Темный город

      Растерзанные в клочья мишени покачивались на ветру, отбитое плечо немного ныло — завтра снова будет здоровенный синяк. Отец смотрел на результаты моей стрельбы, весело ухмыляясь. — Ну что, сын. Как оно? — …плохо, — ответил я, едва не выматерившись вслух. — Целиться сложно, ружье весит тонну, а попасть два раза в одну точку — вообще цирковой номер. Как люди этим зарабатывают? — Терпение и труд, Марк, — поучительно сказал отец, отбирая винтовку и складывая ее в мешок. — Мастерство требует времени, особенно если таланта у тебя нет.       Я поморщился. Таланта к стрельбе у меня действительно не оказалось, каждое движение приходилось намертво заучивать и практиковать. Отец пообещал к четырнадцати годам сделать из Джеймсона-младшего достойного стрелка и он честно пытался. Увы, корм шел явно не в коня.       Провал с огнестрелом был вдвойне обидным из-за завершения занятий карате. Двух лет мне хватило, чтобы выучить основы и совместить технику с базой дзюдо и все противники моего возраста, кроме Томпсона, были далеко позади. Очередная стена, обойти или разрушить которую в Огайо не представлялось возможным.       Тренировки по ощущению энергии Ци или техникам «железной рубашки», найденные в интернете, оказались полным мусором, учителя в один голос называли это баловством и показухой. Возможно, я бы и смог встать на правильный путь сам, но придется посвятить начало жизни боевым искусствам, что мне неинтересно. Так что занятия рукомашеством я свернул до одного раза в неделю, решив, что пока этого достаточно.       Стрельба же… я просто не чувствовал оружие, как полезный инструмент. Мы с Тео перепробовали всю его небольшую оружейную коллекцию — револьверы, винтовки и даже один обрез. В руках или на плече эти штуки ощущались как железные дубины, которыми проще врезать по морде, чем, прости Господи, стрелять.              Неужели я — посредственность во всем, кроме компьютеров? Примерив на себя судьбу Барбары Гордон, немного поежился. Не, в пещере без ног жить не буду, даже не просите.       По возвращению домой отец о чем-то надолго задумался. И только дома, выходя из машины, я услышал: — Ничего не планируй на завтра, есть у меня одна мысль. Съездим с утра к старому другу.

***

      До оружейного магазинчика «Дымящиеся стволы» нам пришлось пилить два с лишним часа. Батя не особо распространялся о поездке, сказав только, что попробует решить мою проблему с огнестрелом. На все вопросы он отмахивался и говорил, что я сам все увижу. Ну, раз сам, значит сам. Откинувшись на сиденье поудобнее и прикрыв глаза, я почти мгновенно свалился в полудрему.       Последние два года пролетели слишком быстро. После работы с «Гентеком» я решил, что тратить время дальше просто преступно, а детство у меня один раз уже было. Так что после очередных летних каникул первым местом, куда я направился, стал кабинет директора школы. — Здравствуйте, господин директор. Мне бы хотелось обсудить вопрос моего образования и будущего. — Здравствуй, Марк. Надеюсь, это ненадолго? Сейчас начало года, я немного занят… — Я постараюсь не отнять у вас много времени. Быстро не получилось: уже через несколько минут директор взял паузу, вызвав пару заместителей и классного руководителя. Вести разговор одному ему было явно некомфортно. — Так, мистер Джеймсон. Вы уверены в том, что собираетесь сдать экзамены за три класса досрочно? — спросил один из завучей. — А что ваши родители думают по этому поводу? — Родители всегда меня поддерживали и поддерживают, — пожал плечами я. — Закончить среднюю школу я могу прямо сейчас, если у меня примут экзамены. Старшую — в следующем году.       Несмотря на несколько драм и один небольшой скандал, учителя согласились меня опросить. Само собой, никаких поблажек не давали, гоняли далеко за пределами школьной программы. Это им не слишком помогло — в двенадцать с половиной лет я успешно сдал программу и поступил в старшую школу. Годом позже, в тринадцать, был сдан курс старшей школы, после чего мне оставалось ждать только экзаменов в конце года. Особо вредные учителя продолжали дергать «знаменитость» на занятиях до новогодних каникул 2007 года, позже прекратилось и это. К четырнадцатому дню рождения я с отличием завершил официальные экзамены вместе с двенадцатым классом, закрыв для себя вопрос обязательного обучения. — Слушай, мы с матерью много раз спрашивали, но так и не услышали ответ, — сказал Теодор в эхо моим мыслям, не сводя глаз с дороги. — Куда ты так спешил со школой? Не подумай, нам радостно знать, что наш сын — гений… — Пап, я уже говорил, что никакой я не гений, — ответил я, не открывая глаза. — Просто эти четыре года будет намного полезнее потратить на обучение чему-то действительно важному, чем пытаться подстроиться под остальных ради бесполезных оценок.       Отец неразборчиво промычал что-то вдохновляюще-одобрительное, а я снова отключился.       Машина резко остановилась рядом с чем-то, очень похожим на салун времен Дикого Запада, разве что двери были более основательными, а стекла — пуленепробиваемыми. Я вопросительно посмотрел на отца, пока он возился с ремнем безопасности. — Мы на месте, выходи.       Хозяином «салуна» был армейский друг отца, Джон Акерман. Они оба служили в одном подразделении морпехов во время «Бури в пустыне» и хорошо сошлись за время службы. Джон оказался лютым фанатом огнестрела, поэтому откатал аж два контракта за доблестную армию США, а на полученные деньги — открыл свой оружейный магазинчик.       Особой прибыли не было, тут все-таки не Техас, но благодаря широкому ассортименту и обустроенному стрельбищу на заднем дворе знающие люди заезжали сюда постоянно. — Какие люди! Давно не виделись, ТиДжей! — воскликнул чернявый низковатый мужчина в пустынном камуфляже, выходя из-за прилавка. — О, ты и сына привел! — Хватит орать, Джон — улыбнулся отец. — Я тебе еще вчера звонил, а заезжал последний раз пару месяцев назад. — Эти два месяца показались мне вечностью, Теодор, — немного приобняв отца, ответил продавец. — Что там у тебя было за секретное дело, которое может решить только старый, больной Джонни? — Вот, — освободившись от хватки Акермана, отец взял меня за плечи. — Полтора месяца учу парня стрелять, выхлопа ноль. Держит винтовку как африканский дикарь, но при этом действительно старается. Может, ты чем-то можешь помочь? Акерман осмотрел меня с ног до головы задумчивым взглядом, затем пожал плечами. — Ну, давай посмотрим на твоего мальца.

Полчаса спустя.

— Да уж, давно я не видел такой бездарности, — щадить мои чувства продавец оружейного магазина не собирался. — Отец неплохо натаскал тебя по матчасти, но этого недостаточно. И желание есть, что обидно.       Мы втроем стояли в тире и молчали. Я предавался смертельному греху уныния, отец явно сочинял речь, что уметь стрелять в двадцать первом веке не так уж важно и нельзя быть крутым во всем. Акерман же напряженно думал, пытаясь найти решение. То, что умный и сильный парень с желанием учиться не может освоить жалкий Глок, явно цепляло его профессиональную гордость. — Слушай, а может, тебе нужно просто найти свой ствол? — внезапно загорелся мыслью оружейник. — Идем со мной.       Пройдя пару поворотов и одну массивную дверь, мы оказались в раю выживальщика. Оружие. Оружие висело на стенах, лежало на полу в ящиках, стояло в пирамидах и на специальных подставках, при этом почти не повторяясь. Техасский реднек, оказавшись в таком месте, потерял бы сознание от счастья. — Присмотри, что тебе нравится, только аккуратнее — сказал Джон, широким жестом окидывая кладовую. — И не трогай ничего руками лишний раз, зови меня.       Продавец взял за плечо отца и тихо вывел его за дверь; тот почти не сопротивлялся. Наверное, этот оружейный рай батя тоже видит в первый раз.       Я осмотрелся по сторонам, не зная, с чего начать. Ружья, пистолеты и дробовики меня не интересовали абсолютно — это мы с отцом не раз и не два проверяли на практике. Снайперские винтовки были занимательными, но мне в них больше нравилась точность работы и сложность как инструмента, а не практическое применение. Пулеметы… разве что в фильмах со Шварценеггером, в реале — точно нет.       И тут я увидел её.       «Штурмовая винтовка HK416, произведена в Германии, калибр 5,56×45мм, 2005 год выпуска.» — гласила надпись на стенде.       Я не удержался и взял оружие в руки. Все металлические части блестели и были в оружейном масле: саму винтовку явно недавно перебирали. Три с небольшим килограмма веса почти не ощущались, приклад идеально повторял форму плеча, а ребристая поверхность рукоятки под стволом внушала уверенность. На губы сама собой наползла улыбка. — Эй, малец, ты там живой? — мужчины вошли в зал и остановились, увидев, как я тискаю черный от смазки автомат. — Пап, мы же заберем ее домой? — требовательно спросил я, вешая оружие на грудь. Отец впал в ступор, так что быстро ответить не смог. — Не гони коней, шкет, — зато у Акермана со словами проблем не было. — Подожди здесь немного, у меня идея.       Бывший вояка немного покопался в горе охотничьих ружей и достал откуда-то снизу четыре закрытых коробки. — Пошли, посмотрим, что ты на самом деле умеешь.

***

      Следующие несколько часов я только и делал, что стрелял. В основном это были штурмовые винтовки и их вариации, хотя знаменитую MP5 подержать в руках тоже удалось. Странно, но автоматическое оружие не вызывало такого отторжения, как пистолеты и винтовки. Найденная мною с самого начала немка и вовсе ощущалась как давно утраченная часть тела. — Хорошо, Марк, что скажешь? — Акерман наконец отобрал у меня оружие, сложил его в склад и надежно закрыл все двери. Сейчас мы сидели на небольшой веранде у стрельбища: мужчины пили пиво, я высасывал уже вторую бутылку апельсинового сока. — FAMAS слишком своевольный и быстрый, на средних очередях его буквально вырывает из рук, — я начал вспоминать ощущения на стрельбище. — Калашников ощущается надежным и основательным, требуя от тебя того же: чуть потерял контроль — и приклад отобьет руку или очередь уйдет в никуда. M4A1 отличная рабочая лошадка без каких-либо особенностей. Про немцев сказать ничего плохого не могу, один восторг. — А ты говорил — бездарность, Теодор, — пожурил Акерман отца. Попытки бати возмущаться, что это сказал совсем не он, опытный продавец задавил одним жестом. — Парень, в США продажа автоматического оружия, выпущенного после 1986 года, запрещена. Более того, ты до восемнадцати даже на обычное ружьишко разрешение получить не сможешь. Что будешь с этим делать? — Понятия не имею, сэр, — пожал плечами я. — Я мог бы приходить к вам на стрельбище и учиться, пока не повзрослею, а там будет видно. — А мне этот геморрой зачем? — прищурился Джон. — Часть из того, что ты пробовал, не совсем легально, лишний раз светиться с такими пушками, да еще и малолетку учить — прямой путь за решетку.       Я нахмурился в поисках выхода. Армейские друзья не мешали думать, потягивая пиво и вполголоса разговаривая о чем-то своем.       Ну, конечно. Вот же оно, на поверхности. — Я приведу в ваш магазин весь Огайо, сэр, — со спокойной уверенностью в голосе сказал я. Мужчины повернулись, прервав разговор. — Все в этом штате, у кого есть компьютеры, заходят на мои сайты. Можете спросить у отца, он подтвердит. Я обещаю вам эксклюзивную рекламу среди любителей оружия и десятки, возможно сотни новых клиентов, если вы станете меня обучать. — Красиво говоришь, парень, — Джон Акерман повернулся ко мне полностью, глубоко затянувшись сигаретой и с силой гася ее в пепельнице. — Считай, что я заинтересован. Расскажи мне больше про эту твою «рекламу».       Домой я ехал с довольным отцом и устным согласием Акермана на «курс молодого бойца». Хитрый потомок евреев-ашкенази буквально выгрыз великолепные для себя условия на следующие два года — он учит меня основам войны, я работаю с его и только с его оружейным магазином, рекламируя во всех близких по духу сообществах. Торговались мы около часа и в итоге разошлись, вполне довольные друг другом.       Возможность воспользоваться навыками морпеха появилась буквально следующей зимой.