Дар

Коридор наполнился лижущим жаром. Свод глухо содрогнулся, ссыпая пыль и крошево, под сухой скрежет камня о камень послышался треск из оставшихся позади глубин. Карабкающихся по уходящей вверх тропе гнома и эльфа обдало волной раскаленного воздуха. Фенрис не удержался и обернулся — они оставили двух магов устроить порождениям тьмы небольшую пакость, при этом не договорились через какое время те обязаны будут вернуться. Конечно, идею предложил Хоук, который в подробности своих планов никого посвящать не любил. И поскольку в основном его идеи не отличались здравомыслием, наверное, поступал правильно. — Не останавливайся, — крикнул шедший впереди Варрик. — Люди знают, что делают. Обычно. — Это не люди, а два одержимых. И я бы не хотел знать, что они там делают. — Вот и пошевеливайся, — Варрик с одобрением кивнул, а потом хитро хмыкнул: — Но я уверен, что ничего отвратительного. Или оскорбляющего ваши светлые, наполненные глубоким смыслом, обоюдные чувства. — Какие-какие чувства? — переспросил Фенрис, догоняя болтливого гнома. Тот едва ли не блестел от собственного остроумия. — Тебе повезло, что Хоук — первый в киркволльском списке слепых олухов, которые не видят дальше своего носа и не интересуются никем, кроме себя. Хм, — Варрик в картинной задумчивости почесал то место, где у орзаммарских гномов обычно пышно начинается борода, а у него проклевывалась импозантная щетина. — Или наоборот — не повезло. Фенрис с трудом заставил себя промолчать. Он смерил гнома выразительным взглядом и, обойдя его, пошел вперед. На глупые шутки не стоило тратить ни времени, ни ложных переживаний. К тому же, с каждым шагом дышать становилось легче, воздух будто бы перестал напоминать пыльную завесу, а крутой склон при этом постепенно выравнивался. Неужели выход? Или просто Хоук всё отдалялся и отдалялся, теряя свою силу за вереницей разделяющих их шагов? *** — Они уже близко, — обеспокоенно произнес Андерс, острием посоха выводя очередную руну. На попечении целителя находились стены, которые решено было обрушить, чтобы запечатать не только обнаруженных порождений тьмы, но и этот вход на Глубинные Тропы. Уж слишком близко Киркволл. Посовещавшись, маги придумали нехитрый отход со взрывным сюрпризом для преследователей. Андерс уже закончил оформлять вверенные ему территории, а Хоук всё продолжал вырисовывать магические ловушки по полу. Работа продвигалась медленно, поскольку он чертил знаки не посохом, а кровью из надрезанной руки. Ладонь приходилось постоянно калечить острием кинжала, так как «краски» требовалось много, а малефикарская природа жадная и она отчаянно противилась тратам, направляя силы в принудительное заживление раны. Хоук раздраженно сражался с собой, весь употев и обозлившись. Наконец, он поднялся на ноги, отряхнул колени и, оценив их общие труды, удовлетворенно кивнул: — Думаю, хватит. — Это всё, что мы можем сделать, — согласился Андерс. — Теперь останется уповать на то, что спаренный взрыв будет достаточно сильным. И при этом не убьёт нас с тобой. Хоук одобрительно покивал, а потом отправил Андерса вперед, сказав, что остальное доделает сам. Бросил короткое: «Не задерживайся», целитель направился по тоннелю, куда ранее ушли Варрик с Фенрисом. Он отошёл метров на десять, давясь кромешной тьмой и панической мыслью, что они опять заблудились, а потом завернул за угол и увидел далекий, но очевидный свет впереди узкой тропы, стрелой уходящей наверх. Там — свобода. Хотя бы от ненавистных Глубинных Троп. Она буквально чувствовалась на языке! Вверх Андерс пошёл веселее и быстрее. Полоснув ладони, Хоук щедро брызнул кровью на свод тоннеля. Красиво выведенные Андерсом руны вспыхнули алым, насыщаясь разрушительной энергией. Потребуется вложение определенных сил, чтобы пошатнуть вековые гномьи постройки. Хоук встряхнул кистями и, как следует сосредоточившись, принялся собирать в ладонях увесистый пылающий ком. Пламя формировалось послушно его воле, сворачиваясь плотнее и ярче. Ударная сила пружиной концентрировалась в жаркой, пульсирующей сердцевине. Когда ощущение, что еще чуть-чуть и собственная магия опалит руки до костей, стало невыносимым, Хоук швырнул искрящийся сгусток в руны на полу. Столкновение породило мощный взрыв — вверх взметнулся рыжий столб, гибкий как вода и как огонь губительный. Языки пламени грациозно перетекали и перекручивались между собой, точно зачарованные факиром змеи. Хоук указал рукой направление, и огненная река хлынула испепеляющим жаром на Тропы. Необъятное количество огня выжигало кислород с пугающей стремительностью, подменяя его угарной духотой. От минуты к минуте вдохи давались всё труднее, глаза резало, в голове темнело, но Хоук упрямо направлял силы на поддержание заклинаний, а не на помощь дыханию. Когда, наконец, он услышал вой — верный признак того, что огненная река достигла врагов — то сбросил управление. В качестве финального аккорда Хоук выпустил молнию в руны на стенах тоннеля. Это запустило цепную ударную реакцию, магия вгрызалась в камень, словно хищник в пойманную добычу, кроша кости и острыми клыками вырывая осколки. Наблюдая всё это, Хоук опасливо отшагивал назад. Не убегал пока, желая убедиться, что всё сработает так, как надо. Сверху угрожающе заскрипело, эхом застонали разрушаемые памятники истории. Трещина, пронзившая свод, побежала дальше, глубже, туда, где безуспешно сражался с огнём отряд порождений тьмы. Красивая когда-то, безобразно поеденная временем лепнина и тяжелые барельефы отваливались от стен, летели вниз с ревущим свистом. Вдруг раздался поверженный визг — кажется, кому-то на голову упало одно из этих украшений. Область разрушения расползалась бесконтрольно и слишком быстро, всевластно и широко раскидываясь по сторонам. Получить надгробную плиту от древних гномьих мастеров не было пределом хоуковых мечтаний — он замешкался на мгновение и едва не получил отскочившим камнем точно в голову, после чего уже не медлил и не оглядывался. Преодолевший полпути наверх Андерс нервно обернулся и крикнул Хоука, но его голос утонул в нарастающем и становящимся всё ближе грохоте. В земле по стопам ног скользнула истеричная рябь, в ушах зашумело. С потолка всё-таки рухнула плита и, приземлившись, подняла в воздух тучу пыли и швырнула острыми обломками — Андерс едва успел укрыть лицо рукавом куртки. Звон в голове не успел стихнуть, а трескучее эхо докатиться до конца тоннеля, как оглушенного целителя под руку подхватил выскочивший из непроглядной пелены Хоук и потащил к выходу. Потолок покрывался трещинами уже прямо над их головами, посыпая каменной пылью и осколками — а там, впереди, сквозь пыльную завесу, брезжил долгожданный, спасительный свет. На последних метрах, под надрывный скрежет рушащегося свода, Хоук с силой толкнул Андерса вперед себя. Целитель в облаке пыли кубарем выкатился наружу, а вот Хоука вытолкнуло как пробку и кинуло в густую траву. Откуда он вылез на коленях, хохоча и отфыркиваясь. Проделанной работой он оказался весьма доволен. Спровоцированный им обвал плотно заблокировал вход на Глубинные Тропы. Как и всех тварей там. Оглядев свой потрепанный, пыльный и помятый отряд, Хоук снова расхохотался. Ладно, зато хоть живы. От случайной заварушки с порождениями тьмы Варрик был в восторге. Он уже прикидывал, как бы ловчее ввернуть этот эпизод в новую историю. Андерс измученно лежал на траве, пытаясь то ли отдышаться от только что пережитого шока, то ли надышаться свежим воздухом. Фенрис ни восторгов, ни радостей ничьих не разделил. Он просто устал и не мог ни о чём думать. После небольшого медицинского осмотра, устроенного Андерсом, Варрик предложил устроить осмотр местности, и понять-таки где они оказались и в какой стороне Киркволл. С Троп-то они выбрались, а вот куда идти дальше — неизвестно. Они рассеянно стояли на опушке леса, прекрасного и благодушно зеленого. Ни землю, ни растения ничуть не тронула скверна из Глубинных Троп. Всё-таки из их недр сюда никто не выходил. Было свежо, тихо и ветрено, на небе — ни облачка. День был ярким и погожим. Но уставшие и измученные путники не желали тратить остатки сил на блуждания по лесу. Втроем обступив Фенриса, они попытались подрядить эльфа слазать на дерево, чтобы оглядеть окрестности, но тот ворчливо отказался и даже ногой топнул, заявив, что никуда не полезет. В результате полез Хоук и его старания не оказались напрасными — над раскинувшимся лесом маг усмотрел шпили Кирквольской Церкви, самого высокого здания в городе, и прикинул, что если они будут придерживаться юго-западного направления, то в лучшем случае через полдня доберутся до города. Им повезет, если их не сожрут в лесу дикие звери, или половину их бедного отряда на подступах к городу не сцапают храмовники. К тому же всегда был вариант просто заблудиться в чаще еще на парочку безрадостных дней. Спустившись с дерева, Хоук мрачно подытожил их достижения — спешить некуда, всё равно возвращаются поверженные, да еще и с пустыми руками. — Знаешь, чего я никогда себе не прощу? — вдруг спросил Варрик и, не дожидаясь, пока Хоук предложит хоть что-нибудь, ехидно улыбнулся и ответил сам: — Не прощу себе, если приведу тебя домой и сдам матушке Амелл такого вот чумазого и вонючего! Хоук тут же придирчиво себя осмотрел. Не найдя никаких оправданий своему внешнему виду, он лишь развёл руками, молча соглашаясь. Для начала порешили найти какой-нибудь водоем и привести себя в порядок. Спустя час обнажённый Андерс, едва прикрыв причинное место рукавом куртки, нежился на солнышке. Заложив руки за голову и разморено пожёвывая травинку, он блаженствовал и, кажется, совсем выпал из этого мира, где у него полно забот. Варрик сидел в тенечке и с озабоченным видом обследовал Бьянку, проверяя наличие трофейных царапин и памятных сколов. После тщательного осмотра гном пришёл к неутешительному выводу — арбалет нуждался в новом слое лака и замене некоторых деталек спускового механизма, который из-за пыли начало заедать. Хоук облюбовал озеро. Побросав одежду, он нырял в нескольких метрах от берега. Вода была тёплой и ласковой, точно изголодавшаяся любовница. Фенрис поначалу отсиживался под деревом, но, немного подумав, решил последовать общему примеру и освежиться. Целиком в воду он не полез, только умылся и по колено окунул гудящие ноги. После затхлого удушья подземелий, быстро ставшего привычным, вода и чистый лесной воздух казались чем-то ненастоящим. Фенрис глубоко, до холодящего головокружения дышал и, тщательно дозируя удовольствие, медленно выдыхал. Острый эльфийский слух наслаждался шуршанием листьев и далёким перекликом птиц, а сам он, уступая вечной настороженности, расслаблялся после похода по колючим камням. Приоткрыв глаза, Фенрис заметил, как Хоук плывет к берегу. Эльф поднялся на ноги, подхватил его запыленный плащ, встряхнул и, когда маг вылез из воды, подал в руки. Скрывая улыбку, Хоук встряхнул головой, разбрызгивая с волос капли воды. Одеваться он не торопился, будто бы специально заставляя смотреть, как издевательски заметно прозрачные струйки огибают его тело, как от освещающей прохлады его кожа покрылась мурашками, как напряглись соски и как тяжело после упорного плавания, ныряний и кувырканий в воде он дышит. Это было слишком откровенно, прекрасно и бесстыдно. Фенрис обошёл Хоука и, чтобы скрыть лицо, пошёл к озеру. Окунув ладони в воду, чувствуя её упругий холод, прижал к щекам. Успокоившись немного и, сочтя, что дал Хоуку достаточно времени, чтобы одеться, Фенрис выпрямился и обернулся. Маг сидел на его месте у дерева. Смотрел куда-то в сторону, думал о чём-то, едва ли о собственном вызывающем поведении. Наверное, с этим стоит просто смириться… Огромный дуб накрывал тенью внушительную часть земли вокруг себя, создавая купол из сумрачной прохлады. Ветер, гуляющий в листве, тихо шуршал и настраивал на расслабляющий, мирный лад. Фенрис смотрел на разомлевшего Хоука, и вдруг поймал себя на ощущении, что никак не может связать этого уютного человека с тем, другим, кого он еще знает под этой личиной. И кто ведает, который из этих двух мужчин настоящий? Немного потоптавшись, эльф всё-таки решился подойти и сесть рядом. Хоук оказался не против — глазом не моргнул, не отодвинулся, покорно принимая компанию. Желая занять руки хоть чем-то, Фенрис сорвал травинку и бездумно вертел её, пока не растёр до клейкой сердцевины. Задумчиво обсасывая подушечку большого пальца, эльф бездумно смотрел вдаль: на бликующую в лучах солнца воду, на раскинувшийся за рекой лес, за чащами которого прятался Киркволл. Так странно было видеть это. Вся эта идиллия казалась мутным видением из полузабытого сна. — О чём думаешь? — вдруг спросил Хоук. — Ни о чём. Просто… — Фенрис поджал губы, собираясь с мыслями. — Здесь хорошо. — Чувствуешь себя свободным? — Я ничего не знаю о свободе. — Возможно, ты даже не догадываешься, насколько тебе повезло, — со странной серьёзностью произнес Хоук и поёжился. Фенрис не захотел у него ничего уточнять и переспрашивать. Их ценности и взгляды на жизнь были слишком разными, ясное дело, что ответ на вопрос едва ли придётся по душе. К тому же Фенрис всерьёз готовился сам искать ответы на все свои вопросы, более ни с кем не советуясь. А следовать советами Хоука было и вовсе опасно для жизни. Нет-нет, пусть сам ими пользуется, сколько угодно играя в бессмертного. — Хоук, — неожиданно позвал Фенрис. Позвал и сам испугался! Всё-таки этот чёртов лес и его умиротворяющая, неизвестная никому магия самой природы действовала на него как креплёное вино, сшибая с тем для разговоров всякие цепи, а со слов — ярлыки уместности. Язык развязывался и лихо, в обход желания, повёл его по тропинке в неизвестность. — Да? — А ты мог бы… — зачерпнув храбрости из мысли, что отступать некуда, отболтаться ерундой не получиться, ведь Хоук на ерунду отреагирует еще острее, чем на по-настоящему серьёзный вопрос, — вытащить из меня это?.. Фенрис рассеянно посмотрел на свои раскрытые ладони, испещренные светящимися линиями. — Вытащить из тебя — что, лириум? — переспросил Хоук, выгнув бровь. — Как ты себе это представляешь? — Но ты же можешь, верно? — Фенрис сжал кулаки, крепясь духом. — Данариус использовал магию крови, чтобы вживить лириум мне в кожу, так что ты… — Стоп, — Хоук обернулся к эльфу, перекрещивая свой взгляд с его. — Я правильно понял: ты хочешь, чтобы я вытащил из тебя эти татуировки с помощью магии крови? — он проговорил этот вопрос, чётко выговаривая каждое слово, будто пытаясь выжечь их у Фенриса внутри головы, уверенный, что смысл просьбы ускользнул бесследно, а то и вовсе изначально не предполагался. — Это ведь возможно? — Можем попробовать хоть сейчас, — Хоук безразлично пожал плечами. — Правда, не гарантирую, что ты останешься жив. Зато, если всё получится, у меня будет, что вернуть твоему хозяину. — Удивляюсь, как ты до сих пор меня целиком в Тевинтер не отправил! — прошипел Фенрис, мгновенно заводясь. Хоук слишком часто поминал магистра. Невыносимо злил, конечно, и делал это исключительно нарочно. Но эльф не мог с уверенностью сказать, что в голове у этого малефикара не побывали мысли об отправке ценной живой посылки в Тевинтер прямиком до другого малефикара. — Сам удивляюсь, — вдруг Хоук улыбнулся, и желание ругаться пропало, точно не было его никогда. — Интересно, правда, почему ты хочешь стать никем. Фенрис сдвинул брови, пытаясь не удивляться. Получилось плохо, раз Хоук принялся объяснять. — Этот лириум в тебе, он уникальный. И ты в своём роде уникальный. Без лириума быть тебе обычным остроухим бродяжкой, таких тысячи бегают и побираются по всему миру, — Хоук беззастенчиво взял фенрисову ладонь в свою и чиркнул пальцем по белой линии на коже. Какое-то время он всматривался в татуировку, потом проговорил: — Это удивительно… Данариус настоящий гений, раз оказался способен на подобное. — Ну давай, восхищайся теперь им! — вспыхнув, Фенрис отпрянул от Хоука и вскочил на ноги. Чертов маг, вот надо ему всё испортить! Конечно, Фенрис имел право возмущаться. Но неожиданно потерял нить для негодования и злости: почему именно Данариус заслуживает всех восторгов от Хоука, а не он — живое, удавшееся и, что скрывать, лучшее творение безумного магистра?! — Ты хоть знаешь, сколько подопытных погибло, пока у него получилось?! Да я сам едва выжил после ритуала! — зашипел Фенрис, сверля глазами Хоука. Тот лишь улыбался, с интересом наблюдая за сценой гнева. — Я вот что тебе скажу… Хоук поднялся на ноги и шагнул к Фенрису. Эльф забыл, что хотел бы отпрянуть, что хотел бы иметь возможность выскользнуть из окружения, избегая тепла от близости и электрического касания запаха. — Без расходного материала не обойтись, если хочешь получить идеал. Фенрис остыл мгновенно. Остыл снаружи, внутри сгорел дотла в одну секунду. — Я — идеал?.. Губы Хоука едва заметно изогнулись в усмешке, он опустил ресницы, развернулся и ушёл. Пару безрадостных секунд Фенрис всё же ждал продолжения, хоть слова, брошенного через плечо, но вынужден был сдаться. И воистину, молчание — лучший полигон для фантазий.