Дар

Перед глазами висел туман, завивавшийся причудливыми колечками, увлекающий мысли в пустоту, способный избавить даже самую умную голову от любых вопросов и дилемм. Мир вокруг был ненастоящим. Ощущения внутри тела — искусственными. Всё здесь лишь иллюзии, ужасно правдоподобный обман. Ибо вокруг, куда ни кинь взгляд, — Тень. Хоук прижал ладонь к груди — только он настоящий. Только он реальный. Только его желания исполняются. Дрогнув, Тень изменила очертания, обернувшись улицей Верхнего Киркволла — с каменными мостовыми, высокими шпилями, яркими вывесками и флагами. Хоук медленно двинулся вперед. Вокруг его раненной в реальности, но невредимой здесь руки клубилась магия. Она звала демонов, самых темных и могущественных. Кровь кипела, отзываясь пульсирующим эхом в алчных черных пропастях, которые заменили им души. Демоны хотели заполнить эту пустоту. Жадность породила бесконечный голод, единственное желание, обмененное на рассудок, болезненно ныло — захватить тело наглого мага, вторгшегося в неспешное течение времени здесь, в мире по ту сторону жизни. Из клубящейся темноты на Хоука смотрели горящие точки глаз, клацали многочисленными зубами его детские страхи, ухмылялись до холодного пота жуткой пастью его страсти, тянули лианы порока его тайные желания. Схватить одну и забыть обо всем, знать только наслаждение, потерять своё я, зато найти много других неведомых воплощений себя, такого знакомого, вроде бы изученного. Хоук гордо шагал мимо, не удостаивая соблазны даже взглядом. Позади него стелился кровавый шлейф. Сильная магия, вызывающая. Вот он — истинный облик власти над душой и телом. Воплощение мечты о склонении любого разума в сторону обмана и лжи. Тень задрожала, словно знаменитое яблочное желе матушки Амелл, затряслась, будто в самом кошмарном приступе хохота. Тень любила Хоука. Она помнила его отца. Хоук-старший тоже был силен и самодоволен. Но в отличие от сына — не жаждал чего-то большего. А Тень так много хотела ему дать, вручить свой особый подарок. Что ж, отца у неё теперь нет, зато есть отпрыск — родная кровь. Голодный, амбициозный, властный. Малкольм, даже не догадываясь, преподнес Тени отличный дар. Она не останется в долгу. Хоук покинул сумрачный, другой Киркволл и оказался в круге света среди непроглядной серости. Небо — или то, что было над головой, — плотно заволокло дымом и пеплом. Всё вокруг пульсировало страхом, переливалось ужасом, вспыхивало паникой. Пахло смертью. Сквозь пелену прорезались силуэты горящих церквей. Пламя с ласковой удушающей грацией обхватывало высокие шпили зданий, ломало их, уничтожая в пыль. — Моя любимая картина, — насмешливо прошелестело за спиной у Хоука. Тот не обернулся, продолжая бесстрастно наблюдать за обращающимися в пепел статуями Андрасте. Поневоле чувствуя, что это действительно завораживает. — А я всё гадаю, когда же ты явишься, — произнес Хоук спокойно. — Давненько не виделись… — голос демона обволакивал тело, следом пытаясь расслабить рассудок, разделить личность, попасть своими ядовитыми шипами в темную её часть, сделать навсегда своей. — Неужели, наконец, решился разрушить парочку городов? — Нет. — Жаль. Я бы стал свидетелем твоего триумфа с особенным удовольствием. Демон мягко коснулся Хоука и тут же отпрянул в сторону, скрываясь в клубах призрачного дыма. Откуда-то издалека донесся его тихий, похожий на шелест листьев в ветреный день смех. — Мне нужна твоя помощь, — произнес Хоук в никуда, точно зная, что демон его слышит. — Я застрял на Глубинных Тропах. Покажи мне путь. Демон захохотал громче, отовсюду. Хоук почувствовал, как по спине катится ледяная капля, а волосы на затылке встают дыбом. Тень не прощала слабостей. Надо быть внимательнее, собраннее. — Помоги мне! — попытка заставить свой голос звучать увереннее, чем сталь меча, не знающего промахов, далась с трудом. Но демон был впечатлен. Он любил Хоука. И возлагал на него свои особые надежды. Он хранил для него силу, способную уничтожить всё и вся. Сжечь дотла, вплоть до воспоминаний. Превратить реальность в кошмар, в небытие. Со сладостным замиранием он представлял себе, как Хоук, окунув руки в кровь, погрузит известный мир в хаос… О, Хоук мог бы. Но он никогда не просил у демона силы. Он играл в слова — прося всего лишь помощи. Как бы демон не соблазнял мага — тот был непреклонен. Однако Хоук мог упражняться в стойкости сколь угодно долго, демон был всегда чуть впереди в науке соблазнения человеческих душ. И падение еще одной в темноту лишь вопрос времени. А демоны могут позволить себе ждать, ведь у них в запасе хоть целая вечность. Трескучий смешок раздался совсем близко, по лицу Хоука скользнуло легкое прикосновение. — Ты поможешь или нет? — громко спросил он серую пустоту, поворачиваясь вокруг своей оси в поисках демона. Хоук терпеть не мог, когда его водили за нос. Но никакого демона не было. Позади стоял Фенрис. На мгновение удивленно вскинув брови, Хоук уже в следующее недовольно нахмурился — вот уж кого он не думал встретить в закоулках своего разума, так это его. Эльф зовуще шептал его имя, а потом взмолился: — Спаси меня. — Не надо играть со мной. Хоук только отмахнулся, прекрасно зная, что отвечать стоит демону, а не личине, под которой тот скрывался и, ясное дело, корчился в судорогах невыразимого восторга. Хоук злился, едва сдерживая проявления гнева. Внезапное появление Фенриса сбило его с толку, обескуражило, точно незаслуженная пощечина. Он-то готовился к соблазнам! Демон обманывает быстрее, чем Хоук успевает сообразить, что происходит. Вдруг туман вокруг фигуры Фенриса сгустился, обхватил его цепями и потащил в черную пасть. Окруженный путами эльф забился, точно безумный, но оказался не в силах скинуть их с себя. Зеленые глаза умоляюще звали Хоука, эльф кричал — спаси меня, спаси! —, но маг не двигался с места. Он знал, что всё это не по-настоящему. Перетерпеть и видение исчезнет. Просто перетерпеть! Но как же сложно заставить себя не смотреть, как же сложно отказать в последней надежде! Чертыхнувшись, Хоук надломился и, всё-таки сделав шаг вперед, протянул руку. Эльф тянул к нему свою, еще немного — и их пальцы соприкоснутся, еще чуть-чуть… Оковы раскалывались с хрустальным треском, возвращая в тот день, когда Хоук застал Фенриса колотящим окна в данариусовом особняке. Казалось те же самые осколки врезались в фенрисову кожу сейчас, вспарывая ярко-светящиеся узоры лириума, истекающие мерцающим серебром. Хоук отшатнулся назад. Бесполезно. И опасно. Если продолжать пытаться, Фенрис утащит его следом. Нет, на такое спасение, больше похожее на суицид, Хоук пойти не готов. Он отступил. Окровавленные цепи обхватили шею эльфа, продолжающего уже не кричать, а хрипеть, его руки, ноги, торс стянули плотно, крепко, без надежды освободиться, впиваясь искривленными шипами в плоть, безобразно раня и калеча. Зажмурившись, Хоук отвернулся. Пронзительный крик — и стало тихо. Откуда-то послышался шелестящий смех демона. Он был доволен. Он знал о чувствах Хоука к этому Фенрису даже больше, чем сам маг. Ведь все эти чувства были из самой черной части души, в которой обитали человеческие пороки, — уж не демону ли знать в них толк? Хоук не хотел признаваться себе, но демон-то был уверен: маг мечтает заковать бывшего раба в цепи и отправить по прошлому адресу, в Тевинтер, на руки магистру Данариусу. За плату. За очень большие деньги. За могущественные артефакты. За небывалую магическую силу. О, как же демон завидовал этому смертному, у которого Хоук хотел искать силы! Как ему хотелось оказаться на месте этого человека! Немыслимо. — Фенрис никогда не стал бы умолять. Тем более меня, — произнес Хоук, чувствуя, как против воли двигаются его пальцы, сведенные дрожью. А голос звучит жалко и неубедительно даже для него самого. — Меня утомляют эти лживые фантазии. — Я это знаю. А вот ты знаешь очень мало. Особенно о своих спутниках, — хмыкнул демон. Он как всегда был прав. И бил без промахов по самому больному. — Здесь всё случилось не по-настоящему, но если ты встретишься с чем-то подобным в своей реальной жизни, вот что ты будешь делать? Снова сбежишь, закроешь глаза и станешь думать, будто ничего не было, а? С трудом поборов эмоции, Хоук разумно проигнорировал провокацию и вместо реакции на неё, вновь стал настойчиво требовать, явно давая понять, что не отступится, сколько бы зубов ему не заговорили. — Мне нужна твоя помощь! Знания о Тропах под марчанским Киркволлом это всё, что мне надо. Главное, не терять концентрации, говорить уверенно и четко, без внутренней дрожи и сомнений. Иначе всё кончится очень плохо. Не для того он рисковал, распиливая себя пополам, чтобы бесславно закончить всю свою жизнь в лапах у демона! Ну нет, превращение в Одержимого у Хоука, если и планировалось, то не ранее момента, когда его припрет к стене минимум орда храмовников. — Зачем ты хочешь вернуться? — прошелестел откуда-то голос. Хоук удивленно сморгнул: демон редко устраивал прямые допросы, предпочитая вычурными методами испытывать рассудок и выдержку. — Мне необходимо вывести друзей из подземелий. — Кого-кого? Повтори-ка! Друзей? — демон громогласно расхохотался. — Они не друзья ни тебе, ни между собой. Да ты лжешь мне! Как любопытно! Раньше ты ничего подобного себе не позволял. Итак, скажи мне, зачем ты хочешь вернуться. Хоук попытался успокоиться: вдохнул, медленно выдохнул. Закрыл глаза. Конечно, демон знает все пыльные закоулки лабиринтов его души, им изучены многочисленные склянки с растворами эмоций, прочитаны все талмуды с желаниями, препарировано каждое сомнение. Ему неизвестны и оттого еще более ненавистны понятия дружбы, верности, любви. И он старательно вышибает их из Хоука. Весьма успешно, судя по всему. Ведь «друзья» действительно не причем. — Я не могу погибнуть здесь, мне нужно наверх, вытаскивать семью из нищеты. — Семью, говоришь… — протянул до дрожи знакомый голос Лиандры, матушки Амелл. Легкое прикосновение к спине задело мага, пустило рябь дрожи по позвоночнику. — Так ли эта семья важна для тебя? Не в силах ничего вымолвить, Хоук поперхнулся, поддавшись видению. Он наблюдал, как мать широкими кругами плавно движется около него, как шлейф её длинного пыльно-серого платья теряется в туманных сумерках Тени, сливаясь с нею. Она была неотделима от Тени, потому что была Тенью. Мороком. Вместе с тем, Лиандра вся будто бы сияла, мягко и уютно. Казалось, стоит протянуть руку и можно почувствовать её тепло. Но Хоуку было холодно и зябко. Его прошиб ледяной пот, а в левом виске завертелся бур. Едва преодолев сожаление, он отвернулся от Лиандры и тихо обратился к демону в её обличье: — Едва ли такой, как ты, поймет, что для меня значит семья. Мы с тобой знакомы уже лет десять, но до этого знания обо мне ты никогда не докопаешься. Скажу только вот что: я хочу, чтобы моя семья была счастлива. И я сделаю всё, чтобы это обеспечить. — А как же твой младший брат? Что насчет Карвера? Заслуживает ли неудачное подобие тебя своего собственного маленького счастья? Хоук хотел бы сказать «Разумеется», но почему-то промолчал. Он не любил брата — точнее любил, но не так безоговорочно и всецело, как Лиандру. В первую очередь он кинется защищать мать, а не Карвера. Это было настолько очевидно, что Хоук с особым наслаждением ощутил охватившее его отвращение к самому себе. Ну, что ж, справедливо — есть за что. Демон только порадовался. Он пару минут, булькая, смеялся, потом заговорил вновь: — Как интересно. Мы так давно не разговаривали, и всё, чем ты можешь меня порадовать спустя месяцы, это враньё. Не хорошо. — Я устал ублажать тебя ответами, — резко ответил Хоук. Игра порядком надоела. — Такими ответами ты меня никогда не ублажишь, дорогой мой, — сладко протянул демон. — Потому что это не ответы. Это ложь. Давай, загляни в себя. Только не копай слишком глубоко. Верный ответ, он на самой поверхности. Баюкающий голос заполнял сознание пышными ватными облаками, уводил прочь от гнева и бешенства. На место раздражению пришла холодная уверенность, циничный расчет и ответ стал кристально ясен. И удивительно прост. — Я не хочу умирать, — начал говорить Хоук, звеня сталью в голосе всё увереннее с каждым словом. — Я не могу умереть ни здесь, ни сейчас. Меня приводит в бешенство даже сама возможность того, что это может случиться! Я сделаю всё, чтобы не умереть. Если потребуется, для собственного выживания я готов убить тех, кто сейчас рядом со мной. Никто не узнает, что случилось с ними на самом деле. — Оу, да ты уже всё продумал! — голос демона так и сочился удовольствием от услышанного. Он был рад за своего подопечного, произносимые им слова наполнили темный котел души кипучей радостью. — Люблю твою уверенность. Или самоуверенность? — Ты всё во мне любишь, — Хоук криво ухмыльнулся. — Не скромничай, просто признайся. Всё вокруг утонуло в торжественном хохоте демона. Он услышал то, что желал. И, конечно же, он поможет. Без этого мага будет так скучно. Обернувшись чернильным сгустком, демон метнулся к Хоуку, целиком заглатывая его в эфирное облако. С шипением растворяясь в нем, переплетая сотни голосов прошлого с ним настоящим. Если Хоук окажется достаточно умел, то вычерпает из подаренных видений всё, что потребуется. И, может, даже больше. У гномов полно секретов, а их подземные города хранят бесценные сокровища. Сейчас, в силу более важных причин, Хоуком позабытые, но вероятность того, что алчная часть его души вовремя проснется, велика, как никогда. И если в этот раз он уходит с пустыми руками, не имея ничего кроме поражения, то в следующий раз он вернется более злой и более готовый к победе. Поглотив знания до последней крупицы, Хоук закрыл свой разум и исчез. А по Тени еще долго гуляло довольное утробное урчание его демона.