Дар

— Даже не думай об этом! — прорычал Андерс, сжимая пальцами посох. Темный рубин навершия медленно разгорался красным. Готовый останавливать уж как придется. Как вынудят. — Я не собираюсь подыхать здесь! — рявкнул Хоук в ответ. Его посох, до момента вспыхнувшего, точно спичка, конфликта освещал противоположную сторону лагеря, тут же среагировал на гнев хозяина и заискрился. Сидящий рядом Варрик в первое мгновение вздернулся, не понимая, что происходит, но, едва вскочив на ноги, поспешил к сцепившимся магам. Чтобы колдовать, Хоуку не требовалась никакая вспомогательная палка. — Не надо этого. Мы найдем выход, — мирно произнес Андерс. Краем сознания целитель понимал, что никакие слова не окажутся в состоянии унять хоукову ярость — тот копил её слишком долго. Сейчас любое слово против будет воспринято им как вызов. Варрик вклинился между Андерсом и Хоуком, раскинув руки, переводя растерянный взгляд с одного на другого. Буквально минуту назад в их новом лагере всё было спокойно – он, тихо насвистывая, полировал Бьянку, пригревшийся у костра Фенрис клевал носом, а маги сидели в отдалении и негромко переговаривались, как вдруг оба повскакивали на ноги, готовые чуть ли не убивать друг друга. Хотя чему же тут удивляться? Пожалуй, только тому, как долго всё было спокойно. От вспыльчивого Хоука этого можно было ждать, от неуравновешенного Андерса — тем более. Ну вот и пожалуйста. Фенрис молча наблюдал за этой сценой, не зная, как реагировать. С одной стороны он давно мечтал посмотреть на что будет похожа ссора Андерса с Хоуком — раньше никак не подворачивался случай, который мог бы стравить магов до открытого противостояния, дело ограничивалось лишь словесными баталиями. С другой стороны, все они в одной лодке, и последнее, что сейчас им нужно, это склоки. Тем не менее, вопреки всякой логике, эльфа буквально трясло от странного предвкушения. Наверное, Хоук сильнее, но Андерс-то одержимый, а с этими ребятами никогда ничего не просто… Тем временем в хоуковой руке мелькнуло искривленное черное лезвие. Андерс трижды изменился в лице. — Нет! Не смей! — выкрикнул он, увидев, как Хоук со злорадной усмешкой заносит кинжал для удара. Его темно-зеленые глаза полыхнули нездоровым блеском. Сам воздух вокруг мага будто бы сгущался, ощутимо тяжелел. Процедив сквозь зубы заклинание, Хоук с силой вонзил зазубренное лезвие в ладонь. Клинок пронзил плоть насквозь, выскользнув с обратной стороны порцией алых брызг. За следующий тягучий удар сердца Хоук завернулся в паутину отвергнутого Церковью колдовства. Продолжая вполголоса взывать к запретным силам, он плавно обрастал пугающей черно-красной аурой, разбрасывая вокруг себя полнокровные артерии страшной силы. По резной, древнегномьей мозаике пола заструился песок, запрыгали обломки камней и статуй, точно магнитом притянутые открытой хоуковой раной, из которой мощными импульсами хлестала чудовищная магия. Которая, казалось бы, должна отталкивать, но она наоборот — будто заглатывала окружающее пространство. Варрик, Андерс и Фенрис пятились, сопротивляясь притяжению бездны. Кажется, единственный шаг в сторону Хоука — и неведомая сила утянет их неведомо куда. Костер давно потух, вокруг стало темно и как-то по-особенному жутко. Но отвести взгляд от творящихся с малефикаром метаморфоз не было сил. Остро чувствуя, как запечатанный в кожу лириум реагирует на мощный выброс магии, а грудь наполняется тяжелеющим с каждым вдохом цементом, Фенрис ощущался самому себе неповоротливым и слабым. Хоук знает, что делает. Кинжал снова был высоко занесен, по окровавленному лезвию скользнул отблеск костра. Ох знает ли? .. — Фенрис, останови его! — откуда-то выкрикнул Андерс. С той же стороны в Хоука полетел яркий, потрескивающий белыми вспышками электрический разряд. Следом еще один. Стихийной магии было так много, что запахло вполне правдоподобной грозой. Взмахом свободной от кинжала руки Хоук отразил оба удара. Переплетение молний, столкнувшись с барьером из магии крови, заискрилось, забесновалось. Ослепительными всполохами перепахало темноту, широко раскинулось по высоким аркам гномьих коридоров, кольями вонзилось в пол под ногами, оставив в камнях с десяток оплавленных дыр. И затихло, слабо подергиваясь вокруг. Словно предупреждая. Вновь заставляя хотеть отступить, не позволяя приблизиться. Как же он станет останавливать это безумие? Фенрис задался этим важным вопросом уже на бегу. Ринулся исполнять приказ, едва услышав его. О, Данариус был бы в восторге! Что-то бездумное, тупое и глубоко рабское продолжало владеть львиной долей сознания. Всё равно! По-прежнему! Отказаться от прошлых привычек, гордо заявляя «Я никогда больше не стану!», на практике оказалось труднее, чем представлялось и — даже более того! — чувствовалось, как измена самому себе. Фенрису хотелось наказания. Но то, что он по приказу одного мага безрассудно скачет спасать другого, само по себе отличное наказание. Да пусть бы эти маги провалились! Скрежеща зубами то ли в злости на себя, то ли от досады, что приказ останется невыполненным, Фенрис осознал, что не успевает. Он сорвался с места мгновенно — оцепенение, растрескавшись, точно весенний лед на воде, выпустило его на волю. До Хоука оставались жалкие несколько метров. Пять, три. Но он всё равно не успевает. Откинув посох, Андерс тоже бросился вперед. Вдвоем, возможно, они бы удержали малефикара, но секунды играли против них. Время закручивалось вокруг Хоука в спираль, отдаляя бегущих от центра воронки дальше и дальше. Короткий, злой вскрик, улетевший под потолок, и кинжал, испещренный жуткими зазубринами, погрузился в грудь по самую рукоятку. Брызнувшая кровь метнулась прочь из раны, пропитывая одежду, струясь по рукам, ногам, окутывая тело, с шипением густые капли попали во вновь вспыхнувший костер, яркими росчерками осели на белых щеках Андерса. Он замер на месте, осознав, что всё кончено. С разбегу Фенрис подлетел к Хоуку точно вовремя — тот начал заваливаться назад. Эльф с трудом подхватил тяжелого мужчину под руки, уложил на камни, быстро осмотрел. Глаза его были закрыты, лицо неподвижно. Из раны на руке сочилась кровь, она странно переливалась в неярком свете костра. Густой красный цвет поблескивал, точно расплавленный рубин, он, наверное, был в состоянии довести до помрачнения рассудка, если не быть готовым отвести взгляд при попадании мысли о сумасшествии в голову. На пронзенную грудь, расцветающую бурым, не смотреть оказалось сложнее. Фенрис перевел взгляд на свои ладони — тоже все в буром. Кровь мага жгла кожу так, словно пыталась сквозь неё добраться до вен и вывернуть их наизнанку. Фенрис потер ладони о камень, очищаясь. Сбоку подскочил Варрик. — Ну дела! — выдохнул он пораженно. — Я…, а потом… и это, всё так быстро… нахрена?! — Отличный вопрос, — буркнул Андерс, рукавом оттирая кровь со своего лица. — Нахрена, вот скажи мне, нахрена этот двинутый вспорол себе грудь, а? — кое-как совладав с собственным голосом, воскликнул Варрик. Кажется, он был не на шутку взбешен. - Что, Создатель побери, всё это значит?! Андерс промолчал. Он знал, но не хотел объяснять. Из-за этого они с Хоуком и повздорили. Ясное дело, никто, кроме самого Хоука, не был бы в восторге от его идеи, но он всё равно сделал по-своему, а Андерсу теперь расхлебывай. Вот же упырь проклятый! Не удовлетворившись хмурым молчанием, Варрик и не думал отставать — Андерс сердито бурчал в ответ нечто неразборчивое, бесполезное. Фенрис не разбирал слов. Постепенно чужие голоса исчезли насовсем. А эльф бесцельно и совершенно свободно разглядывал Хоука — кажется, он первый раз оказался настолько близко, что можно тронуть рукой. Его внешний вид вызывал опасения, отхлынувшая от лица кровь сделала кожу прозрачной, неживой. Черты лица заострились, привычное выражение обернулось хищным, но не опасным — скорее скульптурным, застывшим, как у статуи. Фенрис осторожно коснулся пальцем хоуковой руки — она была теплой, наполненной жизнью. Он определенно жив, вот только где он? Куда больше страшной бледности вдруг напугало яркое ощущение отсутствия Хоука здесь, рядом, в этом теле, в этом мире. Фенрис одернул руку. Но едва он это сделал, к Хоуку уже тянулся Варрик. — Надо вытащить из него кинжал, пока он не истек кровью и не затопил нас. — Стой! — окликнул Андерс. — Не трогай. — Целитель тяжело вздохнул, собираясь с силами для признания. Он пару минут напряженно смотрел на неподвижного Хоука, потом перевел взгляд на Варрика и, решившись, признался: — Хоук в глубинах Тени. Варрик с Фенрисом переглянулись. Друг у друга в глазах они нашли одинаковое недоумение. Они оба ни черта не понимали про Тень. — Для пребывания в глубинах Тени необходима огромная магическая сила, — начал объяснять Андерс. — Недостаток её Хоук компенсировал двумя колбами неразведенного лириума и кровью. Вот тут вы хором должны сказать спасибо, что он ограничился только своей. Потому что он всерьез предлагал порезать Фенриса. — Меня? — эльф округлил глаза. — Но почему меня? — Потом спросишь у него сам. В принципе, я был бы не против, — даже не взглянув на Фенриса, Андерс пожал плечами и продолжил как ни в чем не бывало: — Ваша кровь не понадобилась еще и потому, что у Хоука с собой оказался тот самый презанятный кинжал, который сейчас торчит из его груди. Помните, не так давно Авелин просила нас выкурить из крипты за городом каких-то сектантов? Хоук нашел этот ритуальный нож там. Он многократно усиливает способности мага крови. От него веет холодом и смертью, еще тогда я почувствовал недоброе. Я просил Хоука оставить кинжал, но разве он когда-нибудь меня слушал? Короче говоря, если сейчас вытащить кинжал, он умрет. Или хуже. — Полагаю, всё, что угодно хуже того, если он умрет не от моей руки, — процедил Фенрис. Ярость кипела внутри него, но поскольку поквитаться с первопричиной в данный момент шанса не было, пожар из гнева придется тушить другому магу. — Он может обернуться в Одержимого, и тогда умрем мы, — в тон ему ответил Андерс. — Погоди-ка, блонди, но что Хоук забыл в этих, будь они прокляты, глубинах Тени? — Варрик в недоумении поскреб затылок. — Решил развеяться вдали от нас? — Он хочет получить знания у демона. — Но ведь… — начал было Варрик. Уже всё понявший Фенрис сквозь зубы прошипел порцию отборной тевинтерской брани. — Мы заблудились, — Андерс вздохнул, сдавая последние позиции. — Два дня назад. *** Темная лужа крови, впитавшись в жадный песок, больше не пугала. Фенрисова ладонь с обретенным любопытством скользнула по груди Хоука и замерла напротив сердца. Удар, пустота, еще удар, еще пустота, снова удар, снова пустота до поры, пока затаенное в ожидании дыхание не просит воздуха, еще, еще… Медленно, на грани замирания, но всё-таки бьется. Упрямое сердце мага бьется. Разумеется, за просто так Хоук себя никому не отдаст. Черт самовлюбленный. Фенрис убрал руку и, подперев кулаком подбородок, тяжело выдохнул. То ли потому, что от его собственного сердца отлегло, то ли оттого, что всё стало еще запутаннее — и чего это он вдруг так разволновался? Он видел — и не раз — как Хоук применяет магию крови, но никогда не чувствовал её настолько близко, никогда не держал в своих руках его бессознательное, опустевшее тело. Никогда еще Хоук не доводил себя до такого. И если он решился на подобный шаг отчаяния, похоже, их дела намного хуже, чем представлялось на первый взгляд. Ну, главное, чтоб его сомнительный план выгорел, надо подождать. Но как же надоело! Варрик внимательно следил за Фенрисом, переводя взгляд то на хмурое лицо эльфа, то на неподвижно покоящегося по его правую руку Хоука. — Ммм, эльф? — протянул Варрик, присаживаясь рядом. — Я к тебе всей душой, ты же знаешь. И мне надо кое-что сказать. Пока есть возможность. И пока еще не поздно. — Выкладывай, — без интереса буркнул Фенрис, всецело занятый мыслями о том, долго ли ждать возвращения Хоука с того света. И как бы не пропустить момент, когда тот очнется, чтобы первому отвесить знатную затрещину. Тут уже очередь. — Слушай, Хоук у нас, конечно, чертовски очарователен, со всеми этими драматичными выступлениями, пылкими речами и заманчивым взглядом — должен сказать, он умеет производить впечатление, — издалека начал Варрик. Фенрис слушал и не верил своим ушам! О чем этот гном толкует? Кажется, мастер Тетрас за время их незапланированно длинного путешествия по Глубинным Тропам соскучился по историям, вот со скуки и выдумывает всякое, невообразимое, фантастичное. Фенрис поспешил прервать этот монолог. Грубо и надежно: — Пока мне не захотелось тебя ударить, лучше бы тебе замолчать. — Я, между прочим, о тебе забочусь! — продолжал гнуть своё Варрик, то ли действительно не замечая, что несет околесицу, то ли искусно притворяясь. — Разумеется, Хоук мой друг, и я желаю ему самого лучшего, но… Не пойми меня неправильно: всё-таки тут больше претензий с его стороны, чем с твоей, хотя… Кхм. В общем, эльф, не обманывайся, у меня язык не повернется назвать Хоука милым или заботливым. Тебе нужен кто-нибудь более… чуткий. — Да с чего ты вообще взял, что я… что мне?! .. — ответ на подобное хамство не успел даже сформироваться, а Фенриса уже захлестнули эмоции. Ему совершенно не хотелось обсуждать Хоука. Ни с кем — ни с Варриком, ни тем более со своей совестью и своими принципами. Разве он может что-то объяснить? Он себе-то не в состоянии ничего объяснить. Но вряд ли гном отстанет так просто. И пока у него открылся рот для историй, есть шанс привести мысли в порядок. Фенрис глубоко задышал, успокаиваясь, но всё-таки прислушивался к гному. — Не подумай, будто я хочу оставить Хоука себе в личное пользование, — хохотнул Варрик, — но тебе потребуется слишком много внимания, а от него никакой заботы вовек не дождаться. Эх, был бы ты девчонкой, я бы сказал, что он разобьет тебе сердце да бросит. Но кажется, тут не до метафор, поэтому я скажу проще: этот Хоук хуже, чем твой бывший хозяин. Помяни моё слово. У тебя на лбу шишка от граблей не болит? Смотри, а то скоро череп проломишь. С таким-то усердием. — Ты уверен, что хочешь и дальше развивать эту тему, гном? — поинтересовался Фенрис ледяным тоном. Лириум на его коже предупредительно замерцал, едва сдерживая ярость хозяина на пристойном уровне, пока рассудок пытался образумить, напоминая о том, что этот болтливый гном — друг, а друзьям головы не отрывают. Что поделать, но слова всегда быстро выводили его из себя. Достаточно лишь одного, секундного воспоминания, единственной мысли в голове, и вся сдержанность мигом испарялась, уступая место безумной ярости. И кто поспорит, что в последнее время всё чаще этой навязчивой мыслью становился Хоук? Варрик жестом запечатал уста и отошел на другой конец лагеря, ждать Андерса с новостями из дозорной прогулки.