня, Затанны и разбитого снегохода. — Птенец наконец выпал из гнезда? — как можно более невинно предположил я. Отец, наблюдавший за происходящим из любимого кресла за той же газетой, аж закашлялся. — Не уходи от вопроса, Марк Джеймсон! — Джейн не дала сбить себя с толку. — Почему ты ехал смотреть баскетбольный матч, а закончил в лесу с какой-то красоткой?       Отец украдкой показал мне большой палец и захихикал. Блин, ненавижу, когда он так делает. Мама выходит из себя почти мгновенно, а отдуваться приходится мне. — Так получилось, что я познакомился с семейством Затара и они предложили съездить с ними в охотничий домик на выходных. Это помещалось в обратный билет, так что решил — почему бы и нет? — пожимаю плечами. — Музеи все равно никуда не убегут. — А со снегоходом что? — тут же переключилась мать. — Как ты умудрился его разбить, снова выпендривался? — Конечно, нет! — возмутился я. — Напоролись на что-то под снегом во время прогулки, Затанна потеряла управление. Пришлось скидывать скорость и спрыгивать на медленном ходу в сугроб, а снегоход сам остановился о дерево. Ничего страшного не было, честно. — Знаю я, как выглядят твои «ничего страшного», — ласково, со скрытой угрозой протянула Джейн. — А ну снимай футболку! — Зачем? — Снимай, говорю! Опять с синяками на все туловище приехал, негодяй! — Мам, серьезно, не стоит открывать эту дверь… — Ах ты паршивец! Иди сюда, я тебя научу уважению!       «Иногда просто не могу поверить, что этим людям далеко за тридцать», — солидно думал я, убегая от матери с кухонным полотенцем. — «Столько ведь было времени, а бегать по собственному дому так и не научились».       Батя уже в открытую ржал над нашей клоунадой. Джейн Джеймсон все-таки умудрилась меня поймать, зафиксировала коленом и теперь стягивала майку с сосредоточенным видом.       «Черт, я ведь так и не придумал, что сказать насчет татуировки». — Теодор, быстрее сюда! Наш сын или полный дебил, или вступил в какую-то секту!       «Ну вот, приехали».

***

      К счастью, удалось убедить мать в первом варианте. Шуточки вроде «все, что было в Индиане, остается в Индиане» так и рвались с языка, но я мужественно заткнул фонтан и гнев родителей постепенно сменился на милость. Всего лишь комендантский час и ограниченный домашний арест на полгода, даже поехать к деду в июне не запретили. Повезло мне с семьей.       Тихо отпраздновав пиццей с яблочным соком пятую годовщину попаданчества, я начал замечать все более крупные изменения в своем поведении. Заработали спавшие или приглушенные эмоции — страх, гнев, сострадание, обида стали чувствоваться гораздо острее. Отвар, предъявленный родителям под видом экзотического зеленого чая, помогал от совсем резких перепадов настроения, но не больше. Первые месяцы я мог разрыдаться от невинной рекламы или вгрызался зубами в спинку кровати из-за того, что бывшие одноклассники (кстати, как их звали?) меня бросили.       Март сделал только хуже — действие гормонов больше не подавлялось неправильной аурой и я буквально взвыл. В момент максимальной слабости позвонил Джованни и умолял его вернуть все как было, пусть даже я загнусь через пару лет. Видно, меня тогда совсем перекосило, потому что из разговора запомнился только двухминутный смех мага с советами вроде «займись чем-нибудь поспокойнее, рукоделием, например». И старый больной ублюдок имел в виду явно не журавлей из бумаги.       Дальше стало отпускать, к апрелю-маю уже был почти похож на человека. Женщин от семи до семидесяти по-прежнему на всякий случай избегал, из-за чего Лора очень обижалась.       Я стал заметно агрессивнее, а попытки схалтурить или сделать что-либо вполсилы вызывали необъяснимую вспышку гнева. Из необычностей проявилась необъяснимая любовь к маленьким детям и очень низкий лимит на прощение. Пока еще не решил, что из этого является моим, а что — результатом поглощения двойника Альмы.       Еще один, более серьезный разговор с Джованни ничего не прояснил — маг ответил, что смена характера с привычками для такого масштабного вмешательства норма и посоветовал подождать год-другой, не потакая своим негативным порывам. — Понимаешь, Марк, — сказал мне тогда волшебник, — Далеко не все зависит от души, магии, предрасположенности, судьбы или других красивых слов. Мир именно такой, каким ты его создаешь посредством своей воли. Никто, например, не в состоянии сделать тебя злодеем. Заставить убить, покалечить, украсть? Легко. Изменить суть личности без твоего участия? Невозможно.       Я проникся и продолжил развивать «Старую дорогу» с новыми силами, оставаясь при этом глубоко праведным, добрым существом. Хорошо иногда послушать умного человека.       Тесты физухи показали пяти-семипроцентный прирост от пика. Лучше всего получались ударные и анаэробные нагрузки — резкое поднятие тяжестей, спринтерский бег, прыжки в длину и высоту. При прорыве за предел тела татуировка немного нагревалась, а чернила приобретали красный оттенок. Долго держать режим форсажа не удавалось, но сам факт его наличия был приятен.       Осталось сходить и проверить новообретенную силу на живых людях. И я даже знаю одного подходящего, осталось только для него время найти.

***

      Весенние сны бывают очень разными. Случаются такие, после которых летаешь весь день, как на крыльях. Есть и другие, после которых просыпаешься в холодном поту, непонимающе смотришь на 3:16 будильника, с чувством ругаешься и пытаешься еще раз уснуть. Весенней ночью можно увидеть все что угодно — от предсказаний будущего до небольшого порнофильма с собой в главной роли.       В середине апреля 2008 года мне снова приснился город. В этот раз он выглядел немного по-другому: парковая зона из дикорастущей стала более ухоженной, трещины на асфальте исчезли, а дома выглядели более элегантно. Но главное изменение ждало в самом центре: там, под тенью зацветшего клена, стояла беседка. Внутри ждала легко одетая молодая женщина со знакомыми чертами лица. — Ну наконец-то, — привстала она со скамьи, чтобы крепко меня обнять. Враждебности в ней не ощущалось… впрочем, как и всего остального. Почти абсолютная пустота с редкими проблесками эмоций. — Я уже думала, ты не успеешь прийти. — Альма? — наполовину вопрос, наполовину утверждение. Больше здесь быть некому, но уж очень эта оболочка отличается от воплощения ненависти, пытавшегося меня убить этой зимой. — Что с тобой стало? — Это все ты, — женщина ткнула пальцем мне в грудь. — Твои жизнь и память были слишком велики, чтобы тень от тени девочки-узницы смогла удержать себя. Очень скоро мы с твоей душой придем к компромиссу по гневу, мщению и любви, а затем я исчезну.       Я попытался пробормотать какие-то неуместные извинения, но она остановила меня резким жестом. — Хватит, Марк. Ты прекрасно знаешь, что такого шанса у простого инструмента, проекции не было бы никогда. Все эти месяцы я жила твоей жизнью, обдумывала мысли, чувствовала эмоции. Лучше умереть так, чем сотню лет существовать демоном мщения. — Рад, что тебе понравилось, — невпопад заметил я. — Слушай, мне кажется или ты здесь… прибралась? — По ночам было нечего делать, немного расставила все по местам, — то ли похвасталась, то ли извинилась женщина. — У тебя жуткий бардак не только в голове. — Спасибо. Знаешь, мне скоро придется встретиться, а то и разговаривать с твоим оригиналом, — вспомнил я. — Можешь дать пару советов? — Ни в коем случае не пытайся провернуть тот же фокус, что и со мной, — сразу же заявила проекция. — Вам обоим хватит упрямства не согласиться по какому-то пустяку, а потом порвать твою душу на части. — А как мне убедить ту Альму, что я ей не враг? — поинтересовался я. — Понятия не имею, — взрослая Альма неопределенно повела плечом. Интересно, в каком моем воспоминании она нашла этот жест? — У тебя легко получается заводить друзей и врагов. Может, и в этот раз повезет.       Мы проговорили обо всем и ни о чем еще несколько часов. Пусть эта внутренняя Альма уже практически не отличалась от меня самого, но просто заснуть и стереть ее окончательно я не мог. Наконец, она тоже это заметила. — Я ценю, что ты пытаешься дать мне пару лишних минут жизни, но это уже не имеет значения. Спи.       Наутро помимо небольшой грусти я ощутил, что мозаика по имени Марк Джеймсон наконец была собрана. Последний элемент только что встал на место. «Детство закончено, пора переворачивать страницу. Посмотрим, что ждет меня впереди».