8
18 февраля 2026 г., 18:11
На дворе стояла глубокая ночь. Гнетущий мрак поглотил звездное небо, стянув его в тяжелое безмолвное полотно. Усталый, но непривычно воодушевленный, Алоис в сопровождении камердинера Оскара возвращался в свои покои после долгих часов в библиотеке. Впервые за долгое время он ощущал эмоциональный подъем, сравнимый с первым глотком морозного воздуха после долгого заточения.
Всё шло своим чередом: его осторожно раздели, умыли и, облачив в тонкое ночное белье, уложили в постель, услужливо и равнодушно пожелав спокойной ночи. Стоило камердинеру выйти, как Транси сбросил заботливо подоткнутое одеяло и вальяжно раскинулся на кровати. Он посмотрел на балдахин, который целый год казался ему крышкой собственного гроба, и широко улыбнулся.
Улыбнулся. Искренне, по-настоящему.
Впервые ему хотелось смеяться от чистой радости, а не в приступе отчаяния. Мысли о грядущем побеге накрыли его с головой. Погрузившись в фантазии, он так и лежал на спине, небрежно раскинув руки и изредка, по-детски, болтая ногами. Весь мир казался теперь лишь декорацией, которую он вот-вот оставит позади.
— Кажется, вы не поняли, господин. Вашему путешествию не суждено состояться.
Голос с треском разрезал тишину, выливая на Транси ушат ледяной воды. Глубокий, бархатистый бас, который Алоис так любил, теперь сотрясал саму реальность; на мгновение мальчишке показалось, что земля под поместьем истерично задрожала.
— Клод… — Алоис сглотнул подступивший к горлу ком.
Дворецкий замер у кровати в своей привычной, элегантной манере.
— Разве я разрешал тебе заходить в мои покои? — Транси отчаянно пытался перехватить инициативу, выравниваясь с демоном и встречаясь с ним взглядом.
Второй раз за день. Второй чертов раз за чертов день. Однако теперь вместо привычного янтаря на него смотрели два яростных багровых факела. Алоис знал свое «восхитительное проклятие» достаточно долго и видел его в разных обличьях, но то, что стояло перед ним сейчас, нельзя было назвать Клодом Фаустусом.
Пугающая, клокочущая темная масса, смотрела на него из темного, интимного уголка комнаты. Повисла удушающая тишина, в которой слышался лишь стук собственного сердца.
Даже не имея возможности в полной мере рассмотреть внешний вид своего дворецкого полностью, Алоис испугался — так сильно, что зуб на зуб не попадал. Он лишь судорожно приоткрыл рот, тщетно пытаясь сделать вдох, и провалился в оцепенение, словно помешанный. Темная масса с раздражающим скрежетом вибрировала в воздухе, и только два багровых маяка хаотично подрагивали в темноте. Наконец Клод оборвал затянувшееся молчание:
— Ноги твоей не будет за порогом поместья Транси. Знай свое место.
Алоис всё еще пребывал в трансе, но эти последние слова подействовали как хлесткая пощечина, вырывая его из цепких объятий ужаса.
"Свое место?" — эхом отозвалось в голове.
А какое вообще у него было место? И было ли оно когда-нибудь? В этой роскошной тюрьме он чувствовал себя не владельцем, а лишь частью интерьера, которую Клод не намерен был отпускать.
Место в нищей деревеньке, где он воровал еду для Луки? В подвалах этого самого дома или в постели его прежнего "хозяина"? А может, то самое место, которое украл Сиэль Фантомхайв - об этом месте шла речь?
Чувство несправедливости и гнева закипало внутри мальчишки, выжигая липкий страх. Осторожно сев на постели, Алоис лихорадочно подбирал слова. Он больше не был безграмотным невеждой или наивным дураком, чтобы вестись на дешевые провокации. Фаустус явился не просто так; он не случайно утратил человеческий облик и не просто из принципа запрещал поездку. Ответ лежал на поверхности. Замкнув свою петлю Мёбиуса, мальчишка прикусил губу и отважился взглянуть в хищные красные глаза в третий раз.
— Исполняй условия контракта, — твердо произнес он на выдохе, с оттенком усталости. — Отъезд не отменяет договора. А находясь рядом со мной, ты, как я вижу, и не чешешься. Обязанности няньки стали в тягость?
Договорить он не успел. Тяжелая темная масса с глухим свистом обрушилась сверху, вминая его в перину. Тело предательски оцепенело. Нечто, напоминающее конечности, стальными тисками обхватило его запястья. Алоис отчетливо услышал сухой хруст - то ли ломались деревянные балки кровати, то ли его собственные кости; в этом хаосе чувств грань реальности стерлась. Над ним нависал огромный сгусток темной материи, хаотично пульсирующий, будто пытающийся собраться воедино.
Воздуха катастрофически не хватало. Силы покидали его, как вдруг нечто скользкое и горячее очертило влажную дорожку от пупка к подбородку. Алоис осознал, что это язык, лишь по тактильному ощущению - бесцеремонному, обжигающему, пробравшемуся под шелк ночной рубашки.
Руки занемели и болезненно посинели, кончики пальцев покалывало льдом. Но внизу, вопреки ужасу, разгорался настоящий пожар, наливаясь тяжелой, горячей кровью. Транси вспыхнул от стыда и жгучего осознания: он законченный извращенец, если его доводит до такого состояния антропоморфная тварь с голосом Фаустуса.
Дышать становилось всё труднее. Он попытался дернуться, пошевелить хотя бы пальцем, но был обречен. Единственное, что у него осталось - затаившийся на дне легких отчаянный крик. Собрав остатки кислорода в груди, он смог выдавить лишь хриплое:
— Я приказываю… отпусти меня!
Удивительно, но густой мрак медленно начал отступать, покорно втягиваясь в тени, из которых явился. Алоис подорвался с постели, судорожно хватая ртом воздух и неверующе глядя в угол комнаты. Там, в непроглядной мгле, всё еще горели два свирепых красных огня.
Сработало.
Ясная мысль сверкнула в помутневшем сознании, подобно молнии в чистом поле, мгновенно выжигая остатки парализующего страха. Догадка оказалась верной. Значит, нужно давить до конца.
— Ты будешь ждать меня здесь, понял? — прохрипел Транси, едва узнавая собственный голос. — Без права выходить за порог поместья до самого моего возвращения. Это приказ, черт тебя дери!
Сгусток зловеще клокотал в тишине, но постепенно багровое зарево сменилось привычным янтарным свечением. Из темноты выступила привычная величественная фигура дворецкого. Клод медленно обернулся к мальчишке, одаряя его своим фирменным равнодушием.
Однако что-то изменилось. В этом ледяном безразличии сквозила странная, пугающая безысходность. Фаустус всматривался в глубину расширенных голубых зрачков Алоиса, будто пытаясь выудить оттуда ценное сокровище, но в конце концов лишь лениво кивнул в знак согласия. Демон испарился так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь вереницу незаданных вопросов.
Транси сидел на кровати, ошарашенно приоткрыв рот; в этот миг он больше походил на слабоумного, чем на знатного графа. Только у этого "слабоумного" всё еще пульсировало внизу, напоминая о недавней близости с монстром. Он тщетно пытался проанализировать произошедшее, найти хоть какое-то логичное оправдание поведению Клода, но мысли рассыпались.
Что-то фатальное случилось в этой комнате. Алоис чувствовал это всем существом: точка невозврата пройдена, вектор задан, и изменить его было уже невозможно.
***
Ровно через месяц граф Транси, облаченный в вызывающе яркое фиолетовое пальто, покидал гнетущие стены поместья. С собой у него был лишь небольшой багаж, вокруг которого уже вовсю хлопотал пожилой кучер. Прислуга выстроилась в холле. Слуги желали юному господину доброго пути, успехов в учебе и счастья, прощаясь с ним — возможно, навсегда. И только мрачный силуэт Клода безмолвно застыл у дверей, не выражая ровным счетом ничего. Закончив затянувшееся расставание, Алоис направился к выходу почти вприпрыжку, звонко отчеканивая шаг невысокими каблуками. Но у самого порога, рядом с этой живой "холодной тьмой", он резко остановился. Игриво вскинув свои бездонные глаза на дворецкого, Алоис обнял его за плечи и прошептал в самое ухо: — Дождись меня. Настигни меня через четыре года — так же, как в ту самую ночь в лесу. Его руки медленно соскользнули по груди Клода, и в следующее мгновение Алоис исчез за порогом. Дверь отрезвляюще хлопнула, разнеся гулкое эхо по всему холлу и оповещая мир о долгом отъезде хозяина. Слуги начали неспешно расходиться по делам, а дворецкий еще очень долго продолжал смотреть на закрытую дверь.
