Теневые близнецы

Почтеннейший Начальник Тайного Сыска уже давно скрылся за дверью кабинета Шурфа, а Марахарма всё не могла перестать нервно ходить из угла в угол. Улыбка сошла с её лица, стоило двери захлопнуться. Шурф вышел вслед за шефом. Макс не всегда улавливал отголоски эмоций, что едва заметно отражались на монументальном лице друга, но сейчас был уверен — Лонли-Локли не успокоился и продолжил диалог с сэром Халли по Безмолвной Речи. Не найдя себе лучшего применения, Макс сел на единственный стул в комнате и, принюхавшись, неожиданно понял, что в воздухе повис запах грозы. Похоже, даже словесные стычки между магами такой силы способны оставлять ощутимые следы… — Дело не в магии, — прервал его размышления голос Марахармы. Он слегка дрожал и приобрёл странный оттенок. Макс раньше слышал его, в прежней жизни, вот только вспомнить сейчас моментально не смог. — Вернее, не в магии Чиффы точно. Электричество, парень, слышал о нём? Ты же ни разу не король неразвитых племён, ты цивилизованный малый из мира железа и… пластической массы? — видимо, даже мысли Макса, которые Марахарма считывала мгновенно с его подкорки, заставили её удивиться. — Да… Выходит, это ты… — Да, Макс, я озонирую воздух. И продолжу это делать, пока Чиффа, дырку над ним в небе, не даст мне шест! — пускай Марахарма не сделала ни единого лишнего движения, продолжая шагать по комнате, но от неё разлетелись десятки искр и прожгли пол в нескольких местах. Тут только Макс понял, почему её перемещение по комнате так стремительно: даже идя так быстро, Марахарма голыми ступнями оставляла тёмные пятна на полу, хоть они и были еле видны. — Жжёт? — несмело спросил он, сообразив, к чему может привести остановка Марахармы и что может быть причиной такой аномалии. — Да ладно, уже давно не так уж и больно, — отмахнулась она и выдавила улыбку. — Только не говори Чиффе, он до конца года будет мне припоминать. Если я, конечно, случайно не пожму ему руку от души, — она усмехнулась, а затем искоса глянула на Макса, всё ещё стоящего у дверей. — Может, уже проводишь меня в подвал? Не самое приятное место для того, кто только что сбежал из тюрьмы, но, с другой стороны, мне не привыкать, — мысль о Холоми отчего-то сильно повеселила её. Макс будто очнулся и запоздало распахнул дверь, выглядывая в Зал Общей Работы. Там не было ни Бубуты с его громогласными ругательствами, ни других полицейских: похоже, они изрядно набегались за сегодняшнюю ночь. Макс невесело усмехнулся: его второе сердце подсказывало ему, что скоро и он захочет хоть глотка спокойной жизни. Но потом. Сейчас же он махнул рукой Марахарме, которая тут же выскочила в зал. Когда она прошла мимо Макса, ему почудилось, будто по спине пробежался взвод самых колючих и воинственно настроенных мурашек. Было ли дело в её магии или в связи с миром Теней, он решил не выяснять. Искажённая, быстро осмотревшись, с приветливой лисьей улыбкой махнула рукой Мелифаро, который высунулся из кабинета Джуффина. — Что, Чиффа оставил тебя главой? — поинтересовалась она, хотя, Макс мог поклясться, в ответе не нуждалась. — Караул на всё управление полного беспорядка. — Да, я им всем покажу, что значит суровое начальство, — не потерял лица Мелифаро и уже полностью выдвинулся в зал, гордо сложив руки на груди. — Вот прямо сейчас прикажу Максу заняться тобой. Наш сэр Ночной Кошмар ужаснее любого дикого магистра, могу голову дать на отсечение. — Так говоришь, будто у тебя их две, — фыркнула Марахарма, переступая с ноги на ногу, пока Макс пытался найти в складках и карманах своего чёрного лоохи ключи от подвала. — Хотя он и правда горазд на мучительные пытки, — покосилась она на него, от чего Макс ещё больше запутался в собственном одеянии. — Он ходячая катастрофа, даже Ломки-Лонки не сравнится с ним, — авторитетно продолжал нахваливать Ночное Лицо Мелифаро, не замечая, как тот бросает на него недвусмысленные взгляды. — Сквернословит, плюётся ядом и нападает на граждан. Однажды положил сотни мертвецов парой щелчков пальцами. Такого и на улицу выпускать страшно, того и гляди добьётся своего и поселится в Холоми. Кстати, там и правда неплохо кормят? — Недурно, — ответила Марахарма, и от её взгляда Макса, нащупавшего наконец ключ, почти физически передёрнуло. — Хотя я продолжаю считать, что лучшая приправа к любой еде — свобода. — Так вот почему сэр Макс ест как не в себя, — прыснул Мелифаро. — Слишком вольная птица. Да, Макс? — Сам же говорил, всё потому, что меня никак не заточат за мои злодеяния, — отмахнулся тот и пропустил Марахарму вперёд, в подвал. Сам же задержался, чтобы ещё немного поберебрасываться взаимными любезностями с Мелифаро. «Она чёрт знает что обо мне сейчас думает, — закончив словесную перебранку, перешёл он на Безмолвную речь. — А Джуффин просил заинтересовать её». «Разве думать разное — не интересоваться?» — пожал плечами Мелифаро и, насвистывая новый модный мотив, ушёл в кабинет Джуффина. Макс, подумав, не смог не согласиться с ним. В конце концов, как говорят менеджеры в его родном мире, чёрный пиар — тоже пиар. Он нашёл Марахарму умиротворённо прислонившейся к стене. По полу от её босых ступней разошлись тонкие трещины, и учитывая, какие магические нагрузки могли выдерживать эти камни, это заставляло задуматься даже не столько над её силами, сколько над прочностью её вполне человеческого тела. — А волосы от этого дыбом становятся? — вдруг задал самый глупый в сложившейся ситуации вопрос Макс, закрывая дверь. Ещё со школы, в основном успешно выветрившейся из памяти как событие печальное и практически не применимое к его должности, он помнил, что если потереть воздушным шаром по волосам, то их будет держать статическое электричество. — Бывает, — Марахарма задумчиво провела руками по двум длинным чёрным прядям, спадающим ей на плечи, и встряхнула головой. Короткая стрижка и вправду встопорщилась и стала больше напоминать растрёпанного морского ежа, лишь те самые длинные пряди остались неподвижны, хотя и по ним то и дело проскакивали мелкие разряды. — Веселишься, пустынный дикарь? — со смешком спросила она, увидев улыбку Макса, и пригладила волосы, вернув им прежний вид. — Тебе бы такое веселье, ты бы взвыл на второй же день. — О, мне своего порядком хватает, — примирительно приподняв руки, усмехнулся он и присел на пол на противоположном краю комнаты. О чём бы таком поговорить с ней? Возможно, настал идеальный момент для выяснения смысла пары мутных и вскользь брошенных фраз. — Аппура, ну, комендант Холоми, назвал тебя Безумной из Куллари, — начал он, припоминая свою первую встречу с этой эксцентричной дамочкой. Марахарма только фыркнула. — Сиюминутное прозвище смутных времён. Тогда нас всех в ордене считали или безумцами, или глупцами. А Куллари — просто мой родной город. Колоритное место, советую когда-нибудь туда съездить. Я предлагала однажды Чиффе, но он струсил и отказался. — Да уж, сиюминутное. Знаешь, как я напугался, когда ты завела про вибрации и резонность? Марахарма загадочно улыбнулась. — Народ в Ехо совершенно не пуганный прогрессом. Их до белого каления доводят речи, где фактов больше, чем эмоций. Короче, я так развлекалась, — она быстро глянула Максу прямо в глаза, так что тому показалось, что его просветили рентгеном. — Кто же знал, что на очередную инспекцию пошлют тебя, чудо, а не леди Блимм? Она очень мило смущалась от моих посредственных шуток. Она замолкла, затем провела рукой по лбу, будто стирая невидимые капельки пота, и прикрыла глаза. Пару минут они провели в тишине: Максу казалось, что его собеседница о чём-то глубоко задумалась, и он решил потратить это время с пользой. А именно — придумать ещё несколько дурацких вопросов в надежде выйти на интересную тему. Но вскоре Марахарма открыла глаза и, вновь просверлив Ночное Лицо взглядом, открыто поинтересовалась: — Но тебе же больше нравятся разглагольствования не обо мне, а о нашем ордене? — Зачем спрашивать, если и так знаешь, — буркнул Макс. Теперь, приноровившись, он начал замечать, в какие моменты Марахарма лезла ему в голову. Осталось только научиться отбиваться от этих настойчивых ментальных атак, но с его-то усидчивостью, недалеко ушедшей от нуля, шансы отгородиться от сканирующего поля Искажённой стремились туда же. — Чтобы выходил разговор, а не монолог, — Марахарма села на пол, подперев руками голову. — За столько лет одиночества с возможностью шариться по чужому серому веществу начинаешь ценить естественный дискус. Но я тебе не учебник истории Соединённого Королевства, его ты можешь у своего друга Гурига попросить. Скажу лишь про милую Лео, которая сейчас бродит где-то по этому городку и готовит коварные планы по разрушению вселенной. В голове у Макса без его участия сложилась почти фотографическая картинка женщины с узкими глазами, слегка плоским лицом и, внезапно, синими волосами. Одновременно с этим посланным Марахармой образом всплыла ассоциация с японками-косплеершами, разве что эта особа изображала лишь саму себя. — Красотка, правда? — пока Макс сопоставлял полученную картинку со своим богатым жизненным опытом, поинтересовалась Искажённая. — Малую толику того, на что она способна, ты видел, если вообще тогда что-то соображал. Голова-то после полётов навстречу мостовой не болит? А, тебя таким не проймёшь. И её тоже. Её способность — большая физическая сила при хрупкой комплекции. Ну и прочность прилагается. Титановая девица — бьёт сильно и больно. — Я уж понял, — Макс вспомнил оторванные ворота Иафаха. Интересно, их уже поставили на место? Или они так и лежат в назидание установщикам, не сумевшим рассчитать максимальную нагрузку? — Но зачем ей громить Ехо? Почему именно сейчас? Что, новая архитектура оскорбляет её нежные чувства? Или молодёжь, забывшая про ваш орден? — Её нежные чувства оскорбляют вообще все живые жители столицы, — с будто приклееной улыбкой покачала головой Марахарма. Разговоры о Леоде её почему-то веселили, но как-то по-чёрному. — А чего она с этим тянула — да Мёнин её знает. Если бы не твои ручки, посягающие на всё, что плохо валяется, мы бы вовсе проморгали её прибытие. Леди удача любит тебя, не разбей ей сердце, — она подмигнула Максу заговорщически. — В крайнем случае, поделись одним из своих. Откуда у тебя вообще сердце Тени? Макс замялся. В двух словах и не объяснишь ведь. Но Марахарме, похоже, не нужны были слова — лишь образы в его мыслях, которые она просматривала не хуже, чем какой-нибудь второсортный боевик. Не исключено, что на быстрой перемотке. — Беззаботно ты живёшь под крылом у Чиффы и Сотофы, — заключила она и вернулась к изначальной теме: — Я о чём? Я о милой Лео. Понимаешь, Макс, в любом ордене так или иначе, рано или поздно происходит распад мнений. Так вот одному из наших, Аэльзену, показалось, что глава ордена, Искажатель теней Эйор уж очень долго засиделась на своём посту. Без малого тысячи три-четыре лет. В общем-то, из-за Аэльзена на самом деле орден и прекратил существование: он… убил Искажателя, — тут Марахарма сделала паузу, её голос дрогнул, и затем она продолжала с уже куда менее замаскированными раздражением и злобой: — И вот досада, так совпало, что я была послушницей Эйор, а Леода ходила хвостиком за Аэльзеном и была этакой его ручной собачкой. Смекаешь теперь, почему я зову её милой? Максу оставалось только кивнуть и постараться не запутаться в новых свалившихся на него именах. Наверняка Джуффин не знал об этой вражде, рассудил Макс. А между тем, личная неприязнь двух Искажённых могла бы послужить отличным залогом того, что Марахарма окажется в конечном счёте на стороне Тайного Сыска и всего Ехо вообще. Было бы полезно ему сообщить об этом. А для этого лучше было выйти из подвала, поглощавшего всю творимую в нём магию. Выйдя вновь в Зал Общей Работы, Ночное Лицо послал зов начальнику, надеясь, что тот не пропал опять в застенках Холоми и, отозвавшись, непременно придумает, как воспользоваться новыми сведениями. Джуффин ответил на удивление быстро и, кажется, был вообще не прочь немного поболтать, дабы помучить нерадивого подчинённого, так и не привыкшего до конца к Безмолвной Речи. «Заклятые подруги, говоришь? — задумчиво произнёс он в ответ на тираду Макса о только что произошедшем разговоре. — Не думаю, что это тот поводок, на котором нам удастся удержать Мару. Я раздобыл получше. Угадай, сколько хвалебных слов и уверений пришлось вывалить на Нуфлина, чтобы он позволил вынести из подвалов Иафаха бесценную реликвию? Так много, что Пондохва устал бы считать. И всё же мне это удалось». «У вас шест? Эх, я хотел спросить о нём… — Макс судорожно пытался вспомнить, что в начале их разговора такого упомянула Марахарма. — Точно! Он ей нужен, чтобы сбрасывать заряд, кажется». «Вот это открытие, — в голосе Джуффина даже по Безмолвной Речи чувствовался сарказм. — А я-то думаю, что же ещё можно делать с артефактом, в который можно собирать магическую силу практически до бесконечности. Решил было, что стены подпирать или котов пасти». «Не в том смысле, — Ночное Лицо старался выражаться как можно более ясно и осторожно, помня о напряжённых отношениях бывшего Кеттарийского Охотника и Искажённой. — Ей действительно плохо без него. И больно». «Этой искромётной леди уже давно не больно, — хмыкнул Джуффин, невольно почти повторив слова самой Марахармы, но к сведению принял. Затем внезапно заметил: — Кстати, я соврал про бесконечные увещевания Нуфлина. Ну, думаю, ты и сам сообразил, я не настолько не ценю своё время для этого. Так знай же, где слабое место нашего великого магистра: разговоры об Искажённых его сильно задевают за живое. Вернее, за честно украденное». «Вы о его Тени?» — Макс припомнил мутную историю про Сотофу и отобранную у Нуфлина Мони Маха Тень. Детали затерялись на задворках сознания, но этого факта оказалось достаточно, чтобы сопоставить с недавними событиями и сделать единственный вывод: «У Нуфлина тоже был Теневой близнец?» «Верно. А ты неплохо разогнался, глядишь, будешь так быстро соображать, заменишь Шурфа на посту Истины, — усмехнулся Джуффин. — Самое забавное в этой истории то, что у самой Сотофы тоже был близнец. Итого теперь она счастливая обладательница двух теневых родственничков вне закона. Не исключено, что всё ещё живых». «Да сколько же этих близнецов? — поразился Макс. — Вы же сами говорили, или Шурф это сказал, что это редкое явление». «Макс, не забывай, ты вертишься в кругу не самых захудалых магов. А если вспомнить, что искажённая Тень ищет себе в пару сильную, сложить два и два не так уж сложно для твоего пробудившегося сознания», — пояснил шеф. — И прекращай корчить из себя мученика Безмолвной Речи, я уже тут, — внезапно раздался его голос от входа в Управление Полного Порядка. Макс обернулся, гадая, как же может выглядеть загадочный артефакт невиданной силы. И, как обычно это бывает с большими ожиданиями, действительность оказалась порядком разочаровывающей. В двухметровой отполированной палке, испещрённой по кругу непонятными знаками, не было ничего примечательного даже по меркам Макса, готового радоваться самой заурядной мелочи этого мира. — Это просто совпадение или закономерность, что самые могущественные вещи обладают самой простецкой внешностью? — задал он вопрос, осмотрев шест со всех сторон и даже подержав в руках. — Конечно, закономерность. Стал бы кто делать действительно важные и опасные предметы заметными. Их бы сразу кто-нибудь украл, — хмыкнул Джуффин, прислоняя шест к стене и вынимая из кармана трубку. — Ну, как прошла ознакомительная беседа? — Мелифаро — ужасный начальник, — в шутку нажаловался Макс. — Рассказал ей всё про мои страшные способности. А я так хотел испугать её сам. — У тебя уже был случай это сделать. В Холоми, помнишь? — сэр Халли тепло улыбнулся и глянул на дверь своего кабинета, где Дневное Лицо, дорвавшийся до власти, бесчинствовал и превышал полномочия — то есть распивал камру и не кормил Куруша пирожными. — Я его проворонил, — махнул рукой Макс. — Впрочем, иначе никогда и не было. Всегда упускаю случай показать себя в нужном свете. А в ненужном — всегда пожалуйста. — Человек не того времени и не того места, м? — раскуривая трубку, глянул на него Джуффин. — С местом и временем всё в порядке. С моей головой — не всегда, — качнул головой Макс. — Это да. Например, ты знаешь, где сейчас Мара? — затянувшись и выдохнув белёсый клуб дыма, завернувшийся спиралью, спросил Джуффин как бы между прочим. — Конечно. В подвале, как вы и велели. Сам её туда и провёл, — Ночное Лицо приподнял бровь. И правда, где бы ей ещё быть? — Я, кажется, не упомянул, но некоторые Искажённые умеют проходить сквозь стены. Не веря своим ушам и чувствуя, что в глубине родного сердца зарождается паника и колющим комком начинает скакать по грудной клетке, Макс вновь подошёл к двери, которую закрыл несколько минут назад. — О, ей даже это не понадобится, — он издал нервный смешок, демонстрируя эту самую дверь удивительно спокойному Джуффину. — Я, балда, на ключ не закрыл, когда с вами поговорить вышел. — Ты просто подарок судьбы для таких, как она, — кивнул сэр Халли, не вынимая трубки. — Ничего, пусть прогуляется. Давненько в Ехо не было хороших гроз, таких, чтобы молнии расщепляли деревья пополам. Макс, понимая, что глупо ждать природных катаклизмов прямо в эту же секунду, всё же недоверчиво выглянул в окно. Но денёк был погожим, как и почти все дни в это время года, и ни одно облачко не намекало на грядущую бурю. — И что, мы вообще ничего не сделаем с этим? — обернулся он к начальнику, как ни в чём не бывало докуривавшему трубку. Джуффин лишь положил руку на принесённый шест. — Без этого она далеко не убежит. Тогда зачем торопиться, если Мара сама вернётся к нам? — он с сожалением посмотрел на последние завитки дыма и вытряхнул из трубки остатки пепла. — И всё же лично я бы прогулялся. Не хочу, чтобы этот прекрасный дом пострадал от слаженного нападения двух Искажённых леди. Сказав это, он вышел, прихватив шест с собой, и Макс остался наедине со своей бьющейся паникой. Её удалось утихомирить спустя пару минут, но Ночное Лицо всё же чувствовал, что в этой ситуации что-то нечисто. Вспоминая обеспокоенное и даже тронутое злобой лицо шефа, с которым он в первый раз говорил с Марахармой, Макс не мог понять, как оно могло так быстро смениться полной уверенностью. С другой стороны, это был, в конце концов, Джуффин с его вечными скрытыми планами и неочевидными ходами. Единственный настоящий выбор, вставший перед ним — хочет ли сам Макс и дальше принимать участие во всей этой разворачивающейся истории. И для двух его неугомонных сердец, а также не менее беспокойной пятой точки ответ был один. И потому, не медля больше ни секунды, он покинул Дом у Моста, чтобы спугнуть ещё одного казённого водителя и, победоносно заняв его место за рулём амобилера, помчаться туда, куда его вело сердце Тени, теперь безошибочно ощущающее присутствие Искажённой в городе.