Любить и быть убитым

      Моя прелестная кукла — Джим Маккен, исполняющая главную роль в тщательно спланированной драме. Такая прекрасная и абсолютно пустая внутри.       Необычайно приятно наблюдать за тем, как эта несчастная душа страдает и мучается, не в силах что-либо предпринять. Она смеялась и плакала, радовалась и злилась, ненавидела и любила исключительно по моей прихоти. Изначально, игра в кукловода казалась интересной и несколько захватывающей, но даже любимая игрушка может наскучить.       Должен заметить, на момент заключения контракта мой юный господин был весьма притягателен в своем пороке: циничный, жестокий, соблазнительный. Он играл людьми, будто фигурами на шахматной доске, добивался целей любыми, даже самыми коварными способами, оставляя чужое мнение за своей миниатюрной спиной.       Такой Алоис Транси вызывал небывалый аппетит. Но в какой-то момент марионетка начала ломаться — её нити обрывались одна за другой. Теряя былое очарование и лоск, она превращалась в жалкую тряпичную куклу. А какой прок в сломанной игрушке?       Это наивное дитя всерьез полагает, что контракт с демоном - нерушимая сделка. Пожалуй, в этой слепой убежденности есть доля очарования, на время спасающая его погрязшую в похоти, третьесортную душонку. Нерушимая вера в обещание, данное монстру, обещание, которое позже будет оплачено жизнью… Как любопытно.       Было.       Пылающая страсть внутри него выгорела слишком быстро без остатка и следов пепла, истлевши, развеялась по ветру его ненужных чувств. Я мог бы наблюдать за этим вечно: раз за разом ставить на повтор момент разлома его души, миг расцвета его ненависти к миру, к людям и к самому себе. Его гнев и жажда мщения, словно тайфун, накрывали всех вокруг, сметая неугодных и внушая первобытный страх обидчикам.       Даже без моей помощи он смог бы с легкостью одурачить ту жирную свинью и стать господином поместья. Я уверен в этом.       Безумие и безрассудство переполняли его, неукротимым штормом обрушиваясь на окружающих. Он без спроса втягивал всех в свой неистовый танец, заставляя цепенеть и подчиняться. Заставляя смотреть только на него, так и говоря: — "Я — Джим Маккен, я живой!" — восхитительно. Однако мне нужно больше. Намного больше страсти.       Подобной закуской дьявольский аппетит не унять. Наш голод бессмысленно сравнивать с человеческим, он не поддается ни одному из известных измерений. В своем ничтожестве люди грезят о том, чтобы жить долго и счастливо, не зная бед, мы же желаем лишь утолить необузданную жажду. И чем изысканнее жертва, тем дольше ты остаешься удовлетворенным.       Стоит отметить, что вкусовые предпочтения и способы охоты у демонов разнятся. Кому-то хватило бы и малого, но не мне. Как и Себастьян Михаэлис, в своем высокомерии я желаю лишь лучшего - исключительно высококлассного ужина, достойного моей персоны.       Способов демонической охоты не счесть, но я предпочитаю обман. Сродни смертельному яду, он проникает внутрь, даря жертве обманчивое чувство эйфории. Она умирает медленно, не замечая близости конца, словно запутавшаяся в паутине бабочка. Хищник привык играть с добычей прежде чем сожрать её, здесь действует тот же принцип.       Как только капкан захлопнулся, у жертвы не остается ни единого шанса: душа будет обналичена, как чек в банке, в ту самую секунду, когда демон исполнит свое обязательство. Невообразимое наслаждение доставляет предсмертная агония, когда жертва уже подана на стол. Видеть мольбу в обезумевших от страха глазах; смотреть, как жалкое существо, помыкавшее тобой мгновение назад, теперь корчится и ползает на коленях, вымаливая пощаду… Тот миг, когда "еда" осознает, что надежды нет, необычайно сладок. И когда столовое серебро уже наточено, а специи ждут своего часа, кульминацией драмы становится отчаяние.       Горькое, терпкое и густое — моё любимое блюдо.