Дар

По пути на Рваный Берег стражник подробно рассказал о подслушанном разговоре наёмников. Так же ему пришлось стыдливо сознаться, что во время патруля он решил свернуть в таверну, где, собственно, и получил все ценные сведения. Счастливая безалаберность не спасла парня от грозного взгляда Авелин и выговора, но зато заметно оживила ход миссии по поиску сына наместника. Капитан гнала свой небольшой отряд в сторону гряды пещер, предполагая, что наёмники, скорее всего, упрячут парнишку в грот и хорошо там окопаются, защищая пленника. Хоуку было наказано идти позади и в случае любой непредвиденной внезапности организовать атаку с тыла. Маг никогда не спорил с Авелин насчет тактики, точно зная — она разбирается лучше. Да и выглядит более грозно и убедительно. А он на поддерживающих, тыловых ролях выглядит уместнее всего. В своих предположениях относительно места схрона разбойников капитан не ошиблась. И там их уже ждали. Но не спрятавшись в засаду, а вполне готовые к встрече и, если понадобится, то и к сопротивлению. В центре плотной группы наёмников стояла женщина в лёгких доспехах, лениво поигрывая кинжалом в руке. — Именем закона города Киркволла, — громогласно начала Авелин, едва её отряд приблизился на расстояние отчетливой слышимости, — вы обвиняетесь в похищении сына наместника Думара. — Похищении? — предводительница банды расхохоталась. — Вы слыхали это, ребята? Мы — похитители! Её дружки ответили язвительными усмешками и лязгом клинков. — Не вижу здесь ничего смешного, — отрезала Авелин. — Это серьёзное преступление. Отвечайте немедленно: где мальчик? Если вы сдадитесь… — Остынь. Мы, между прочим, тоже его спасаем, — вдруг выдала разбойница, с явным удовольствием наблюдая, как на лице Авелин и её спутников проступает изумление. — Может, тебе стоит спросить у своего наместника, почему он нанял и нас, и тебя для этой работёнки? Короче говоря, обещан неплохой куш за возвращение блудного сынка. И я намереваюсь получить эти деньги, так что будь добра не мешай. — Ведьма! — вдруг её перебил мальчишеский голос, раздавшийся откуда-то сбоку. Повернувшись на звук, небольшая армия из Авелин, Хоука и трёх стражников на подхвате, наконец, увидела того, за кем пришла. Сын наместника Думара Шеймус встрёпанный, страшно-бледный и до чёртиков напуганный сидел на песке, прижимая к груди рогатую голову серокожего выходца из Пар Воллена. Хоук тщательно поморгал, сомневаясь в том, что видят его глаза, но странная картина не исчезла: это всё ничуть не показалось. Скользнув взглядом по распростёртому телу кунари, он приметил кинжал в могучей груди — красные клановые татуировки перетекали в кровь, которая уже щедро напитала песок под раненным телом. Здоровяк еще дышал, но судя по хриплому присвисту, который с каждым вдохом-выдохом булькал кровью всё отчетливее, жизнь не задержится в тут надолго. Но что им этот рогатый, право слово? Хоук протолкнулся к Авелин, замершей в нерешительности, и зашипел: — Сейчас самое время перебить это отребье. Я бы сам хотел получить награду. Вместо ответа Авелин пребольно ткнула его локтем в грудь. Маг охнул и отступил за спины стражников, на своё место. — Нет уж потрудитесь объяснить мне, что тут, черт побери, происходит! С позиции капитана стражи было бы разумнее вырезать всех потенциальных негодяев, а не вести с ними бесед. Впрочем, Авелин не зря любила повторять: «Хоук, тебе по жизни не хватает здравомыслия». Зато всегда было понятно, кому в их тандеме досталась львиная доля рассудка. К тому же за свои идеи Хоук уже получил дозу критики, которая наливалась онемением по центру груди, поэтому предпочел помолчать да послушать. Если Авелин скомандует, он будет готов и не пропустит приказа, ведь за невыполнение точно отхватит по полной программе. Капитан не делала ни для кого исключений. Парни за её спиной — её ответственность, вне зависимости от того носят они крест городской стражи на груди или нет. — Видите ли, миледи, — источая едкую иронию, начала разбойница, на пару шагов выступив перед своими людьми. — Парнишку никто не похищал. Он удрал сам. Да не один, а в компании кунари. — Вашейдан! Замолчи! — вдруг крикнул Шеймус, вскакивая на ноги. Мальчишка сжал окровавленные кулаки, прожигая взглядом главу наёмников. Потом он повернулся к Авелин и строго потребовал: — Вы пришли спасать меня? Немедленно убейте их. Хоук поморщился — наглый детёныш Думара вызывал у него смешанные чувства, которые к общему впечатлению плюсовали лишь раздражение. С одной стороны — трогательные слёзы над умирающим кунари, с другой — хладнокровный приговор своим псевдо-похитителям. Кто из участников этой драмы откровенно врёт, а кто лишь скрывает собственную постыдную правду Хоука интересовало мало, в конце концов, он тут для боевой поддержки, а думать сейчас должна Авелин. С чисто женской дотошностью капитан стражи переводила взгляд с наёмницы на Шеймуса и обратно. Для себя Хоук уж всё решил, а Авелин как обычно требовалось немножко подтолкнуть… Пользуясь тем, что за спинами стражников, его манипуляции не будут замечены, Хоук взял в руки посох. Конечно, он мог колдовать и без него, но в данной ситуации требовалась предельная точность, чтобы не попасть по своим, а при помощи посоха контролировать ударную силу удобнее и надёжнее, чем просто руками. Хоук шепнул заклинание — магия заструилась по древку, следуя извилистому рисунку рун и желобков. Почувствовав достаточное напряжение и сочтя грядущую силу удара приемлемой, Хоук перевернул посох и утопил навершие в песок. Он выпустил магический сгусток так, как с тетивы выпускают стрелу, всю разом — мощный резкий удар сотряс землю под ногами у банды. Сначала высоко вверх, будто после взрыва, вылетели пласты земли, опрокидывая наёмников, а потом из песка, глины и камней образовались две руки и принялись ловить мечущихся людей. Не отвлекаясь от управления магическими лапищами, Хоук услышал возмущённый вопль Авелин, но все возможные разговоры заглушили звуки зародившегося боя. Ошалевшие наёмники, которые мгновение назад были дезориентированы неожиданной подлостью, быстро вернули себе самообладание и рванули в атаку. Хоук успел отразить первый концентрированный удар вовремя прикрыв Авелин и её парней каменной ладонью. Широким взмахом второй руки маг отбросил тяжеловооруженный авангард наёмников, точно те ничего не весили. — Отставить! Хоук! — крикнула Авелин сквозь треск и крики. — Надо взять живым! И если ранишь мессера Шеймуса, я тебя… Дальше слушать Хоук не стал. Магические руки он развеял и те опали грудой песка и камней, которую немедленно принялась штурмовать вторая ударная волна наёмников. Стражники сдвинули щиты. Впереди показалась хозяйка этой своры, кажется, она вздумала поиграть в героиню начатой маленькой войны. Забравшись на самый верх небольшого кургана и размахивая руками, она руководила атакой своих парней. Хоук счёл её великолепной мишенью. Пока вокруг звенела сталь, а его надёжно прикрывали спины воинов, он вскинул руку вперёд, на уровень глаз и, сощурив левый, поймал силуэт наёмницы в полукруг из пальцев. Накладывая проклятье, Хоук плавно уменьшал радиус до того, пока не сомкнулись его большой и указательный пальцы, а потом взмахнул посохом, прицельно и точечно прикладывая магию. Разбойница вдруг вскрикнула, выронила кинжалы и схватилась за голову. Это было довольно простое заклинание, но применённое в правильный момент делало его эффект поистине ужасающим. Оно было способно вытащить наружу то сокровенное, что было прочно спрятано в потайные комнаты рассудка, стыдливо рассовано по углам, казалось бы, давно уже поверженное, но всё еще знакомое и вот — принудительно, через силу и барьеры памяти и от того в сто раз сильнее, зле и ярче воскрешённое. Чистый кристальный ужас, делающий гибель существа, попавшего в ловушку из наполнения собственного разума, лишь вопросом времени. Авелин решала проблемы обречённых на страдания максимально милосердно — перспективы невыносимых мук могли склонить дилемму жизни или смерти в пользу очевидно последней. Единственным лёгким касанием Хоук пережал этой склоке сонную артерию. Конечно, Авелин могла бы сделать по-другому, но упускать победу (даже добытую таким образом) было бы глупо. Обезглавленная банда разбойников оказалась не в состоянии достойно сопротивляться. Самым удачливым (тем, кто носит в кармане кроличью лапку) удалось сбежать, большинство были убиты, но кое-кого всё же изловили и прочно зафиксировали веревками, чтобы потом всласть побеседовать на допросах. Авелин мрачно окинула взглядом поле битвы, с взрытым и изменённым ландшафтом, облитым кровью и обложенным трупами, и вздохнула. Стреноженные наёмники были посажены в кучу, но все как один с неприкрытой ненавистью то и дело зыркали в сторону стоящего поодаль Хоука. Отправив одного стражника проверить пещеру, куда оберегая бесценного себя, вовремя юркнул умненький сын наместника, Авелин направилась разбираться с магом. Хоук отряхивал плащ и приводил растрёпанные волосы в порядок, когда к нему на всех порах подлетела взбешённая, с кровавыми кляксами на броне Авелин. Её рука дрожала, в ярости сжимая меч. — Какого черта?! — отрывисто зашипела она. — Без моего приказа! — Не знал, что ты ведешь переговоры с разбойниками, — Хоук кинул в неё острый взгляд и пожал плечами, когда ему ответили тем же, почти с уязвлённой обидой. — Не разделайся ты с ними тут, они наворотили бы дел в Киркволле. Это как пить дать. Считай, я помог тебе сыграть на опережение. И согласись, эта тётка была на редкость неприятной. Суровый вид Авелин смягчился едва уловимо. Наверное, не так уж плохо признать то, что отчасти Хоук прав. Успешную борьбу с преступностью редко когда удаётся вести с чистыми руками. Они сегодня истребили одну банду и, может быть, спасли кого-то из жителей Киркволла от ограбления или убийства. Чем не успех? Когда Авелин снова глянула на Хоука, то улыбнулась с облегчённой благодарностью. — Спасибо. — Тот кивнул. — Но в следующий раз, чтоб никакой самодеятельности! — Так точно, капитан! — Хоук картинно козырнул. На это Авелин закатила глаза и отвернулась, чтоб обвести покровительственным взглядом пляж. Арестантов уже подняли на ноги и двое стражников расставляли их в шеренгу для удобного конвоирования в город. В этот момент из пещеры выскочил Шеймус, следом за ним показался отправленный на поиски стражник. Шеймус вертел головой в поисках кого-то, Авелин подумала, что ищут её и махнула рукой. Парень немедленно подбежал.  — Эй, ты! — громко позвал Шеймус, обращаясь, не к стражнице, а к Хоуку. — Ты же маг! Помоги! Запыхавшись то ли от ужаса, то ли от волнения единственный отпрыск наместника Киркволла не счёл нужным быть вежливым. Хоук тоже. — Чего тебе надо? — сухо поинтересовался он, складывая руки на груди. Авелин прожгла его взглядом, и если бы могла, спалила бы на месте, поражённая этим тоном, что Хоук обратил в сторону подрастающего представителя властной династии. — Вылечи моего друга! Он жив. Но серьёзно ранен. Давай же, не медли, ты ведь можешь! — затараторил Шеймус, с надеждой заглядывая на Хоука. — Не могу. Отказ, прозвучавший не слишком-то вежливо и учтиво, поверг Шеймуса с состояние того особого подросткового бешенства, страшно острого и возмутительного, когда жестокая реальность не совпадает с прихотями. — Что это значит? — прошипел Шеймус, пытаясь напустить на себя угрожающий вид. — Как это не можешь?! Ты — маг! А магия должна служить людям! — Магия должна служить тому, кто ею обладает. То есть мне, — отрезал Хоук, оскалившись в кривой усмешке. — И, уж прости, но я не некромант. Не в моей власти вернуть жизнь в мёртвое тело. — Как это? Мёртвое? — одними губами повторил Шеймус, нервно оглядываясь назад в ту сторону, где лежал кунари. — Почему я должен объяснять тебе, что смертные имеют дурную привычку умирать? — Сделай хоть что-нибудь! — перескочив со стадии принятия горя к стадии негодования за одно мгновение, потребовал Шеймус. — Ты обязан меня слушаться! Я — сын наместника Думара! — ух, даже ногой топнул. — Ничего я тебе не обязан, нахал малолетний. Не дорос ещё приказами бросаться. — Да как ты смеешь себя вести так?! — вскрикнул Шеймус, едва не задыхаясь от ярости и возмущения. — Одно моё слово и тебя упекут в Казематы, где таким, как ты самое место. — Вот только малолетки всякие мне ещё этим не угрожали, — Хоук прицокнул языком. — Думаю, мне стоит сказать твоему папе, что тебе в воспитании не хватает ремня. — Ох, перестань немедленно! — влезла Авелин, хватая его за плечо и оттаскивая в сторону. — Да что с тобой сегодня?! Возьми себя в руки. Сначала Фенрис, теперь мессер Шеймус. — Мессер, — отфыркнул Хоук. Он вырвался из хватки и, сунув руки в карманы, пошёл прочь, намереваясь покинуть Рваный Берег. Его работа тут окончена. — Прикупил бы этот мессер себе достойных манер. — Я о тебе расскажу отцу! Пальцами щелкнуть не успеешь, как окажешься Усмирённым в Казематах! — крикнул Шеймус ему в спину. Громко, оскорблённо и очень зря. Хоук замер на полушаге и медленно обернулся. — Вот как, да… — не торопясь, он приблизился к сыну наместника, который пытался сделаться как можно меньше после каждого слова. Этот жуткий маг со странным взглядом начал его пугать. — То есть, как сбегать из дома к своему закадычному приятелю, так я уже взрослый, сам всё могу и никто мне не нужен. А как лицом к лицу столкнулся с первой жизненной трудностью, так сразу я расскажу папе? — Хоук подступил к Шеймусу вплотную. Он склонился над парнем и, презрительно сузив тёмно-бордовые глаза, прошипел: — Если я и стану Усмирённым, то ты навсегда останешься бесхребетным сопляком. Где-то снаружи Авелин поражённо ахнула. Где-то внутри, в подреберье больно кольнуло. Сын наместника никогда бы не подумал, что однажды получит подобные слова в свой адрес. Все, всегда и всюду говорили только то, что он хотел слышать. Притворства он старался не замечать, списывая излишние любезности на счёт зависти, а всю заботу вокруг своей персоны за само собой разумеющееся положение вещей во вселенной. Другого мира, отличного от того, что создавалось его повелениями и желаниями, он не знал — даже не задумывался о других возможных вариантах. Услышанное заставило «золотого ребёнка» обомлеть, растерянно захлопать ресницами и покрыться ледяными мурашками. Ашаад ведь тоже его так называл. Только на свой кунарийский манер. Бесхребетный сопляк, взращенный в садах достатка и роскоши, не знающий настоящей жизни, слепой и глупый, существующий паразитом для всех других. Ашаад не лгал, не заискивал, не обманывал. Он раскрыл глаза, позволил увидеть правду без прикрас, её так не хватало, но от неё было горько до тошноты. Шеймус почувствовал, как в уголках глаз защипало. Чтобы не показывать бессильные стыдные слёзы ни магу, ни стражнице — он низко опустил голову, и лишь один раз коротко всхлипнул. — Хоук! — Авелин тут же накинулась на него. — Да как у тебя язык повернулся сказать такое?! Он же еще ребёнок! Тебе бы стоило проявить чуткость. — Он уже не ребёнок, — возразил Хоук. Слёзы не были тем, что могло бы заставить его раскаяться или пожалеть о содеянном или сказанном. Лишь убеждали его в правильности. — В его возрасте мой брат уже записался добровольцем в армию короля Кайлана. — Да? И где он теперь? — глухо спросил Шеймус. Собравшись с силами, он приподнял лицо и заглянул вверх, на мага. Его встретила спокойная, почти умиротворенная зелень глаз, будто бы не скакали в ней никакие черти. Показалось, может?.. Хоук замялся лишь на мгновение. Налетевший со стороны моря ветер принес запах соли, милого, дорогого, теперь безвозвратно далёкого берега и беды, всколыхнул в памяти тот день, когда он провожал Карвера в Ферелден. — Теперь он Серый Страж, — ответил Хоук с гордостью. *** Всю обратную дорогу в Киркволл Шеймус сверлил мага недоверчивым взглядом. А в крепости получил знатный подзатыльник. Авелин, заметив намерение Хоука приложиться пятернёй к благородной голове сына наместника, опоздала с перехватыванием руки на одно мгновение, которое стоило Шеймусу снопа искр из глаз. Парнишка гневно развернулся на Хоука, потирая место ушиба. Тот лишь помахал в знак прощания и попутно шепнул Авелин, что не пойдет вместе с ней сдавать беглеца папочке — мол, слишком утомительно. — Даже не вздумай никуда сбежать! — зашипела на него капитан. — Не хочешь идти, и хорошо, но отсюда немедленно в мой кабинет. У меня к тебе разговор. Хоук лишь вздохнул и покорно направился в сторону казарм, которые располагались в противоположной части крепости от той, куда Авелин повела Шеймуса. Парнишка пару раз оборачивался в надежде перехватить хоуков взгляд, но маг быстро скрылся из виду. А вот Марлоу Думар, заприметив на пороге кабинета своего потерянного сына, был не в пример счастлив, эмоционален и воодушевлен. Тысячекратно поблагодарив Авелин и её доблестных стражников, он долго обнимал Шеймуса и потом еще столько же сморкался в платок с монограммой. Закончив с радостью, наместник перешел к делам более звонким и отливающим золотом. Лично Авелин получила премию в небольшом, но увесистом кошеле, а своим людям ей было велено передать нижайшие благодарности и пылкое обещание скорого увеличения жалований. Капитан покивала и поспешила удалиться, оставив воссоединившихся родственников наедине. Чем ближе капитан подходила к своему кабинету, тем тяжелее становилась ноша, а мерцающее перед глазами золото отливало алым. Развалившись в кресле у окна, Хоук даже не повернулся, когда она вошла. — Как прошло чествование? — спросил он без интереса. Авелин молча перекинула ему на колени кошель. — О, солидно. — Забирай. Ты ведь ради этого старался. Что-то в её голосе заставило Хоука с подозрением глянуть на подругу. — Ради этого? — оценивающе он взвесил на ладони награду. — Вовсе нет. Ты ведь позвала меня размяться. Спасибо за эту возможность, — оставив кошель на подлокотнике, Хоук поднялся с кресла. — А теперь, если я свободен, пойду выпью. — То, что ты наговорил Шеймусу… — начала Авелин, но осеклась, не зная, какие слова говорить далее. Недостойно, грубо, жестоко? Что именно ей не понравилось? То, что она сама никогда не могла говорить то, что думала вот так запросто в лицо? А для Хоука это так легко потому — что?.. — Было правдой? — подсказал Хоук и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Он живет в золочёной клетке. Таким, как он, полезно иногда окунаться в жизнь, я думаю. — Но не ты должен был его… просвещать, — выдохнула Авелин, сдавая позиции и присаживаясь на край стола. — Тем более так. И в такой ситуации. — Знаешь, — Хоук вдруг улыбнулся и подошел к ней. — Если у меня когда-нибудь случайно и неожиданно заведутся отпрыски, я с чистой совестью отдам их тебе на воспитание. С твоим тактом и прочими премудростями они вырастут милейшими, законопослушными людьми. И не станут палить деревни без спроса. Авелин прыснула и легонько толкнула его в плечо. — Нет уж, сам будешь растить свою магическую малышню. В дверь тихо, но настойчиво постучали и, не дожидаясь разрешения, дверь распахнулась и на пороге появился Шеймус. Хоук и Авелин с синхронным удивлением уставились на гостя, не понимая, что ему здесь могло понадобиться. Тем более, так скоро — они же только что расстались! — Мессер маг, — неожиданно учтиво обратился Шеймус. — Хоук, — подсказал Хоук. — Мессер Хоук, — Шеймус тут же поправился, а его голос зазвучал менее официально. — Отец устраивает благотворительный приём в нашем особняке за городом. Вы придёте? — На приём? — На благотворительный, — подчеркнул Думар-младший. Хоук кинул взгляд на кошель, оставленный им на кресле у окна, и быстрее, чем Авелин успела его остановить, воскликнул: — Обожаю благотворительные приёмы! У меня как раз завалялись лишние деньги. Шеймус воссиял. Авелин с досадой потерла лоб. Хоук поспешил уточнить: — А девушки там будут? — Ну, предполагается, что у гостей имеется спутник, — пояснил Шеймус. — Приглашение на двоих. Я сегодня же прикажу отправить бумагу на Ваше имя. — Ясно. Ладно, придумаю что-нибудь. Но я там буду! — Хоук показал парню большой палец и тот, попрощавшись, скрылся за дверью. — Я уже говорила, что иногда я тебя ненавижу? — вяло спросила Авелин. Хоук усмехнулся и шутливо чмокнул её в щеку. Ловко и быстро, прежде, чем женщина его отпихнула. — Сотню раз. Такое не забывается. Кстати, давай со мной на приём, а? — Упаси Создатель! — в преувеличенном ужасе воскликнула Авелин. — У меня и платья-то нет! — У меня тоже нет, — Хоук пожал плечами. Он подхватил кошель и издевательски потряс им перед носом у боевой подруги, после чего припрятал в карман. — Что ж, найду кого-нибудь другого. А теперь пожелай мне приятного вечера, я, как и говорил, пойду выпью. На твою компанию мне и в этой затее можно не рассчитывать, верно? — Верно, — Авелин кивнула и уселась за стол, тут же принявшись искать чистый лист бумаги. — Мне ещё отчеты писать. Иди, развлекись и за меня тоже. Хоук скрылся за дверью, беззаботно насвистывая что-то под нос.