Дар

— Уходи отсюда. Живо, — процедил Хоук. Фенрис вскочил на ноги, а маг не сдвинулся с места. Эльф протянул руку, чтобы схватить его за шиворот и, если понадобится, тащить за собой, но Хоук вывернулся. — Я тебе что сказал делать? Грохнул взрыв, и свод тоннеля затрещал. С потолка на их головы посыпалось каменное крошево. — Плевал я на то, что ты говоришь, — прошипел Фенрис. Он схватил Хоука за руку, но не удержал — еще один взрыв раздался совсем рядом, швырнул осколки камней и заволок обзор взметнувшейся пылью с запахом гари. Пришедшая неожиданно сильная ударная волна опрокинула Фенриса на бок, впрочем, он быстро вскочил. Оброненный меч будто сам впрыгнул в руку. Другой рукой эльф пытался разогнать непроглядную завесь, повисшую перед глазами. Хоук обнаружился под порцией камней чуть в стороне — всё-таки он предпринял попытку отодвинуться в сторону. Это хорошо, подумал Фенрис, хотеть умирать уж слишком не похоже на того Хоука, которого он знает. Хоук приподнял голову, сверкнув рассеченной бровью, и метнул в Фенриса осуждающий, колкий взгляд — будто бы мысли прочитал. Что ж он не читает ничего важного?! Конечно, Фенрис мог убежать. Но это было бы, во-первых, бессмысленно — без Хоука он всё равно заблудится, и смерть его будет намного страшнее, чем если магу всё-таки удастся испепелить его недовольным взглядом. И во-вторых… — Я тебя не оставлю, — Фенрис перехватил меч поудобнее и занял позицию перед Хоуком, готовый отражать любую угрозу из громыхающего тоннеля. Хоук только фыркнул. Ему бы и в голову не пришло защищать кого-то, кроме себя или матери. Впрочем, себя он старался не подвергать никакой опасности. Лишь ради исключения пренебрегал рисками отравлений в «Висельнике», но от всех тамошних последствий можно избавиться травяным антидотом или промыванием желудка. Впрочем, сейчас эти средства вряд ли помогут его придавленной ноге. Хоук мрачно подытожил: мало того, что он едва живой, так еще и застрял. Вот бы вместо неуместного героизма Фенрис помог ему встать, может, так у них появился бы шанс убраться отсюда. Хуже всего то, что перед своей смертью Хоуку придется наблюдать за фенрисовой. Осталось только надеяться, что порождения тьмы проявят милость к обессиленному неподвижному человеку и прикончат его первым, в обход крепкого эльфа с двуручным мечом наперевес. Стрелой в лоб было бы славно. И быстро. Пока Хоук с упоением предавался несвойственному ему отчаянию, уже даже не пытаясь выбраться из-под груды осколков, Фенрис пребывал во власти двух смешанных чувств. С одной стороны — невероятное облегчение, поскольку из тоннеля он услышал отголоски человеческой речи, а не рычание порождений тьмы. С другой стороны, он никак не хотел отпускать боевое напряжение — лириум всё так же полыхал, а руки были готовы убивать. Люди, встреченные на Глубинных Тропах, могут быть опасны. Нормальные сюда не захаживают. — Лили, ты определенно перестаралась со своими огненными шарами! — недовольно буркнул низкий мужской голос, после чего что-то невнятно поворчал, а потом расхохотался. Смех раздался еще ближе, Фенрис даже растерялся, не зная, как реагировать, когда он увидит говорящего и ту, к кому он обращается. Позади него в камнях шуршал Хоук, но своего мнения — какое бы оно ни было — не озвучил, продолжая цедить ядовитую брань, не обращаясь ни к кому конкретно. Фенрис его не слушал, а миру — всё равно. — Я предупреждала тебя, Боск, не лезь мне под руку! — звонко ответила какая-то девица. — О, вот посмотри-ка, опалил себе бороду. — Уже третий раз за месяц! Лили, я тебя лично Усмирю. Ты это специально, клянусь Камнем! — Не допрыгнешь, гном! Итак, девица мало того, что магесса, так в точности, как и Хоук, ценит расовые шуточки. Фенрис угрюмо опустил меч, испытывая необъяснимое желание воткнуть его себе в ногу и как следует поорать. От души. Из-за поворота в ореоле из пыли и дыма показалась неясная фигура, за ней еще несколько силуэтов. Фенрис напрягся и замер, когда шорохи шагов, а вместе с ними и все разговоры, стихли. Перед глазами оказался отряд в четыре действующих лица: воин, лучник, магесса и гном. Если бы Фенрис не осознавал, что сейчас он находится на Глубинных Тропах, то подумал бы, что попал на ярмарку в Антиву. Воин, держа окровавленный меч, выступил вперед — дальнейший путь Фенрис ему преградил, с неохотой приподнимая острие своего двуручника от земли. — Ни шагу ближе, кто бы ты ни был, — предостерегающе произнес он, заглядывая человеку в глаза. Лицо воина покрывала черная кровь порождений тьмы. Хорошо, что не наоборот. — Не позорься, — вдруг буркнул сзади Хоук, и все глянули на него. — Это же Серые Стражи. Фенрис скользнул взглядом по одинаковой, стилизованной одежде всей компании и почти поверил, что они из одного особого отряда. Конечно, он слышал истории о Серой Страже. Только, по словам Варрика, все Стражи — гномы и летают на грифонах. Что ж, гном имеется, а вот грифона что-то не видно. Может, на поверхности остался. Кивнув, Фенрис убрал оружие за спину, следом и Стражи расслабились. Неожиданная встреча напрягла их ничуть не меньше — не каждый день, наверное, сталкиваются с кем-то, отличным от порождений тьмы. В таком месте как Глубинные Тропы социальные приоритеты существенно сбивались. Магесса опустила посох, гном — внушающий уважение топор, лучник ослабил тетиву, а стрелу, ловко покрутив меж пальцев, запрятал в колчан до лучших времен. Не начавшийся конфликт был признан исчерпанным. — Так, все успокоились? Мы не угроза друг другу, — констатировал воин, вероятно, командир Стражей, поправляя ножны на поясе. Он глянул на Хоука, наполовину погребенного под грудой камней. — Давай-ка вытащим тебя, приятель. Ребята, ставьте лагерь, — крикнул он своим, потом обратился к Фенрису. — Поможешь мне? — Куда ж я денусь… — буркнул эльф. Злорадствуя, что его спросили, а Хоука в кой-то веки – нет. *** Командир Серых вместе с Фенрисом выкопали полубессознательного Хоука, отряхнули и передали в руки магессы, которая оказалась не только любительницей огненных шаров, но и походной целительницей. «Дежа-вю», — мрачно подумалось Хоуку. Правда, в этот раз он предпочел не вызываться лечить себя самостоятельно, а сидеть и помалкивать. К тому же женщина не стала рвать на нем и без того многострадальный сюртук. Едва Лили коснулась его, тело принялось жадно впитывать энергию. В глазах перестало двоиться, способность произносить слова, не напрягаясь, как перед прыжком в бездну, порадовала, отчего Хоук заметно повеселел. И даже соблаговолил перекинуться парой пробных слов с хлопочущей вокруг него Лили. Фенрис от предложенной медпомощи отказался — он присел у разведенного чуть поодаль костра и старался не смотреть в сторону Хоука, даже не прислушиваться к его голосу. Получалось плохо, но зато было чем заняться. Пока Лили колдовала над хоуковой ногой, командир Стражей, представившийся Страудом, завел деловой разговор. Он внимательно изучил встреченных путников глазами, угрюмый эльф, сразу отсевший в сторону, мало заинтересовал его, а вот обморочный человек — очень даже. Вдвоем они составляли весьма странную компанию: признаков заражения скверной Серый Страж не чуял, на грабителей или расхитителей тейгов не похожи, а вот на скрывающихся от кого-то — возможно. Но кто же в состоянии вызвать такой ужас, что Глубинные Тропы остались единственным шансом на свободу? Смертельные враги, конкуренты, подосланные гильдийские убийцы или, может быть, Церковь? Страуд был человеком прямолинейным, поэтому пошел в атаку, не задумываясь: — Что вы здесь вдвоем делаете? Не сочти за допрос, но я много лет брожу по Тропам и еще ни разу не встречал на пути добровольцев. — С почином, — нехотя буркнул Хоук, а потом, неожиданно повеселев, добавил: — Знаете, Страуд, романтика без капли страха не так возбуждает. Видите ли, моему другу захотелось острых ощущений. — Ах, вот оно что! Страуд понимающе закивал, магесса кашлянула, скрывая ухмылку в кулак, а Фенрис, сидящий за их спинами, покрылся красными пятнами то ли ярости, то ли смущения. Впрочем, отблескам от огня, прыгающим по его коже, всё равно, что скрывать. Да и некому было оценивать его состояние — двое из Стражей развлекают Хоука, лучник стоит на часах, гном спит, с головой завернувшись в спальный мешок. — Ну как, уже лучше? — спросила Лили, ощупывая ногу Хоука. — Теперь я хотя бы её чувствую, — он пошевелил пальцами. — Спасибо. — Я еще не закончила. Сиди смирно. Хоук подчинился. Он расслабился и прикрыл глаза, ощущая покалывание целительной магии. Андерс лечил агрессивно, с напором. Точно садовник, вооруженный ржавыми граблями со здоровенными зубьями, он выгонял недуг из тела, штопая раны сантиметровой иглой. Движения Лили были плавными, прикосновения — нежными. Такое лечение было приятным, даже слабость как-то подзабылась. Тело наполнялось воздушной ватой освобождения от скованности. Хоук прикрыл глаза, уплывая в свои мысли о Серой Страже. Опираясь на байки, услышанные от Варрика, он считал, что в рядах Серых очень высок процент ненормальных. И, наверное, чем выше статус в Ордене, тем солиднее багаж с безумием. Правда, не совсем понятно: надо заранее иметь такой, чтобы вступить в ряды Серых, или же он пополняется сам собой по мере службы. Любопытно. Но не до такой степени, чтобы проверять на себе: в Орден Серых Стражей Хоук хотел попасть еще меньше, чем в Казематы. Он с удовольствием посидел бы наедине со своими мыслями, но поперек размышления вклинился Страуд. — Кажется, ты соврал мне, — произнес Страж. Услышавшего эти слова Хоука подкинуло на месте, он во все глаза уставился на него. Страуд выразительно указал взглядом на хоуковы ладони, которые, как он только сейчас заметил, продолжали мерцать из-за чересчур близкого общения с лириумной жилой. Хорошо хоть свечение из глаз пропало. Наверное. Хоук потерялся в догадках, что его выдало на самом деле. Впрочем, теперь уже неважно — как говорила Изабелла: если выбегаешь из чужой спальни голым, сделай свой забег незабываемым. Главное, чтобы бдительные Стражи не заметили за его поясом зазубренного лезвия с подсохшей кровью, иначе неудобных вопросов не избежать. А то и проводов под их личным конвоем до ближайшего поста храмовников. Однако вразрез с суровым видом голос Страуда был дружелюбным. — Дожили! Это что ж получается — отступники уже на Глубинные Тропы от Церкви бегать начали? Такими темпами ни нам, ни гномам, ни порождениям места скоро не останется. Хоук позволил себе улыбнуться. На его взгляд, Страуд был слишком весел для того, кто водит отряд Серых по подземельям, которые едва ли не булькают скверной и заселены всякими чудищами. Хотя жить, уже разослав приглашения всем друзьям на свои похороны, всегда как-то раскованнее. — Я не планирую задерживаться здесь надолго, — заверил Хоук командира Серых. — Скоро ваши затхлые владения снова станут только вашими. — Хотел бы я так же думать, — Страуд посерьезнел. — Мы уже изрядно навоевались с порождениями тьмы на этих уровнях Троп, но меньше-то их не становится. Кстати говоря, мне кажется, твоему другу острых ощущений хватит с запасом, — он махнул головой в сторону притихшего Фенриса. — У нас в Ордене не так много эльфов. Они не очень-то переносят замкнутые пространства. — Этому не привыкать, — буркнул Хоук. — Вы, наверное, можете пойти с нами, — почесывая щетинистый подбородок, протянул Страуд. – Мы, правда, пока не собираемся наружу, но хотя бы укажем вам путь. — Нет, — отрезал Хоук. Не хватало еще со Стражами дружбу завести. У него и без Серой компании в знакомых одни неадекватные, а эти еще и на работу тащат. И ведь утащат — дай только слабину. Да к тому же, где-то в противоположной стороне от той, откуда пришел отряд Серых, его ждут Андерс и Варрик. Хоук обещал вернуться. И он вернется, даже если только для того, чтобы опознать их трупы. — Но спасибо за предложение, — чуть смягчившись, произнес Хоук с самой располагающей улыбкой, на какую только был способен. — Думаю, мы найдем дорогу сами. Страуд окинул Хоука взглядом, в котором явно читалась вся подноготная его мнения о количестве мозгов собеседника и качестве выведенных умозаключений. Но спорить или настаивать он не стал. Просто кивнул. Ответственность за чужие ошибки — не его удел. — Я закончила! — возвестила Лили и похлопала Хоука по ноге. — Как новенькая. — Благодарю. Хоук поднялся, осторожно потоптался вокруг, разминая конечности. Стоя его замутило, а перед глазами поплыли темные круги, как от голодной слабости. Но вовсе не голод был причиной. Точнее голод, конечно, но вовсе не тот, который производится желудочными соками и скручивает кишки в спираль. Он отвлекся на другие заботы, но теперь мысли, освобожденные от гнета приближающейся телесной смерти, истерично заметались вокруг лириума. Неожиданно Хоук почувствовал, как Лили сунула ему что-то в руки. Хватательный рефлекс сработал быстрее головы, руки сами собой прижали подарок к груди. — Боск умеет в походных условиях перерабатывать природный лириум. Для этого он и ходит с нами, — произнесла Лили и понимающе улыбнулась. — Возьми. Тебе нужнее. Хоук опустил голову и увидел три пузатенькие склянки. Сквозь запыленное стекло ему подмигивал раствор цвета индиго. Укрощенный оберткой этот лириум с вырванными зубами безумия вызвал усмешку на губах и жаждущую слюну на языке. Но этот лириум так же, как и тот лириум, невыносимо манил, только не угрожал, а радушно приглашал насладиться собой. Хоук откупорил одну из колб и присосался к горлышку. В несколько больших глотков она опустела почти полностью. Облегченный, полный истинного удовольствия вздох — и магия снова заструилась по венам, расширяя возможности тела и разума. Контроль вновь был обретен, сила возвращена, а приоритеты расставлены по исходным позициям. И как можно скорее распрощаться со Стражами — главная из текущих задач.