Теневые близнецы

Джуффин уже было начал делать какое-то незамысловатое, но широкое движение рукой, как дверь распахнулась, вызвав у Макса чувство дежавю, и сэр Шурф обвёл взглядом замерших коллег. Затем быстро вышел и прежде, чем кто-нибудь успел рассмотреть, что находится в его кабинете, закрыл дверь за своей спиной. Потом, обращаясь к Джуффину, сказал: — Сэр Халли, я понимаю ваши опасения и подозрения. Однако вам лучше не использовать магию. Ей совсем плохо. — Ей-то? — иронично уточнил шеф Тайного Сыска, но движение рукой прекратил. — Во-первых, я очень рад видеть тебя здоровым, — с этими словами он протянул руку и коснулся белой мантии Шурфа, чуть колыхнувшейся от этого, — и живым. Во-вторых, как это ей может быть плохо? — Думаю, лучше она сама скажет вам, — обдумав что-то, ответил Лонли-Локли и открыл дверь в кабинет, куда тут же прошёл его шеф. — Вы тоже можете войти, — обратился сэр Шурф к остальным и, заходя внутрь, снова добавил: — Только прошу вас, особенно сэра Мелифаро, без криков и магии. Макс, встревоженный и заинтригованный, вошёл в комнату последним, галантно пропустив леди Меламори вперёд и притормозив, чтобы не столкнуться с поспешившим Дневным Лицом. Он догадывался, кого увидит там, и не слишком рвался расширять свой кругозор. Если уж один раз увидел такое чудо природы, как Искажённый маг, рассуждал он, то этого вполне хватит до конца этой жизни. И пары следующих тоже. Чёрт, эта психопатка, если верить словам Джуффина, едва не убила его сегодня! Но, пересилив свои противоречивые чувства и решив, что раз есть зад, с ним в любом случае что-нибудь случится, Макс прошёл вглубь кабинета, остановился рядом с замершей Меламори и вгляделся в человека, лежащего прямо на чистом полу. А тот, вернее, та в свою очередь вгляделась в него. Без сомнения, это была всё та же заключённая, но вне Холоми она выглядела куда лучше увядающего листа. Туника приобрела ярко-фиолетовый цвет, как небо на закате, кожа оказалась немного смуглой, будто ей приходилось долгое время находиться под открытым солнцем, а чёрные волосы сложились в короткую причёску, из которой, вытянувшись от висков, падали на плечи две длинные пряди. Но улыбка оставалось всё такой же кривой и саркастической, а блеск в зеленоватых глазах — всё таким же безумным. Увидев его, непонятно как оказавшаяся в кабинете Шурфа Искажённая замерла и несколько раз оглядела Макса с ног до головы. А потом её губы ещё больше растянулись в улыбке. — А, это ты. Из Пустых Земель? — быстро спросила она и тут же сама ответила: — Ага, конечно. Любопытно. Чиффа, где ты откопал такого молодчика? — обратилась она к Джуффину, стоявшему напротив Макса рядом с Шурфом. Для этого ей пришлось чуть повернуть голову, но этого хватило, чтобы Ночное Лицо заметил под ней тёмную лужу. Он даже не захотел думать, что это могло быть, но воображение оказалось шустрее здравого смысла, и на Макса на пару секунд накатило тошнотворный приступ отвращения. И, словно это было условным рефлексом, захотелось вымыть руки. — Сам сделал, — отшутился сэр Халли, хотя выглядел необычно серьёзным. — Мне интереснее, где Шурф тебя откопал. А, сэр Шурф? — Она сама меня нашла, — коротко отозвался Лонли-Локли. Он склонился над телом Искажённой и, не касаясь, водил руками над тёмными пятнами на чёрных шароварах и над исцарапанными босыми ступнями. — Дотащилась на своих двоих. Памяти у меня ещё хватает, чтобы помнить этот маленький городок, а вот крови в теле пока недостаток, — иронично пояснила беглянка и почему-то фыркнула, сдерживая смех. — К кому же мне идти при опасности, как не к брату? — Ах, ты была в опасности… — протянул Джуффин. Заметив, что молодое поколение Тайного Сыска смотрит на него с непониманием, а на окровавленную Искажённую — с ужасом, он поспешил выпрямиться и объявить: — Что ж, прошу любить и жаловать — Искажённый маг Марахарма, Теневой близнец нашего сэра Лонли-Локли и большая заноза в пятке спокойной жизни в последние годы Смутных Времён. Стрельба молниями и чтение мыслей в подарок. — Да, да, да, белая ворона, убивающая ворон, Безумная из Куллари, потерянный член общества, — возведя глаза к потолку, вдруг прервала его Марахарма. — Как же это всё это мне надоело. Отходи от злых стереотипов, Чиффа, время идёт, время меняет. Мелифаро хотел было что-то вставить от себя, но чуть не подавился остатками пирожка из Обжоры Бунбы. — Ага. Я страшная и опасная, — мило улыбнувшись, подтвердила она. — А потому не могли бы вы выйти вон, господа? Тут вам не балаган, а филиал госпиталя. — А ещё здесь филиал Приюта Безумных, — шепнул Макс на ухо Меламори. Но Марахарма каким-то чудом услышала его слова и ещё больше развеселилась: — Вот, а я всегда говорила, Шурф — не надо связываться с Чиффой, он притащит тебя в компанию ещё больших психов, чем мы с тобой. — Зато у меня хотя бы есть опыт, — пожал плечами Лонли-Локли, поднимаясь с колен и отряхивая защитные перчатки. — Другим порой ещё сложнее вжиться в коллектив. — Стоп! — вдруг пискнула Меламори, обхватив голову руками. — Погодите! Ничего же не понятно! Если это вы, — она указала на приподнявшуюся на локтях Искажённую, — были у Иафаха, то как вы выбрались из Холоми и почему вы сейчас тут? Если вы сестра нашего сэра Шурфа, то почему мы о вас не знали? — тут она повернулась уже к Лонли-Локли, скрестившему руки на груди. — И что тут вообще произошло?! Наступила минутная тишина. Потом Меламори ойкнула, помотала головой, а затем наградила сэра Макса звонкой оплеухой. — Впредь, чудесное создание, не надо пользоваться моим полем для перенаправления глупых вопросов в чужой рот, — теперь Марахарма говорила с укором. — Бедная девочка уже в шоке, а ты подкидываешь ей свои панические мысли и говоришь её голосом. Умеешь — не злоупотребляй. Простите, леди Блимм, за это недоразумение. Обещаю, этот олух больше никогда не влезет в моё поле и никому больше не залезет в голову. А теперь, я думаю, вам всем, особенно тебе, Чиффа, будет интересно узнать ответы на эти вопросы. Извольте. Она попыталась подняться, но её ноги всё ещё подкашивались, так что сэр Шурф осторожно поддержал её и помог усесться на свой стол, что было воспринято Максом как знак невиданного доверия и уважения. — Значит так, из Холоми выйти — как дважды два, — сразу же отрубила Марахарма, загнув один палец. — Сэру Максу я уже говорила, что в Ехо пришёл новый враг. Чиффа, ты помнишь Леоду? Такая самоуверенная девица, имела много практики, строила неплохие щиты и обладала нехилыми силёнками. Это она тебя недавно со стеной поженила. Думаешь, за что? Ей нужен шест, мой шест. Он сможет усилить её способности, и тогда никакая армия магов с ней не справится. Просто потому, что не пробьёт щит и не устоит перед физической мощью. Неплохая перспектива, да? — Но откуда ты в тюрьме узнала про неё? Неужели она тебе записку прислала в пироге? — ехидно спросил Джуффин, прищурив глаза. Марахарма, глядя на него в ответ, тоже сощурилась, очередной раз продемонстрировав небольшие зубы и прекрасные дёсны. — Ты не поверишь. Почти. Твоё творение принесло эту записку, — она кивнула на Макса, который вдруг с предельной ясностью понял все движения действующих лиц. — Её метательный нож. Только Лео пользовалась такими ледяными крошками, да ещё и заговаривала их на особый манер. — А потом? — нетерпеливо спросила Меламори, когда Искажённая замолкла. — А что потом? — переспросила Марахарма, глядя куда-то сквозь собеседников. — Потом я выбралась наружу, стала невидимой и патрулировала ворота Иафаха. Потом туда пришли вы и встали в позу курицы перед бойней. Я пыталась вам сказать, что так делать не надо, но всё равно пришлось вас оттуда отпихивать, когда Лео решила поиграться амобилерчиками. Потом пришлось биться с ней, и это бы закончилось очень плачевно для всех, если бы у неё были щиты посильнее. Но она бежала, а я доковыляла сюда. И признайся, Шурф, ты всё-таки испугался, когда посреди твоего упорядоченного пространства нарисовался наполовину труп? — Ну, разве что я испугался за тебя, — уточнил Лонли-Локли. — Потому что последние сто лет я был уверен, что ты в безопасности. — И всё же, что это у вас там за родственные связи? — с неподдельным интересом спросил Мелифаро, облокотившись о стену. Марахарма только рукой махнула и опасно качнулась, но Шурф опять не позволил ей воссоединиться с землёй и сам всё разъяснил: — У Марахармы искажённая Тень. Это значит, что её Тень может, как паразит, поселиться в чьей-то чужой. Так получилось, что её Тень выбрала мою. И поэтому мы называемся Теневыми близнецами. Это явление достаточно редкое даже среди Искажённых магов, которые сами по себе — исключения из правил о возможностях человека. И, надеюсь, не надо говорить, что нас это достаточно сильно связывает. — Хотя, например, самоаннигилироваться мы можем и по отдельности, — глупо улыбаясь, задумчиво заметила Марахарма и закрыла глаза. Это почему-то насторожило Лонли-Локли, и он легко потряс её за плечи. — Не надо нам тут угрожать! — с обеспокоенность в голосе прикрикнул на неё Джуффин. Обернувшись к подчинённым, он пояснил: — Искажённым магам ни в коем случае нельзя спать — это равносильно смерти для них. Но Марахарма уже пришла в себя и даже больше не выглядела болезненно слабой. Отстранив Лонли-Локли, приготовившегося поддержать её, она спрыгнула со стола легко, словно её подкинула какая-то внешняя сила. «Видишь теперь, Макс, — услышал Ночное Лицо Безмолвную речь Джуффина, — ничего этих Искажённых не берёт. Кроме сна, естественно». — Раз уж я здесь, я, наверно, могу считать себя пленницей, — плавно развернувшись к сэру Халли, проговорила она, откидывая обе длинные пряди угольно-чёрных волос за спину. Выпрямившись в полный рост, она оказалась даже выше, чем её запомнил Макс, и теперь ничего не мешало ей смотреть на начальника Тайного Сыска сверху вниз. — Но, наверно, я ещё могу сделать что-то, что освободит меня от такого почётного звания, не так ли? — Ты уже много чего сделала, — отозвался Джуффин. — Я вызвал отряд надзирателей Холоми и собираюсь лично сопроводить тебя до камеры 42-Кон-Ау. И он, сделав знак остальным следовать за собой, вышел из кабинета. Мелифаро и Меламори последовали за ним, немного ошарашенные, а Макс помедлил на пороге. Его пятисекундное перевоплощение в тормозную жидкость позволило ему уловить быстрый диалог Шурфа и Марахармы, или, если верить всей этой ерунде про Тени, брата и сестры: — Сказать ему, что это бесполезно? — полнозвучный голос Искажённой был приглушён до полушёпота. — Думаю, он сам это знает. И ты ещё нужна ему. — Тогда мне надо готовиться торговаться за свою жизнь, не так ли?.. Но после этого разговор затих. Видимо, собеседники, поняв, что уши Макса всё ещё жадно ловят каждый звук, перешли на Безмолвную речь. Выйдя в общий зал, Макс никого там уже не застал. А объяснение было предельно просто: из кабинета Джуффина доносился запах ещё горячего жаркого. Внезапно поняв, что не ел с самого утра, Макс, боясь, как бы все булочки не расхватали, вошёл в помещение, которое по долгу службы делил с шефом. А там собралось настоящее собрание. Даже сэр Кофа, появившись словно из-под земли, уже устроился в любимом кресле Макса, за которое у него с мастером Слышащим шла тихая война. — Ты не болен, Макс? — отечески спросил у него Джуффин, когда парень взял один кусок пирога и отошёл к стене. — Да нет, — отмахнулся тот, чуть не вытряхнув из пирога всю начинку. — Просто происходящее не даёт мне покоя. А из-за тайн и странностей я плохо ем и худею, но в будущем, обещаю, исправлюсь. — Смешной ты, юноша, — улыбнулся сэр Кофа, отпив из кружки с камрой. — Какие же тайны? Всего лишь Безумная из Куллари в кабинете нашего друга Шурфа, разрушенный Иафах и враждебно настроенный Искажённый, прячущийся где-то в Ехо. Как говорит одно исследование, не исключено, что прямо за твоей спиной. Макс нервно обернулся. Он понимал, что ведёт себя глупо, по-дилетантски, но всё же не мог не бояться этих Искажённых магов. При каждом упоминании о них его второе сердце сжималось не то в экстазе, не то в паническом ужасе, и это не доставляло его обладателю приятных ощущений. — Так что же мы всё-таки будем делать? — спросила Меламори, лениво поглядывая в окно. Но, сколь спокойно она не выглядела, Максу было понятно, какой пожар бушует в её душе, как она рвётся сделать хоть что-то, что докажет, что она и без следов не бесполезна. — Вы же вправду не послали зов в Холоми? — поинтересовался Мелифаро. — Потому что если мы пропустим… такое, то я от несчастья буду требовать трёхнедельный отпуск. Возможно, уплыву с Анчифой. — Тоже мне шантажист нашёлся, — усмехнулся Джуффин, откидываясь на спинку кресла. — Конечно, не послал. И не только потому, что не мог. Марахарма, как бы не хотелось этого не признать, в выгодной для себя позиции: без неё нам не выстоять. Мало кто представляет, на что способен действительно сильный и к тому же разъярённый Искажённый маг. Кроме, конечно, самих Искажённых. Да и техника боя у них за Эпоху Орденов выработалась фантастическая, это надо признать. — Так вы заключите с Марахармой договор? — уточнил Мелифаро. — Именно. На своих условиях, естественно. А для вас всех у меня тоже есть задания. Кофа, город необходимо хотя бы мало-мальски подготовить к последствиям вторжения Искажённых, да и разгром Иафаха нужно как-то загладить. В помощники можешь взять Меламори. Леди, это будет твой звёздный час. Покажи, на что ты способна без магии. Мелифаро, ты остаёшься дежурным по нашему Приюту Безумных. Проследи, чтобы Бубута ничего не пронюхал, а полицейские и носа сюда не совали. Макс, пойдёшь со мной и Шурфом на переговоры. К выполнению приступить по завершению обеда, — и начальник Тайного Сыска, вынув из ящика стола трубку, принялся тщательно её набивать, ставя в монологе точку. — Эх, опять мне торчать в самом неинтересном месте! — опечалился Мелифаро, с тоской обхватив голову в зелёном тюрбане руками. Потом немного постоял так, но не выдержав и минуты, снова оживился и вступил в битву с Максом за последний кекс. — Именно из-за того, что ты ценный сотрудник и хороший руководитель, я и оставляю тебя за главного, — пояснил сэр Халли, раскурив трубку. Затем, увидев, что Макс больше не может найти ни одной съедобной крошки на столе, он скомандовал: — Всё, пустошный странник, для тебя веселье отдыха закончилось. Начинаются суровые будни. — Это которые в самом деле суровые, как последние дни года, или от которых хочется вставать в шесть утра, лишь бы не опоздать? — деловито спросил Макс, разглаживая складки на чёрном лоохи. — Скорее, как обычно, вторые, — пожал плечами Джуффин и, напоследок сказав остающимся: — Мелифаро за главного, так что бегите, глупцы! — прошёл в коридор. — А всё-таки фильмы на вас сильно влияют, — произнёс Макс, выходя вслед за шефом. Тот только улыбнулся в усы: — Ну и пусть. Тот маг был действительно хорош, его и цитировать не грех. Потом он без стука открыл дверь кабинета Лонли-Локли и нырнул вовнутрь. Максу не оставалось ничего другого, как зайти и закрыть за собой. Они застали на удивление умиротворённую картину: Мастер Пресекающий Ненужные Жизни и Искажённая волшебница болтали о чём-то, по-детски сидя прямо на рабочем столе Шурфа. Марахарма, подперев голову руками и поставив локти на колени, от чего-то смеялась, а Лонли-Локли досказывал: — …Всё подчистую, вообще всё. Ни монеты не осталось. Видимо, карты — совсем не моё. Тут они заметили вошедших и замолкли. Шурф решительно встал и твёрдо подошёл к Джуффину, сложившему руки на груди. — Сэр Халли, я понимаю ваше стремление обезопасить Ехо, но прошу поверить мне. Марахарма совершенно безобидна, она не имеет ничего за душой. Более того, она искренне хочет помочь. — А ещё я хочу дослушать эту захватывающую историю про Кеттари, — к Лонли-Локли присоединилась Теневая сестра. — Это же гениально! Макс, просто на будущее: никогда не предлагай эти смешные палочки Шурфу, даже если он будет просить. Потому что, во-первых, прожигать деньги нехорошо, а, во-вторых, из нас двоих сумасшедшим должен быть только один. — Да, то, что было в Кеттари, правда забавно, — Джуффин, чуть улыбнувшись, тут же снова натянул серьёзную мину и обратился к Марахарме: — Не паникуй, Холоми тебя подождёт. Есть дело… Сама знаешь какое. — Милашка Лео? Да ладно. Я думала, ты ещё с день промаешься, пока решишься, — женщина торжествующе развела руками. — Давай, гордый Кеттариец, проси о помощи у Безумной. — Я не собираюсь унижаться, — отрезал сэр Халли, жестом приказав Максу, открывшему было рот, не встревать. Тот сдулся, отошёл от них вглубь кабинета и остановился возле Лонли-Локли, хладнокровно взирающего на разворачивающееся действие. — Чего он так злится? — шёпотом спросил Макс у друга. И тут же получил ответ, но уже по Безмолвной Речи, о существовании которой почти забыл: «Ты же знаешь, сэр Халли достаточно компетентен, чтобы почти на равных противостоять Искажённому магу. Раньше он совершил немало диверсий в их стан по заказам короля Гурига. Поэтому Искажённые его и не любят. К тому же, у них с Марахармой давняя вражда. Предмет их обычных диспутов стоит рядом с тобой». «Что? Почему ты?» — искренне не понял Макс, наблюдая за словесной стычкой волшебников. «Долгая история. Но ты мог бы сам догадаться. Марахарма на многие сотни лет старше меня. Когда я был ребёнком, она заменила мне сестру, наставника и всех приятелей по играм. Тогда, можешь представить, главным занудой из нас двоих была именно она, так что неудивительно, что я умудрился получить достойное магическое воспитание. Переломом стало моё превращение в Безумного Рыбника, вернее, моё обратное излечение Хумгатом. Тогда Марахарма и помутилась в рассудке, и именно тогда Джуффин сделал меня своим учеником. Она была в ярости, но ничего не могла поделать. С тех пор я её почти не видел и очень рад, что за время пребывания в Холоми она поправилась». «Оу, какие страсти», — Макс попытался присвистнуть по Безмолвной речи, но потерпел техническое поражение. — Хорошо, я согласен после устранения Леоды дать тебе свободу, — тем временем говорил Джуффин, и по его тону было видно, как ему не нравится то, что он произносит. — Но шест мы тебе не вернём. Любое другое оружие — пожалуйста. Но сама понимаешь, это попросту опасно для государства. — А возможность Лео хозяйничать в этом твоём любимом государстве и убить каждого его жителя тебя не беспокоит? — колко отвечала ему Марахарма, приподнимая бровь. — Да и не о стране ты печёшься, Чиффа, тебе просто страшно. Но пора засунуть свои страхи себе в первичный рот и понять, что без шеста оставлять меня гораздо опаснее, чем с ним. Я же не зверь, я тоже могу немного, ну совсе-ем капельку, — она даже показала пальцами, какую капельку, — волноваться за людей. Иначе вообще зачем бы мне здесь с тобой сидеть, в Ташере тоже неплохо кормят. — Говоришь одну удивительную вещь за другой, — усмехнулся Джуффин. — То, оказывается, с шестом ты безопаснее. Собирая в него силу, наверно, и только исключительно в благих целях, ага. А то ты и не зверь. Ну ничуть. Марахарма встрепенулась и от переполнивших её эмоций стала мерить шагами кабинет Шурфа. Тут и сам Лонли-Локли подал голос: — Сэр Халли, вы слишком строги к ней. Прошло много времени, и Марахарма давно не так неуправляема, как двести лет назад. А без шеста она может не выстоять перед соперницей, — на этой фразе Марахарма издала сдавленный смешок, но не перебила Шурфа. — Посудите сами, с одной стороны Леода, которая всё это время была на свободе и могла увеличивать силу, а с другой — Мара, просидевшая в Холоми и отрезанная как от мира, так и от занятий магией. Силы немного не равны. — Шурф дело говорит, послушай хотя бы его, старая лисица, если мои слова вообще ничего для тебя не значат, — не останавливаясь, поддержала его Марахарма. — Или, может быть, ты думаешь, что сам сможешь выйти против Искажённого мага? Ты больше не сможешь, как сегодня, застать её врасплох, да и в Иафахе ты показал себя большим любителем пообниматься со стенами, а не воином. Джуффин на мгновение скривился: по всей видимости, едкие нападки Искажённой ему порядком надоели, но и сдавать позиций он не собирался. Но теперь на его совесть давили не только доводы Марахармы, но и честные глаза Лонли-Локли, искренне не понимающего неподатливости начальника. — Ты прекрасно понимаешь, что это всё сводится к вопросу доверия, — наконец, вздохнув, проговорил он. — Скажи, смогла бы ты взять на себя ответственность за меня, если бы того требовали обстоятельства? — Ситуация слишком нереалистична, — фыркнула Марахарма, остановившись и в задумчивости пошевелив пальцами. Макс, наблюдавший за ней, заметил, как между длинными фалангами промелькнули синие искорки. — Но даже если мы проведём такой мысленный эксперимент — да, Чиффа, уж на твоё стремление не подпалить шкуру я рассчитывать могу. А она была бы подпалена, если бы ты нарушил договорённость. Джуффин возвёл глаза к потолку и полез в карман. Не найдя там трубки и вспомнив, что оставил её в проходной, загрустил и, за неимением повода выдержать паузу в диалоге, ответил: — Ясно всё с тобой, искажённая твоя голова. Будет тебе шест. Но не ранее, чем я придумаю, как и тебя взять за горло, если всё пойдёт не по плану. Пока что будешь жить здесь, в подвале — хоть какой-то гарант целостности Ехо в ближайшие пару дней. И он покинул кабинет. Напоследок Макс, собравшийся было последовать за шефом, услышал его голос по Безмолвной Речи: «Побудь тут ещё немного. Ты чем-то Маре приглянулся. Возможно, ты и станешь последним рычагом давления на неё. С Шурфом я ничего сделать не смогу — он на её стороне. А тебе такую важную миссию доверить могу. Напоишь её своей кармой до беспамятства в случае чего», — Макс не сдержал грустного хмыка, как, впрочем, и сам сэр Халли.