Теневые близнецы

Вернувшись в Дом у Моста только под вечер, Макс уже не застал там Джуффина. «Ну ничего, скажу завтра, — отмахнулся он от надоедливой совести, увещевавшей его послать зов шефу. — Что такого может случиться из-за припадка заключённого? Да там половина таких!» И всё же неприятное чувство не покидало Ночное Лицо Тайного Сыска. Слишком большим ударом по его хрупкой психике оказался визит в обитель мятежных магистров и магических уголовников. И он не придумал ничего лучшего, как обратиться за моральной и гуманитарной помощью к Шурфу Лонли-Локли. Действительно, беседы с невозмутимой Истиной всегда привносили мир и упорядоченность во взбалмошную жизнь Макса. Но не успел он постучать в дверь его кабинета, как она распахнулась изнутри, чуть не задев Макса. На пороге стоял тот самый человек, которого он больше всего хотел увидеть. — Что-то случилось, Макс? — быстро спросил Шурф. Было видно, что он куда-то торопился и остановился поговорить с Максом только из врождённой вежливости. — Да, — протянул Ночное Лицо. — Я хотел бы попросить у тебя совета. — Наверно, не стоит стоять на пороге. Проходи, — и Лонли-Локли отступил, пропуская Макса во внутрь. Тот, не растерявшись, уселся на пол недалеко от порога. Хозяин кабинета остался стоять у дверей, готовый в любую минуту стремительно выйти. — Знаешь, я сегодня был в Холоми и… — Так ты уже был? — внезапно перебил его Шурф. Макс недоуменно посмотрел на друга. На лице Мастера Пресекающего Ненужные Жизни не дрогнул ни один мускул, но в голосе слышалось едва уловимое разочарование. — Да, — осторожно ответил Макс. — Ничего, продолжай, — Шурф прошёл вглубь кабинета, сел за стол и жестом пригласил Ночное Лицо подойти. Макс передвинулся поближе к нему и закончил: — Там, конечно, много всего было. Ну, ты, наверно, сам знаешь. — Догадываюсь. — Всякие эти бывшие магистры… большинство из них очень странные. И просто люди… Как-то дико осознавать, что и здесь они есть. Некоторые пугают, некоторые просто противны… Я думал, сбежав в Ехо, я лишусь этих зрелищ. — Преступники есть везде, — назидательно произнёс Шурф. — И в этом смысле Ехо не идеальный город. Ты мог бы уже убедиться, работая в Тайном Сыске. — Да, но… я не мог относиться к этому серьёзно. И ты, и Джуффин… вы решаете судьбы таких людей полушутя. — Шутка — лишь способ не сойти с ума, — произнёс Лонли-Локли, когда Макс, пару раз открыв рот, как рыба, выброшенная на отмель, замолчал. — Ты привыкнешь. При таком темпе жизни это единственное, что нас спасает. Разумеется, за исключением дыхательной гимнастики. Так что иди-ка в Обжору Бунбу. Еда всегда тебя успокаивала. А потом на чистую голову всё снова обдумай. Он встал из-за стола, считая разговор законченным, и Макс заметил, что в руках он держит какую-то толстую старую книгу. Прежде, чем Шурф успел поставить её на полку, Ночное Лицо встал и окликнул его: — Погоди. Что это? — Это, — Лонли-Локли посмотрел на фолиант, как будто первый раз его видел. Повисла секундная пауза, а потом он как ни в чём не бывало ответил: — Один труд провинциального мастера. — Что-то из истории магии? — спросил Макс, с уважением поглядывая на толстый переплёт. — Нет, — Мастер Пресекающий на мгновение замялся, но этого мгновения Максу хватило, чтобы ощутить смущение друга. — Работа по кратным интегралам. Макс пошатнулся, словно все ветры Великого Средиземного моря обрушились на него. Второй раз за день он слышал смутно знакомые слова. В его душу начало закрадываться подозрение, но он спросил совсем другое: — Ты читаешь это? — Конечно, нет, — Шурф открыл труд и пробежал глазами по строкам, пестрящим непонятными символами. — Хотел подарить кое-кому. — Кое-кому в Холоми, да? — понимающе протянул Макс. — Да, — Лонли-Локли захлопнул книгу и поставил на законное место. Потом обернулся к Максу. Тому показалось, что каменные черты друга дрогнули. — Она спрашивала обо мне? — словно догадавшись, о ком думал Ночной Кошмар, спросил он. — Нет, — покачал головой Макс. — Она говорила только про Чиф… тьфу, Джуффина. И про сувенир. А потом совсем озверела. Плохо, наверно, стало. Она всегда такая… дёрганная? — Нет, не всегда, — печально произнёс Шурф. — Только последние полтораста лет. А ты, кажется, хотел пойти поесть. — Да нет, — Макс очень хотел поговорить с другом о той заключённой. Возможно, он знал что-нибудь о ней. Например, что она пророк или ясновидящая и что её болтовня про Иафах не простой бред. Однако Шурф рассёк рукой воздух, будто проводя стену между собой и Максом. — Ты. Хотел. Пойти. Поесть, — спокойно отчеканил он. Макс, ничего не понимая, пожал плечами и пошёл в Обжору Бунбу — собственно, есть и затариваться пирожными для Куруша. Всё равно Джуффин его не отпустит с ночного дежурства. Ночь была довольно тихая. Всего и делов-то было у Макса, что покормить Куруша, поболтать с сэром Кофой Йохом, уходящим на свой пост в трактиры Ехо, переброситься парой слов с заскочившей на секунду в Дом у Моста Меламори, договориться с Курушем, чтобы он подежурил один, сбежать на прогулку по ночному Ехо, а потом вернуться после полуночи, соорудить из кресел вполне сносную кровать и проспать почти до самого утра. Однако за несколько минут до рассвета его разбудил зов Джуффина: «А ты всё дрыхнешь на рабочем месте». «Исполняю служебные обязанности, как могу», — отозвался Макс, сев на импровизированной кровати. «Так переставай их исполнять хоть на часик. У нас аврал. Ты вчера, кажется, сказал что-то про половину сбежавших из-за тебя заключённых. Плохо поработал — сбежал всего один». Тут Макс натурально подскочил. Подумав про себя, что так он и знал, что он завалит дело и ненароком выпустит злостного магистра, а потом его припрягут к его поимке, он постарался собраться с мыслями и привести себя в подобие порядка, по пути слушая Джуффина, чей голос был необычайно весёлый, что не предвещало ничего хорошего. «Камера 42-Кон-Ау. Знаешь такую? Нет, конечно, потому что ты не буривух и не комендант Холоми. Так вот, там содержалась особо опасная персона. Пострашнее этих ваших Великих Магистров. Чтоб ты знал, она однажды в одиночку чуть не положила всех людей ордена Водяной Вороны и самого Пондохву в придачу, а это о-го-го, как ты понимаешь. И вот теперь можно ждать чего угодно. Мне даже интересно, что она предпримет». «Она? — наконец, сформулировал вопрос Макс. — Это женщина? А где эта камера? Почти самая нижняя и последняя, да?» «Точно, — ответил шеф. — Видимо, хоть что-то ты помнишь. Общался с ней, да? Не завидую». «Чёрт! — Макс никогда раньше не думал, что можно закричать по Безмолвной речи, а тем более, что это получится у него. Ему показалось, что в сонной дымке сложились все детальки паззла. — Если это она, то я знаю, где она! Вчера она бредила про Иафах! Она говорила, что будет нападение, что нужно усилить охрану. Она там! Она хочет что-то украсть… забыл, что». «Постой, ты немного ударился в противоречия, — произнёс сэр Халли, когда Макс немного успокоился. — Почему она сказала усилить охрану, если сама хочет пробраться в Иафах?» «Так это… отвлекающий манёвр». «Ничего подобного. Это нелогично. Это ты так мог сделать, а Марахарма руководствуется логикой. И тебе пока придётся поиграть на её поле, потому что я захожу в Холоми. Я пришлю к тебе Меламори. Скрась даме ожидание, а потом, если надо будет, привези ко мне. Хотя, боюсь, её услуги нам в этом деле не понадобятся. Отбой». И, словно повесив трубку, шеф Тайного Сыска ушёл в тюремный астрал, а Макс остался наедине с печальными гудками в своей голове. Однако долго рассиживаться с раскиданными по всей голове мыслями ему не пришлось. Меламори прибыла почти сразу после разговора с Джуффином, и Максу пришлось срочно заняться хозяйством: раздвинуть кресла, послать зов в трактир за завтраком и камрой, а потом и развлекать гостью, как завещал начальник. Меламори была сонная и оттого недовольная жизнью. — Вот всегда так, — говорила она, пригубив первую кружку ещё горячей камры. — Бегаешь всю ночь за карманником, а потом кто-то сбегает из Холоми и не даёт тебе спать. А когда ты бодр и свеж, все сидят тихонько по углам. — У нас это называлось законом подлости, — отозвался Макс, принимаясь за первый поднос с едой. Меламори, что-то прикинув в уме, убрала со лба длинную прядь и вынесла вердикт: — Звучит неплохо. Хотя я бы лично придушила того, кто этот закон подписал. — Неплохо бы, — улыбнулся Макс и замолчал, потому что его рот был занят более важным делом. — Вот сколько я лет ходила на ревизии… три или четыре раза… — перемежая разговор пирожными, продолжала Меламори. — И ведь никто даже с места не поднялся, а ты в самый первый раз вот такое устроил. — Не факт, что я, — немного обидевшись, ответил Макс. — Мало ли, у них стены прохудились или ещё что… Если я правильно понял, то сбежавшая — жуткий псих. А от психов можно ожидать любой выходки. — Да ладно тебе, — Меламори, согреваясь камрой, приходила всё в более хорошее расположение духа. — Мне Джуффин тоже уже все уши сегодня прожужжал. А я всё понять не могу — как она это сделала? — Ну, вариантов масса, на самом деле, — Макс стал припоминать сюжеты фильмов про побеги из тюрем. — Она могла сделать подкоп чайной ложкой, за столько-то лет. Она могла оглушить тюремщика, когда он приходил к ней с едой, и сбежать в открытую дверь, а потом вплавь перебраться через Хурон. Могла подкупить кого-нибудь. Могла заручиться поддержкой сильного мага извне. Другой вопрос, почему она этого не сделала раньше, раз сейчас смогла? — А, может, — подхватила Меламори, — она узнала что-то такое, отчего ей захотелось выйти. А раньше у неё просто не было мотивации. Может, это ты что-то ей такое сказал? — Да я почти уверен в этом, — буркнул в кружку Макс. — Видела бы ты её глаза, когда я показал ей тот ножик… — Постой-постой, — прищурилась Меламори. — Какой такой ножик? Шурф дал тебе для неё ножик? Ни за что не поверю! — Да нет, — отмахнулся Макс. — Я его на дороге нашёл. Я же не знал, что он какой-то там особенный и что она так переволнуется. А Шурф хотел ей книгу передать. Интегралы какие-то… И тут в голове Ночного Лица вновь зазвучал полный жизнелюбия и оптимизма голос шефа: «Поздравляю, Макс, всё пропало! Следов нет, надзиратели ничего не видели и ничего не знают, народ на берегах Хурона тоже. Даже камера в целости и сохранности, только пустая. Так что я уже послал зов в Иафах. Ты, кажется, правильно угадал: там намечается хорошенькая заварушка. Так что дуй туда с Меламори, хороших магов много не бывает». «Погодите, а может, всё-таки что-то можно исправить?» — выпрямившись в кресле, послал начальнику вдогонку зов Макс. «На этот раз не выйдет, — Ночное Лицо так и видел ухмыляющееся лицо сэра Халли. — Там уже заварушка. Так что надежда только на твои феноменальные способности по скоростному разлому транспорта». — Чёрт возьми, там уже что-то происходит?! — вслух выдохнул Макс. — Меламори, нам надо к Иафаху. Срочно! — Хорошо-хорошо, — единственная леди Тайного Сыска вскочила и первая стремительно пошла к выходу. Макс, сделав одному из слуг неопределённый жест, который можно было воспринять и как приказ убрать со стола, и как одно из непристойнейших ругательств, вылетел из Управления Полного Порядка за ней. Какое счастье, что утро — самое тихое время суток в Ехо! Жители, нагулявшись за ночь, ещё отсыпаются, служащие только-только смотрят на зудящие будильники, хозяйки не спеша собираются на рынок, и даже самые отпетые злодеи стремятся урвать у ночи последние минуты отдыха. А по пустынной мостовой несётся, как угорелый, казённый амобилер, рычагом которого в свете восходящего солнца правит сэр Макс с тюрбаном набекрень. Он ожидал увидеть толпу народа у Иафаха, толкающуюся, готовую поглотить любого и вывалить на него изрядную долю слухов и невероятных историй очевидцев из первых рядов. Однако никакой толпы не было. Лишь очень редкие прохожие, вдыхающие прохладный дух рассвета, да тяжёлые ворота обители Ордена Семилистника, ещё не открытые для утренних посещений. Макс остановил амобилер около этих самых ворот и внимательно огляделся в поисках Джуффина. Но в радиусе десяти шагов его не наблюдалось, как, впрочем, тех самых прохожих. Они почему-то предпочитали обходить вход в Иафах стороной, переходя на другую сторону улицы или сворачивая в переулки. — У меня плохое предчувствие, Макс, — негромко позвала его Меламори, уже успевшая выйти на мостовую. — Что такое? — Ночной Кошмар не ощущал ничего особо демонического, но поспешил покинуть место водителя и подойти к Мастеру Преследующей. Та стояла, переминаясь с ноги на ногу, и вглядывалась куда-то в глубь улицы. — Как будто что-то приказывает отойти, — как следует исследовав свои чувства, сказала леди. — Ты не ощущаешь? — Нет, — мотнул головой Макс. Ему действовало на нервы совсем другое — пустота, царившая рядом с ним и Меламори, хотя в это время около Иафаха уже должны были ждать открытия ворот первые просители. И сэра Халли, как назло, всё не было. — Макс, — снова заговорила Меламори, встряхнув головой. — Это что-то не умолкает. Оно… оно злится. А ещё ему смешно. Ужасно смешно. Я, наверно, выгляжу, как дурочка, но я правда… — Я тебе верю, — остановил её Макс, осторожно взяв леди Блимм за плечи. — Мне даже интересно, почему я ничего не чувствую. Обычно такая ерунда случается со мной. «Это всё потому, что ты тот ещё эгоист! — неожиданно раздалось в его голове. Это было не как Безмолвная речь, а именно как вторая личность, говорившая голосом Макса. — Слышишь даму? Отойди! Всё-то всем нужно личное приглашение». «Это вы, Джуффин?» — на автомате подумал, не применив Безмолвную речь, Макс. Но ответа он не дождался. Внезапно раздался крик, похожий на возглас дикой птицы, и что-то метнулось перед ними с Меламори, взвив воздух и повалив их на землю. В тот же миг обернувшаяся к Максу Меламори раскрытыми до предела глазами могла наблюдать мистическую сцену: амобилер, на котором они только что приехали, без видимых усилий поднялся в воздух и, словно выпущенный из рогатки Бабума, полетел прямо на парочку сыщиков. Макс рухнул на землю лицом вниз, став надёжным спасательным матрасом для спутницы. А затем их отшвырнуло метра на три от того места, где приземлился возомнивший себя птицей амобилер. Ночному Кошмару даже на некоторое время показалось, что он потерял сознание, потому что, открыв глаза, он узрел сперва розоватое в утреннем свете небо, затем искажённое мимолётным испугом личико Меламори, а перевернувшись на бок — ворота Иафаха, незыблемые ворота в мир просвещения духа, сорванные с петель и беспомощно лежащие на светлой дороге. — Макс, с тобой всё в порядке? Макс? — трясла его за плечи Меламори. — Макс, я не умею делать быструю реанимацию, так что очнись, пожалуйста! — Ч-то… что это? — он всё ещё нетвёрдой рукой указал на валяющиеся ворота. — Кто-то просто взял и оторвал их от ограды, — леди Блимм помогла Максу подняться. Она почти оправилась от первого испуга, но ему на смену приходил культурный шок. Макс, мир в глазах которого обрушился вместе с воротами Иафаха, тяжело дыша, озвучил её мысли: — Разве… кто-то может… просто так взять… и сорвать их? Разве они… не защищены? Разве это… возможно? «Макс! — теперь это был не странный голос второй личности, а вполне узнаваемый оклик сэра Халли. — Чего вы там копаетесь? Где вы вообще? Скорее идите внутрь, нам нужно как можно больше магов!» Сил на ответ не было. Чувствуя звон в голове, Макс, опираясь на плечо Меламори, поплёлся в Иафах, хмуро думая, что маг из него сейчас никакой. С другой стороны, его хотя бы не расплющило амобилером. Вот была бы символическая кончина! Два падения на каменную мостовую, да ещё и работа подушкой для Меламори плохо сказались на восприимчивости Макса. Он даже не запомнил, как выглядел Иафах изнутри. Всё плыло перед глазами, и только каким-то невероятным усилием он продолжал осознавать действительность. И, судя по обрывкам его воспоминаний, она была неутешительна. Ему потом, конечно, рассказали, что половина дверей и стен на пути к подвалам были снесены, что маги Ордена Семилистника, поставившие щиты на пути врага, были раскиданы, как котята, а заслоны пробиты с необычайной лёгкостью. Мало того, часть из них совсем не пострадала: невидимое нечто, ворвавшееся в Иафах, просто обошло их. Что потом, почти добравшись до входа в подвалы, это нечто встретилось с Джуффином Халли, и тот едва не заключил его в силовой кокон, но его руки на секунду дрогнули, и в следующее мгновение он уже летел к стене, брошенный нечеловеческой силой. Что после этого нечто встретилось с другой силой и завязалась драка двух незримых сущностей. Разметав всё помещение и ещё пару комнат в Иафахе, поминутно искря и полыхая вспышками, налетая на ещё целые стены и обрушивая их, как картонные, битва вдруг стихла, и что-то, взвыв, бросилось вон из Иафаха и затерялось на улицах пробуждающегося Ехо. Не забывшие произвола Смутного Времени старики называли это противостоянием двух Великих Магистров, более молодые и смелые — паранормальным явлением, члены Ордена Семилистника — сражением духа Иафаха с диким призраком, а Макс — бредом его смущённого разума. И только когда Джуффин подошёл к нему и погладил по голове с разметавшимися нечёсаными волосами, когда Ночной Кошмар пришёл в себя и осмотрел поле боя, точнее, то, что от него осталось, вот тогда-то он и задал самый очевидный вопрос: — Что за ужас тут творится?! — Гордись, Макс, — похлопал его по плечу сэр Халли, — ты, хоть и не жил в Эпоху Орденов, а всё-таки умудрился увидеть, как сражаются Искажённые маги. Думаю, ты мало что запомнил, но этим всё равно вполне можно похвастаться в кругу знающих людей. — Какие такие Искажённые маги? — непонимающе спросил Ночное Лицо Тайного Сыска, всё ещё стоя посреди кучи обломков и держась за голову, боясь, что она, предательница, опять что-нибудь упустит. — Да, надо было тебе рассказать об этом раньше, — вздохнул Джуффин. — Но ничего. Сейчас найдём Меламори и поедем в Дом у Моста. И, полагаю, раз за рулём будет сидеть леди, а не ты, то хотя бы общую суть назревшего дела я смогу вам двоим объяснить. — Меламори? — ухватившись за знакомое слово, переспросил Макс. — А разве она не тут? — Да тут, тут, не беспокойся, ты и так слишком сильно порыцарствовал, пока спасал целостность её костей, — отмахнулся Джуффин и повёл Макса к выходу, где их и вправду ждала Мастер Преследующая. — Хороший день, незабвенная, — несмотря на все сегодняшние события, Джуффин пребывал в прекраснейшем настроении. — Прошу всех в… вот это неприятно. Действительно, казённый амобилер всё ещё лежал с раздробленным боком на обочине перед Иафахом, непосредственно рядом с сорванными воротами и начинающей собираться толпой изумлённых граждан. Но даже это неудобство не смутило начальника Тайного Сыска. — Ничего, пройдёмся пешком, Максу это будет полезно, — и, проложив дорогу через всё прибывающих любопытных, сэр Халли бодро зашагал к Дому у Моста. Меламори и Макс, всё пытавшийся уложить разгром Иафаха в настрадавшейся голове, поспешили пристроиться по обе стороны от шефа. И то, что он рассказал, и правда заслуживало их внимания. — Итак, если вкратце, то, что вы сейчас видели — битва двух Искажённых магов. Макс может не знать о них, в Пустых Землях нет университетов, но ты-то, Меламори, должна помнить о них по урокам? — Да, что-то было в самом начале курса по истории Соединённого Королевства, — наморщила лоб леди. — Что-то вроде людей, которые практиковали свою магию? Не Очевидную и не Истинную? — А ещё они имели связь с миром Теней и жили долгие тысячи лет, — добавил сэр Халли. — Но всё это несущественные мелочи. Главное, что вы должны усвоить — с ними нельзя бороться обычными методами. Все, кто из них выжил, прошли через столько лет непрерывных сражений, что сопротивляться им можно, только придумав что-то совершенно новое. Джуффин помолчал, за неимением трубки для набивания её табаком рассматривая витражные окна на домах. Первым не выдержал Макс: — Но ведь до этого мы тоже имели дело с сильными магами и всегда справлялись? — О, это совершенно особенный случай, — усмехнулся сэр Халли. — Я бы посмотрел, как ты бы вышел против врага, который не оставляет следов, который невидим и почти неслышим, который может выстроить сильнейшие щиты против магии, который может управлять твоим разумом или просто испепелить на месте, наплевав на твои потуги убежать, скрыться или защититься. Но, сколь бы ни было велико это желание, я всё равно не советую тебе строить из себя героя, — он снова потрепал Ночного Кошмара по плечу. От каждого прикосновения Джуффина сознание Макса прояснялось всё больше, и он уже начинал двигать шестерёнками мыслей. — Постойте, — сообразила Меламори. — Это же не может быть просто совпадением? Значит, эта сбежавшая заключённая… — Правильно, она Искажённая, — кивнул начальник Тайного Сыска. — А другой? Вы говорили, что мы стали свидетелями сражения двух Искажённых? — спросил в свою очередь Макс. Джуффин только пожал плечами: — А Пондохва его знает. Среди Искажённых было много благородных и сильных магов. Думаю, один из них пришёл нам на помощь, когда Марахарма решила наконец добраться до своего шеста. — До чего? — Перед тем, как её заключили в Холоми, у Марахармы отобрали её единственное оружие, шест, который мог поглотить огромную магическую энергию, а затем использовать её для локального конца света. Так что неудивительно, что она решилась на такой странный план — дело того стоило. Только вот я не понимаю, почему она всё сказала тебе, Макс… Она не могла влиять на тебя в Холоми, так что это очень нелогично. Между тем они подошли к Дому у Моста, из которого при их приближении выскочил Мелифаро в развевающемся кислотно-зелёном лоохи. — Эй, у вас там великая битва, а меня не позвали? — театрально возмутился он, приняв обиженную позу. — Ничего наш Мелифаро не стоит, пусть и дальше дрыхнет, не так ли? Вот и кукуем мы с сэром Шурфом тут. Подумать только, главные бойцы, которых просто не позвали! — ломал он руки и закатывал глаза. — Поумерь свой пыл, один тут уже погеройствовал, до сих пор в себя прийти не может, — осадил его Джуффин, но улыбался при этом так по-отечески, что Дневное Лицо не замолк, а подскочил к Максу и, то заглядывая ему в глаза, то тряся за руку, беспокойно заговорил: — Ох, что же будет с нами, если сам сэр Ночной Кошмар чуть не сыграл в ящик, — Мелифаро укоризненно покачал головой, когда Макс попытался оттолкнуть его. — Совсем раскис наш смертоносный чужестранец, скоро надо будет, наверно, в паломничество отправлять в Пустые Земли, чтобы он снова, закусив свежайшим навозом, отправился воевать. — Попрошу без дурных намёков, — помотал указательным пальцем перед носом Мелифаро Макс. — Навоз едят, когда из него выветрится весь дух и он немного закостенеет. — Какие же вы у меня гурманы! — рассмеялся Джуффин, уже подходя к входу, где только что скрылась леди Меламори. — Вот, даже дама сбежала от таких зануд. — Да, когда мы собираемся вместе обсуждать кулинарные пристрастия кочевников, мы в десять раз хуже Лонки-Ломки, — авторитетно заявил Мелифаро, наконец отклеившись от Макса. — Хотя когда он начинает рассуждать о стихах… — Погоди, а где он? — спросил Джуффин, оглядывая зал. — И это что такое? — он указал на пару бурых пятен на полу и на стене. — А где он ещё может быть? — Мелифаро, в руке которого уже очутился надкусанный пирожок, махнул им на кабинет Мастера Пресекающего Ненужные Жизни. — Заперся там минут десять назад и никого не пускает. А это? — Девятый Том нахмурился. — А магистр их знает, я даже и не заметил, как они тут появились. — Заперся, говоришь? — задумчиво переспросил сэр Халли, с подозрительностью поглядывая на дверь. Если бы это был простой кусок дерева, то он бы уже давно начал бы тлеть от такого взгляда. Но вход в личное пространство Лонли-Локли был твёрд, непоколебим и на вид абсолютно непробиваем. Джуффин выпрямился. Глаза его сощурились, черты ещё больше заострились, и Максу показалось, что на секунду в его добродушном начальнике промелькнул тот самый Кеттарийский Охотник, наводивший ужас на магистров всех орденов. Сэр Халли метнулся к стене возле двери и приник к ней ухом. — Тихо, — прошептал он себе под нос. — Ах, как жаль эту дверку. Ну, ничего, потом вставлю новую…