Любить и быть убитым

      Поездка в морг подтвердила худшие опасения Клода. Тело, выловленное из Темзы, оказалось виртуозной мистификацией. На мертвеце действительно был фамильный перстень, но демон сразу почуял неладное: это не было ни случайностью, ни простым совпадением.       — Merde... — Алоис выпустил тонкую струйку дыма, лениво наблюдая, как она тает в полумраке кареты. — Значит, меня решили похоронить заживо. И не просто похоронить, а с почестями государственного изменника.       — Это фикция, — прошелестел Клод, когда экипаж тронулся. — Труп подготовили заранее, а перстень надели на палец уже после смерти.       Алоис лишь рассмеялся, глубже откидываясь на бархатные подушки и прикуривая новую сигарету.       — Как мило. Клод, это становится по-настоящему занимательно. — Юноша резко подался к окну, за которым расстилался серый, задыхающийся в смоге Лондон. — Я только успел привыкнуть к солнцу и нормальному вину, а это жабье болото уже пытается затянуть меня на дно. Неужели в Англии мне просто не могут дать и дня покоя?       — Ситуация куда изысканнее обычного убийства, мой Господин, — отозвался демон, поправляя очки. — Если Королева примет это поддельное признание, дом Транси перестанет существовать. Ваши земли, счета в банках и даже эти сигареты будут конфискованы в пользу Короны.       Алоис хмыкнул, демонстративно стряхивая пепел прямо на безупречную штанину дворецкого.       — И что потом? Фееричное возвращение Джима Маккена без гроша в кармане?       — Хуже, — Клод поднял глаза, и в них блеснул холодный металл. — Вы станете «никем». Человеком без имени, за которым будет охотиться каждый констебль. Вас нельзя будет убить официально — ведь вы уже мертвы. Вас попросту сотрут. А тот, кто подбросил тело, займет ваше место в тенях, забирая остатки вашего влияния..       — Они хотят растоптать меня, Клод? Снова? — Алоис нервно рассмеялся, делая тяжелую, глубокую затяжку. — Видимо, кто-то возомнил себя искусным кукловодом…       — Кстати, о письме Королеве, оно составлено безупречно, — продолжал Клод, подчеркнуто игнорируя колкость хозяина. — В нем упомянуты детали ваших парижских встреч, недвусмысленно намекающие на предварительный сговор с французским дворянством. Тот, кто это затеял, находится в шаге от вас.       — Пффф, мой максимум сговора с этими лягушатниками — оргия на Монмартре, о которой французская полиция до сих пор вспоминает с содроганием, ха-ха-ха.       Он запрокинул голову, заходясь в почти истеричном надрывном смехе, и выпустил густое никотиновое облако.       — Может, это ты, Клод? — полушутя протянул Транси, вглядываясь в непроницаемое лицо дворецкого.       — Я убил вас и убью еще раз совершенно иным способом, мой Господин. Подобные детские забавы не доставляют мне удовольствия, — ровно отозвался демон. — Подделывать письма, пачкать руки в чернилах слишком мелочный метод для моей природы.       Юноша фыркнул, чувствуя, как карета замедляет ход, въезжая на гравийную аллею поместья.       — С’est assez... — капризно протянул он, морщась от головной боли. — Хватит с меня на сегодня мертвецов и теорий заговора. Я хочу немедленно смыть с себя этот трупный запах. Приготовь ванну, горячую, до кипятка и что-нибудь жирное... я чертовски проголодался. И не забудь бокал вина. Нет, лучше сразу бутылку.       Дворецкий покорно склонил голову, и в полумраке кареты блеск его очков показался холодным и хищным.       — Как пожелаете, мой Господин. К вашему возвращению в спальню всё будет готово.       Алоис лишь устало кивнул, прислонившись лбом к холодному стеклу с раздражением отбросив окурок в угол кареты. Поездка в морг выжала из него последние силы, оставив лишь липкое чувство брезгливости и голод.       Экипаж замер у парадного крыльца, разрезая густой лондонский туман светом масляных фонарей. Мрачная тень, чьи движения всегда напоминали пугающе отточенный механизм, бесшумно скользнула на мокрый гравий. Не дожидаясь, пока заспанная прислуга подбежит к подножке, Клод распахнул дверцу, властно и собственнически протягивая руку.       Юноша медленно выбрался из кареты, кутаясь в промокшее пальто. Его взгляд, мутный от усталости, лениво скользнул по шеренге новых слуг, застывших в холле. И тут он замер. Среди одинаковых и скучных слуг мелькнуло живое лицо - Юный лакей Генри. Светлые, чуть вьющиеся кудри выбились из-под накрахмаленного чепца, а в карих глазах, прикованных к вернувшемуся господину, читался не только страх, но и искреннее, почти детское любопытство.       Алоис, тяжело опираясь на ладонь Клода, вдруг замедлил шаг прямо напротив мальчишки. Его губы дрогнули в тонкой, хищной улыбке.       — О... а это кто у нас? — капризно протянул Транси, намеренно игнорируя то, как мгновенно закаменело лицо его дворецкого. — Клод, неужели ты нашел что-то симпатичное, пока меня не было?       Мальчуган густо покраснел, поспешно склоняя голову, но Алоис тут же приподнял его подбородок кончиком своего мундштука, заставляя смотреть прямо на себя.       — Как тебя зовут, petit? — выдохнул он, обдавая лакея запахом табака и холода.       — Г-генри, милорд... — пролепетал юноша, не смея поднять глаз.       — Генри... — повторил Алоис, пробуя имя на вкус, словно дешевый десерт. — Какое простое, крестьянское имя. Клод, разве я не говорил, что мне наскучили невзрачные вещицы? Впрочем... — он скользнул взглядом по дрожащим плечам лакея. — Кудряшки вполне сносные. Распорядись, чтобы через десять минут Генри принес мне свежие полотенца в ванную.       Клод почувствовал, как внутри него что-то глухо лязгнуло. Демон медленно повернул голову к лакею, и блеск его очков в этот миг был сопоставим с лезвием гильотины.       — Лакей еще не прошел надлежащий инструктаж для обслуживания ваших покоев, мой Господин, — голос Клода вибрировал от сдерживаемого, ледяного рокота. — Я сам подам вам всё необходимое.       В мгновении, юноша резко обернулся, издав короткий издевательский смешок, от которого притихшие в холле слуги разом втянули головы в плечи. В огромном зале воцарилось полное безмолвие, казалось, было слышно, как догорают фитили в настенных бра. Горничные испуганно переглядывались, а бедный Генри, ставший невольной причиной раздора, перестал дышать, побледнев до синевы.       — Не прошел инструктаж? Неужели? — Алоис подошел к Клоду вплотную, почти касаясь его груди. — Значит, мой «идеальный» дворецкий настолько некомпетентен, что не смог обучить одного мальчишку элементарным вещам?       Демон не шелохнулся, но атмосфера вокруг стала настолько тяжелой, что лакеи в дальнем конце шеренги невольно попятились в тень. Мальчишка звонко рассмеялся и играючи, направился к лестнице, намеренно задев Генри плечом, словно помечая свою новую собственность.       — Инструктаж проведешь завтра, Клод. А сегодня я хочу видеть в своей ванной что-то более живое, чем твои вечные нравоучения. — бросил он через плечо, уже стоя на первой ступени. — И не забудь про вино.       Краткий, безупречный поклон. Клод действовал с пугающей скоростью и грацией. Пока слуги окаменели, не смея поднять глаз, дворецкий уже отдавал распоряжения на ходу, направляясь к кухне.       Через полчаса в ванной комнате, облицованной тяжелым мрамором, уже клубился густой, ароматный пар. Клод собственноручно наполнил огромную чашу водой, добавив туда терпкие масла, и теперь стоял у столика, сервируя поздний ужин. На серебряном блюде истекало соком жирное мясо, а в хрустальном бокале мерцало густое, почти черное французское вино.       Алоис, небрежно сбросивший в спальне одежду и оставшийся в одном халате, вошел в ванную, щурясь от жара.       — Наконец-то... — выдохнул он, подходя к Клоду. — Этот запах мертвечины в морге, я думал, он никогда не выветрится.       Он взял бокал из рук дворецкого, намеренно касаясь его пальцев своими. Сделав долгий глоток, Алоис прикрыл глаза от удовольствия. От жара на его ключице выступила мелкая испарина, и Клод, вопреки своей обычной бесстрастности, невольно проследил взглядом за тем, как капля влаги скользит вниз, к вырезу халата.       Изящно вернув бокал на серебряный поднос, граф беззаботно сбросил шелковую преграду. Кусок ткани скользнул по плечам, обнажая бледную, уже порозовевшую от пара кожу. Алоис опустился в мраморный резервуар, наполненный ароматными маслами и густой пеной, позволяя уставшим мышцам наконец расслабиться.       Клод отставил поднос. Медленным, почти ритуальным движением он стянул перчатки и, закатав рукава фрака, обнажил крепкие, широкие предплечья.       Подойдя к изголовью ванны, демон по-хозяйски запустил пальцы в намокшие светлые волосы. Его прикосновения были пугающе нежными и одновременно властными. Клод втирал душистое масло в кожу головы, элегантно скользя ладонями за аккуратными ушами и по чувствительной линии шеи, заставляя Алоиса невольно выгибаться навстречу этим рукам.       В этот момент в дверь ванной робко, почти неслышно постучали. Дворецкий мгновенно замер.       — Войди, — капризно приказал Алоис, ниже опускаясь в дымящуюся воду.       На пороге появился Генри. Юноша прижимал к груди стопку белоснежных полотенец, его лицо раскраснелось от жара, а руки заметно дрожали. Он не смел поднять глаз, чувствуя на себе тяжелое, почти физически давящее чужое присутствие. Клод медленно выпрямился, возвышаясь над ванной, словно темное, ожившее изваяние.       — Я... я п-принес полотенца, как вы велели, милорд, — пролепетал лакей, едва не роняя ношу.       — Подойди ближе, малыш, — Алоис лениво вытянул из воды влажную руку, подзывая мальчика коротким жестом пальцев. — Клод сегодня такой угрюмый... Расскажи мне что-нибудь забавное. О чем шепчутся на кухне? Тебя здесь не обижают?       Дворецкий плавно отступил в тень к сервировочному столику. Его движения были подчеркнуто спокойными и в то же время пугающими. Уверенно взяв бутылку, он принялся наполнять хрустальный бокал.       — Лакей принес полотенца и может быть свободен, — прошелестел демон, поднося вино. — У него есть обязанности в восточном крыле.       Алоис лишь рассмеялся, наблюдая, как Генри буквально вжимается в дверной косяк. Пар в ванной стал невыносимо плотным, пропитанным ароматом горького померанца. Бесстыдник откинул голову на мраморный бортик, позволяя мокрым золотистым прядям прилипнуть к бледным плечам. Его взгляд, подернутый пьяной дымкой, замер на бедном слуге, который топтался у входа, не зная, куда деть дрожащие руки.       Клод сжал пальцы на ножке бокала так сильно, что хрусталь отозвался жалобным, едва слышным треском. Он сделал резкий шаг вперед, перекрывая лакею обзор на наготу Алоиса, но юноша лишь издевательски приподнял бровь.       — Подойди и проверь, не слишком ли остыла вода. — издевательски протянул Транси, и в его голосе прорезались нотки изысканной жестокости. —Подойди и проверь, не слишком ли остыла вода.       Мальчишка, сглатывая ком в горле, на негнущихся ногах подошел к краю огромной чаши. Когда он склонился, Алоис медленно, с пугающим изяществом, поднял из воды ногу. Белоснежная кожа блестела от капель, а пяточка, порозовевшая и распаренная от жара, коснулась края ливреи лакея.       Генри замер. Перед ним был не просто граф, а живое, запретное искушение, от которого веяло ароматом греха и дорогих масел, никогда не ведомых мальчишке доселе. Алоис подмигнул ему, с упоением наблюдая, как по шее лакея ползет густой румянец, а его дыхание становится рваным и прерывистым.       — О... кажется, вода всё еще слишком горячая, — прошептал Алоис, хищно щурясь и медленно ведя влажной ступней по бедру мальчика. — Смотри на меня, не отводи глаз. Хочешь узнать, насколько гладкая у меня кожа?       В этот момент нож в руках Клода с сокрушительным звоном вонзился в деревянную доску, пройдя в миллиметре от пальцев самого демона. Дворецкий оказался рядом в одно мгновение. Его рука, мертвой хваткой легла на затылок лакея, с силой вминая его подбородок в грудь и заставляя уткнуться взглядом в пол.       — Кажется, несмышленый слуга забыл о правилах приличия, — прошелестел Клод. — Прошу прощения, мой Господин. Я немедленно исправлю эту оплошность.       — Не будь таким занудой, Клод! — бросил он, откидываясь назад. — Лучше подай мне мясо. А Генри... Генри может идти. Пока его штаны совсем не стали ему тесны.       Бедолага, побледнев до синевы, выронил полотенца и буквально вылетел из ванной. Тяжелая дубовая дверь хлопнула, оставив в комнате звенящую, предвещающую бурю тишину. Алоис звонко и громко рассмеялся, прикладываясь к бокалу и наслаждаясь тем, как искрит воздух вокруг его взбешенного дворецкого.       — Ваше поведение, мой Господин, переходит всякие границы допустимой распущенности.       Граф лишь лениво прихлебнул из бокала, подставляя разгоряченное лицо под тяжелые капли пара.       — О, неужели наш идеальный дворецкий решил прочитать мне нотацию? Мальчик просто... освежает интерьер.       Клод в один шаг преодолел расстояние до ванны. Он навис над Алоисом угрожающе, грозясь испарить воду в ванной до последней капли. Дворецкий бесцеремонно перехватил тонкое запястье, хрусталь жалобно звякнул о мраморный бортик, чудом не разбившись.       — Освежает? — Клод бесцеремонно перехватил запястье Алоиса, заставляя того выпустить бокал. — Вы дразните дворнягу, забывая, что находитесь в клетке с волком.       Он сжал пальцы на бледной руке юноши куда сильнее, чем требовали приличия. С холодным, почти садистским удовлетворением демон подметил, как на тонкой коже мгновенно расцветают багровые пятна. Алоис дернулся, пытаясь высвободиться, но Клод держал крепко, принуждая смотреть в лицо.       Юноша дерзко оглядел нависающую над ним массивную фигуру и, вместо того чтобы отпрянуть, резко подался вперед. Пена к этому моменту почти полностью осела, превратившись в редкие белые клочья.       — Ох, Клод... — выдохнул он, и в его голосе прорезалась тягучая, порочная издевка. — Если ты так сильно хотел рассмотреть меня поближе, мог бы просто попросить. К чему эти грубые прелюдии?       Алоис широко, бесстыдно расставил ноги, выставляя напоказ всё, что до этого скрывала вода, и насмешливо вскинул подбородок. Он мазнул свободным коленом по груди Клода, намеренно пачкая безупречный фрак, заставляя демона ощутить обжигающий жар своего тела сквозь плотную ткань. Усмехнувшись, демон медленно склонился, пока его бледные тонкие губы не оказались у самого уха юноши.       — Вы слишком стремитесь быть съеденным, мой Господин, — прошелестел он, и этот шепот пробрал Алоиса до костей. — Но не обольщайтесь.       Клод обдал его шею ледяным дыханием, едва не касаясь кожи своими бесцветными губами, отчего по телу юноши пробежал электрический разряд. — Когда придет время, я не буду церемониться и лично разделаю вашу душу подав её к столу с веточкой свежего розмарина.       Дрожь и жар, которые Алоис почувствовал в этот миг, болезненным и сладким узлом стянулись в паху. Он непроизвольно сжал маленькие аккуратные пальчики на ногах, подминая их ближе к груди.       — Пора отойти ко сну, милорд.       Алоис резко выпрямился, поднимаясь в полный рост. Вода с шумом стекала по его худощавому телу, оставляя блестящие дорожки на порозовевшей коже.       — Вытри меня и отнеси в кровать.       Дворецкий молча взял тяжелое подогретое полотенце. Его движения оставались безупречными, но, когда он шагнул вперед, чтобы обернуть ткань вокруг изящной талии господина, его взгляд на мгновение замер. Густой пар не смог скрыть бесстыдно подрагивающей плоти внизу живота. Тьма резким движением расправила плотную ткань, намереваясь скрыть бедра юноши и прервать этот затянувшийся сеанс бесстыдства.       — Оставь это, ткань только раздражает мою кожу, — капризно бросил он, выходя из воды.       Клод молча подхватил обнаженного, влажного юношу на руки, не обращая внимания на то, как сукно черного фрака мгновенно пропитывается мыльной водой. Он вынес Алоиса из пара ванной в ледяную тишину спальни, где единственный острый луч света из приоткрытой двери вонзался в темноту, высвечивая край тяжелого балдахина. Демон бережно, с какой-то извращенной аккуратностью опустил хрупкое тело на красный бархат. В этом слабом, почти призрачном свете капли воды на бледной коже блестели, словно рассыпанная ртуть.       Юноша замер прямо перед дворецким, не скрывая своего явного, пульсирующего возбуждения. Его взгляд, затуманенный лихорадочным азартом, впился в непроницаемое лицо демона. Мальчишка с вызывающей медлительностью провел кончиками пальцев по своей мокрой груди, спускаясь ниже, к животу, намеренно задерживаясь там, где кожа была особенно чувствительной.       С трудом игнорируя провокацию дворецкий потянулся к сорочке, намереваясь облачить хозяина в подобающее одеяние, но юноша резко перехватил его руку.       — Я буду спать голышом, — капризно прошептал он, откидываясь на подушки.       В тусклом луче света Клод отчетливо видел, как грудь Алоиса тяжело вздымается, а его возбуждение, ставшее еще более явным в прохладе комнаты, пульсировало, требуя разрядки. Юноша медленно, глядя демону прямо в глаза, плавно спустился ниже, к самому паху.       — Мне не нужна твоя помощь. Я хочу остаться один... — выдохнул он, и его рука замерла, осторожно лаская розовую головку плоти.       Театрально откинувшись на подушки граф осторожно сжал себя и лихорадочно двинулся рукой глядя демону в глаза, определив ритм он заставлял видеть каждое точное движение.       — А теперь — вон. Это приказ. – заскулил юноша, едва ли не задыхаясь.       Клод застыл, и в этой тишине было слышно лишь горячее прерывистое дыхание его господина.       — Как пожелаете. — Клод отвесил безупречный, пугающе низкий поклон, медленно отступая во мрак. — Не забывайте, кому на самом деле принадлежит каждая клетка вашего тела.       Едва тень Клода исчезла, юноша сорвался.       Сдержанный ритм сменился неистовым, почти болезненным движением. Он закинул голову назад, впиваясь зубами в розовые губы с трудом сдерживая рвущийся наружу вскрик. Бледные, пугающе тонкие губы Клода и его ледяные пальцы маячили в сознании словно вспышки фейерверка.       — Клод... — сорвалось с губ приглушенным стоном вперемешку с тяжелым всхлипом.       Алоис двинулся резче, безжалостно толкаясь в собственную руку. Он ненавидел это чувство — то, как его тело предательски отзывалось на холодную жестокость демона; то, как немело горло от безумного желания почувствовать на вкус его острый язык; то, как мелко тряслись бедра в ожидании жесткого, сокрушительного проникновения.       Резкий спазм скрутил тело. Алоис выгнулся дугой, судорожно вцепившись свободной рукой в простыни, и обильно кончил, пачкая горячей жидкостью плоский живот. Вспышка удовольствия была короткой и острой, как удар ножа, а за ней мгновенно последовала удушающая, липкая пустота.       Он обессиленно рухнул на кровать, тяжело дыша. Возбуждение ушло, оставив лишь жадную дрожь в коленях и острое чувство пустоты.       — Клод? — позвал он негромко, почти жалко.       Ответа не последовало. В темноте луча не было ни звука, ни движения. Алоис свернулся калачиком на огромной постели, внезапно почувствовав, как сильно промерзли его босые ноги.       В этот момент в глубине коридора послышался приглушенный, короткий вскрик, который тут же оборвался.