Любить и быть убитым

      В поместье было тихо и мрачно. Слух больше не улавливал привычного шороха метлы Ханны, лязга садовых ножниц Тройняшек или мерного стука каблуков педантичного дворецкого. Сводящий с ума штиль перед яростным штормом.       Неполная луна заливала небо холодным светом — тень от деревьев четко и резко прорисовывалась в кабинете старого Транси, где Алоис обычно "занимался" делами. С самого завтрака мальчик лежал, распластавшись на столе; мысли о новом предмете контракта не давали покоя. После утренней "добродушной" беседы с дворецким кусок в горло не лез.       Ему удалось забыться тяжелым, прерывистым сном. Голова кружилась, тошнота подступала к самому горлу. Проснувшись, Алоис почувствовал, что рукав блузы промок от слез, а глаза немилосердно щиплет. Ему снился Лука. Рядом с ним стояла Ханна, положив изящную смуглую ладонь на плечо мальчика. Брат и когда-то ненавистная служанка тепло улыбались, подзывая Джима к себе. Как же их не хватало... Впервые за долгое время Маккен ощутил себя по-настоящему одиноким.       К горлу подкатил комок. Как бы он хотел сейчас оказаться рядом с ними, наконец обрести спокойствие. Но реальность была иной. — Видимо, судьба у меня такая — вечно страдать, — иронично выдавил Алоис в пустоту кабинета.       Стоило ему закрыть глаза, как сразу же представлялся лес и леденящий взгляд убийцы. Унижение, осознание, горечь… Щелчок. По позвоночнику прошла мелкая дрожь, отрезвившая Джима. Это тело еще помнит боль, эта голова еще хранит воспоминания, только оценка им давалась теперь совершенно другая. Хотелось отомстить сполна, но детский разум никак не порождал нужную формулировку, в которой бы демон не нашел лазеек. — Хочу заставить тебя плакать, мерзкий ублюдок. — изящные бледные пальцы сжались в некрепкий кулак.       Еще некоторое время Алоис елозил головой по столу, покусывая до крови и без того больные губы, попутно отбивая кулаками знакомую мелодию. Замерев и вперив взгляд в одну точку, словно змея перед броском, граф продолжал выстукивать ритм. При свете луны это зрелище было жутким: опухший, бледный мальчик, подобно заведенной кукле, бил дробь по столешнице в пустом кабинете. Прошло около получаса. В какой-то момент Алоис перестал сверлить пустоту. Он выпрямился в кресле, сложил руки в замок и едва заметно улыбнулся. — Хах... спасибо тебе, Ханна, — тепло поблагодарив демоницу, мальчик глубоко выдохнул, собирая в кулак всю свою решимость. — Я хочу заключить новый контракт! — звонкий голос Джима эхом отразился в коридорах поместья, разрезая мертвую тишину.       Свечи яростно вспыхнули, прогоняя своим пламенем ненавистную темноту. Клод возник перед ним мгновенно. Его алые глаза смотрели насмешливо, вновь напоминая Маккену о его месте в пищевой цепочке. — Вы уже обдумали, на что променяете свою дешевую душонку, Господин? — самодовольно осведомился демон. Он обнажил клыки в подобии улыбки, с особым ядом выделив последнее слово. — Иначе бы я не звал тебя сюда. Придурок, — бросил Маккен, демонстративно вальяжно откидываясь в кресле. — А вы осмелели, не находите? — Клод выгнул бровь, продолжая провокацию.       Алоис медленно окинул слугу взглядом с головы до ног, некрасиво морща лоб, после чего окатил его ледяным, выверенным тоном: — Знаешь, второй раз душу продавать уже не так страшно.       Уверенное лицо Клода на миг исказилось непониманием. Неужели этот мальчишка перестал бояться? После всего, что демон сотворил с ним, в нем должен был остаться лишь страх, но не эта ледяная решимость. — Внимательно слушаю вас, Господин, — Фаустус медленно стянул перчатку с левой руки, обнажив мертвенно-белую кожу и острые черные ногти. — Я, Джим Маккен, заключаю контракт с демоном по имени Клод Фаустус. Предмет сделки таков: я требую отмщения. Я хочу смаковать страдания моих обидчиков, хочу видеть их в самых изощренных мучениях, хочу, чтобы их сердца разорвались от боли. Как только я буду отомщен сполна – душа твоя, можешь хоть собакам её скормить, мне плевать. Алоис говорил монотонно, не отрывая взгляда от колеблющегося пламени свечи. Казалось, ему действительно нет дела до собственной участи. Демон лишь усмехнулся, прикрыв рот рукой, и издевательски уточнил: — Кому конкретно вы желаете отомстить, Господин? Сиэль Фантомхайв? Себастьян Михаэлис?       Клод довольно прищурился, глядя на Маккена как на уже поданное к столу блюдо. Но Алоис даже не вздрогнул. Он медленно перевел взгляд со свечи на демона, принимая вызов в этой безмолвной дуэли: — Подсказок не жди. Твоя работа — не моя забота. — Что ж, я понял вас, Господин, — вновь с нажимом выделил Фаустус. — Позвольте скрепить наш новый контракт. Будьте добры, подойдите ко мне. — Это еще зачем? — недоверчиво поинтересовался граф, медленно поднимаясь из-за стола. Каждое движение давалось ему с трудом, будто тело внезапно налилось свинцом. — Необходимо обновить печать. Прошу, встаньте прямо напротив меня.       Что-то не так. Транси ощущал это всем своим существом, каждой натянутой струной нервов. Он шел осторожно, прощупывая ногами мягкий ворс ковра, словно зыбкую почву; казалось, еще немного и он провалится в разверзшуюся под ним бездну. Алоис замер подле безупречного, черного как ночь смокинга, не решаясь поднять голову и встретиться взглядом со своим главным страхом. — Ну что же вы... Неужели смущаетесь?       Фаустус наклонился к мальчишке, поддевая пальцем узкий подбородок и насильно заставляя смотреть в алые, пульсирующие зрачки. Клод на мгновение задержал взгляд на кукольном лице — восхитительно. Голубые, как предрассветное небо, глаза, тонкие губы, жемчужная кожа... При всем своем отвратительном характере и никчемной душонке Алоис был дьявольски красив. Настолько, что воображение Клода не раз рисовало картины, от которых стало бы не по себе даже искушенному грешнику. Жаль лишь, что Транси был слишком юн, ведь в отличие от Себастьяна, Клод предпочитал более зрелую добычу.       Сорвав вторую перчатку, демон подхватил Маккена за талию и бесцеремонно усадил на дубовый стол. Вклинившись между его тонкими ногами, Фаустус грубо перехватил бледное запястье и зубами рванул манжет кружевной рубахи. Алоис в ужасе отпрянул, пытаясь вырваться из захвата. — Это еще зачем?! Отпусти меня немедленно! — закричал Транси, отчаянно отбиваясь от дворецкого, чья близость стала невыносимо интимной.       Внутри бушевала буря, живот скрутило в болезненном спазме. Ему безумно хотелось оказаться как можно дальше от этих обжигающих прикосновений. — Это необходимо. Потерпите.       Клод медленно провел языком по нежной коже запястья, опаляя её горячим, тяжелым дыханием. По телу прошла приятная дрожь, Алоис смотрел на него с упоением, еще недавно, он не мог и мечтать о подобной близости с дворецким.. Однако за мимолетным наслаждением последовала вспышка пронзительной боли, парализовавшая нервные окончания.       Фаустус буквально впился клыками в руку, разрывая тонкую кожу и впрыскивая свой яд. Тело Алоиса послушно обмякло. Голова запрокинулась, глаза медленно прикрылись — ощущения были будоражащими, ни с чем не сравнимыми. Последний раз он чувствовал подобный дурман, когда старый Транси накачивал его опиатами.       Демон с глухим рыком оторвался от синеющей кожи, слизывая остатки крови изворотливым языком. Казалось, Клоду всё труднее сдерживать свою истинную натуру. Приподняв мальчишку, он протянул ему собственное, уже вспоротое запястье.       Интуитивно догадавшись, что от него требуется, Транси прильнул губами к мертвенно-холодной коже, обвив ногами бедра дворецкого. Вкус был иным, совсем не похожим на человеческую кровь - сладковатая, густая и черная, она дурманила, не давая сил оторваться.       "Очень странный ритуал..." — билось в затуманенном мозгу Алоиса. Он пил жадно, причмокивая и тяжело выдыхая, не в силах сопротивляться сладости демонической крови. Наконец Клод с усилием отстранил мальчишку от своей руки и медленно провел ладонью по его растерзанному запястью. Рана мгновенно затянулась, не оставив даже намека на шрам. — Контракт заключен, Господин, — пророкотал Фаустус. В ту же секунду печати на языке и тыльной стороне ладони вспыхнули ядовитым желтым огнем. Кожу немилосердно жгло, выжигая новые условия сделки. Демон не без удовольствия наблюдал за распластавшимся на столе Маккеном, глотающего воздух. — Выметайся... — выдавил Алоис, с трудом продираясь сквозь пелену дурмана. — Чтобы до завтрашнего утра... я тебя не видел. — Как скажете, мой Господин. Доброй ночи, — прошелестел дворецкий и растворился в тенях кабинета.       В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием мальчика, чья душа теперь принадлежала монстру дважды.