Умирая от любви

      Рон расхаживал в кабинете Поттера из угла в угол, обкусывая кожу на пальцах и напряжённо ожидая. Гарри не было уже час, и когда дверь наконец-то скрипнула, Уизли едва не подпрыгнул на месте. — Гарри! — заголосил он, всплёскивая руками. — Какого чёрта?! Объясни мне хоть что-нибудь! Сначала ты исчезаешь с этим мерзким Хорьком, потом то странное сообщение, а сейчас ещё и Фиссон! Что, поцелуй меня дементор, происходит?!       Но Поттер выглядел настолько измотанным, что единственное, на что хватило его сил, было приложить палец к губам, тихонько шикнув, и рухнуть в любимое роново кресло. Уизли подавился своим негодованием. Он принялся нелепо хватать ртом воздух, а потом и вовсе растеряно опустился на стул. — Никогда не связывайся с невыразимцами, — прошептал Гарри и прикрыл глаза. — Мерлин, ради каких-то отчётов…       Он болезненно поморщился, вгоняя Рона в ещё большее недоумение. — Хорошо, — наконец сдался Уизли. — В двух словах, что происходит? — У нас ещё один случай заражения неизвестными цветами Фиссона. Ищем решение проблемы, — сократив свой монолог до минимума, произнёс Гарри.       И Рон задумчиво замолчал. Поддавшись интересу, Поттер даже приоткрыл глаз и застал, как причудливым калейдоскопом эмоции на лице Рона сменялись от недоумения к осознанию и ужасу. — Это же не… — вскрикнул Уизли, заполошно тыкая пальцем в Поттера, но Гарри только тяжело вздохнул. — Нет, это не я, — без энтузиазма выдал он, хотя, по мнению Рона, энтузиазм должен был бить ключом. — Значит… Малфой? — и в голосе его слышалось столько непонимания и скрытого ужаса, что Гарри сначала подумал, что тот издевается. — Но… он же… Он сам писал, что там всё норм, и волноваться не о чем!       Поттер неопределённо пожал плечами. — Это сейчас неважно, Рон, — немного раздражённо сказал он. — Этот ублюдок Фиссон что-то знал. Если он создал эту дрянь, должны были остаться наработки, записи, хоть что-то… И нам это нужно найти. Ты понял?       И Рон не нашёл, что ответить.       Дни шли за часы, а часы за минуты. Гарри просиживал в аврорате целыми сутками, иногда с Роном, иногда без. Он разбирал отчёт за отчётом, но информации практически не было. Официально Фиссон и к торговле психотропными зельями не был причастен. По заверениям авроров, которые вели то дело, всем заправляла его жена, в то время как сам Карл едва ли представлял, что происходит. По всем официальным данным Карл Фиссон был исследователем, который долгое время работал с магическими растениями Северной Африки и понятия не имел ни о каких зельях. — Может он им из Африки контрабандой ингредиенты ввозил? Там же много всякого растёт? — предполагал Рон, вот только толку от его предположений не было. К месту, где могли бы храниться его наработки, авроров это никак не приближало.       Ещё и невыразимцы, как назло, не могли сказать ничего, что внесло бы ясность в методы лечения.       «Паразитические растения, прорастающие только в телах магов и некоторых магических существ. Основным питательным субстратом является магическая сила хозяина, однако само прорастание и контроль роста осуществляется за счёт некого неизвестного катализатора…» …       «Генотип цветов, сходен с генотипом цветов рода Vinca. Так же в межклеточном пространстве и в цитоплазме клеток были обнаружены вирусные частицы. Тип взаимодействия с клеткой предположительно интегративный, для повреждения проводится сравнительное исследование молекулы ДНК имеющегося образца и цветов Vinca herbacea». …       «Подтверждено встраивание в локус длинного плеча третьей хромосомы вирусной нуклеиновой кислоты. В результате нарушения структуры ДНК выявлены изменения в строении и свойствах растения, в том числе, переход к паразитическому образу жизни…»       И Гарри в сердцах отшвыривал очередные отчёты, которые и понимал-то через слово. Невыразимцы заявляли, что за такое короткое время они открыли невероятно много, но всё было не тем. И Поттеру только и оставалось что психовать и с ещё большим остервенением искать хоть какие-то записи Фиссона, потому что больше рассчитывать было не на что.       Так пролетела неделя, за которую авроры не продвинулись ни на шаг.

***

      Поттер стоял перед палатой Драко, не смея открыть дверь и зайти. Колдомедик как-то упомянул, что с момента оглашения диагноза Малфой почти ни с кем не общался, отвечал односложно, да и в целом не проявлял активности. Он запретил оповещать о диагнозе даже своих родителей, и Гарри действительно боялся того, как тот мог отреагировать на его знание.       Но желание увидеть его с каждым днём нарастало всё больше, настолько, что Поттер не мог сконцентрироваться даже на повседневных вещах. Малфой стал навязчивой идеей, и если раньше с этим ненормальным влечением можно было бороться, то увидев Драко такого… больного и беспомощного, доверчивого, Гарри понял, что пропал.       Дверь скрипнула непозволительно громко, и поток прохладного воздуха с тяжёлым запахом дезинфицирующих зелий ударил в лицо. Гарри поморщился, опасливо заглядывая в палату, но Малфой равнодушно смотрел в окно и даже не думал переводить на нарушителя спокойствия взгляд.       Кожа его, нездорово бледная, с проблесками синевы почти светилась, щеки впали, а губы покрылись неровной корочкой, и Гарри еле-еле подавил желание закусить свои. — Малфой, — произнёс Поттер, но голос его прозвучал на редкость сопливо и мерзко, настолько, что Гарри тут же замолчал, а Малфой, не веря собственным ушам, вскинулся на кровати, резко оборачиваясь.       В глазах его виделись растерянность напополам со злостью. Он осматривал Поттера с головы до ног, будто старался удостовериться в том, что это не очередная галлюцинация от обезболивающих зелий. — Что ты здесь забыл? — сипло произнёс он, словно сорвал голос. И Гарри подумал, что не хотел знать причину такого его состояния. Он медленно подошёл к кровати, и, пододвинув удобнее рядом стоящий стул, неуверенно присел на его край. — Как ты? — осторожно спросил он, чем заставил Малфоя нахмуриться и поджать губы. — Какого соплохвоста ты здесь забыл, Поттер?! — грозно сипел он. Повысить голос не получалось, и чем больше усилий прилагал Драко, тем сложнее ему было говорить. — Поиздеваться пришёл?       Он опасно сузил глаза, и в них одновременно читалось столько бессилия и боли, что у Гарри встал в горле ком. — Нет… нет, что ты… — он говорил задушено, опустив глаза и сжав пальцами свои колени. — Просто… мне жаль.       Малфой громко втянул воздух сквозь зубы, и Гарри понял, что зря он всё это сказал… да и сюда пришёл тоже. — В задницу себе засунь свою жалость, — прошипел он на одном дыхании, так зло, что Поттера пробрала дрожь. — Очень по-гриффиндорски, придурок! Вот только нафиг мне ни ты, ни твоя жалость не сдались!       С каждым новым словом он говорил всё удушливее, пока и вовсе не начал сухо кашлять, заставляя Гарри подскочить с места и, в инстинктивном желании помочь, протянуть к нему руки. — Не трогай меня, — Малфой отмахнулся даже раньше, чем Гарри успел что-либо сделать. — Меня от тебя кха… тошнит!       Он что-то невнятно хрипел, захлёбываясь кашлем, и в какой-то момент Поттеру даже показалось, что он слышал всхлипы. Драко сильно наклонил голову так, что волосы закрывали глаза и продолжал надрываться, держась одной рукой за грудь, а другой – стискивая одеяло. — Я… я позову колдомедика, — и только Гарри дернулся в сторону выхода, как Малфой перехватил его за запястье, резко дёргая вниз и вынуждая сесть обратно на стул.       Он не сказал ни слова, только зыркнул на Поттера злыми слезящимися глазами и продолжил давиться кашлем. На месте сидеть было невыносимо, и Гарри торопливо переводил взгляд с Малфоя на дверь, с двери на Малфоя.       Пальцы сжимали запястье аврора с такой силой, что на том месте после обязательно проступит синяк, но Поттер даже не пытался оторвать от себя руку Драко. Он несмело накрыл её собственной, стараясь утешить и хоть немного помочь, вот только вряд ли в своём состоянии слизеринец мог это заметить.       Постепенно кашель стихал, и Гарри выдохнул с облегчением. Шумное хриплое дыхание оглашало палату, Малфой медленно успокаивался и хватка его ослабевала. Поттер боялся лишний раз пошевелиться, и, казалось, даже дышал через раз. — Как же я это ненавижу… — прохрипел Драко, а после, Гарри не поверил своим ушам, в палате раздался удушливый всхлип. Затем ещё один. И ещё.       Плечи Малфоя отчаянно затряслись, а сам он короткими неловкими движениями принялся смахивать непрошенную влагу с глаз. — Малфой… — раздался шепот на грани слышимости, но даже его хватило, чтобы невыразимец вздрогнул и резко откинул в сторону руку Поттера, которую держал до сих пор. — Этот чёртов колдомедик тебе всё рассказал… — усмешка его напоминала истерическую. — Конечно, рассказал. Иначе бы ты не припёрся. Ну и как, нравится наблюдать за жалким мной, а, Поттер?       Он вскинул голову вверх, переводя на Гарри взгляд и смотря в упор. Глаза его, сощуренные до узенькой полоски, были неестественно красными. Влажные дорожки бежали по щекам, и Малфой морщился, когда не успевал их стирать, и капли срывались за ворот больничной рубашки.       Поттер не знал, что ему делать, у него всегда плохо получалось успокаивать плачущих людей, а таких неординарных, как Драко — тем более. Он был уверен, что бы он сейчас не сказал, Малфой воспримет это в штыки, а стоит до него дотронуться – зашипит и начнёт вырываться, как дикий кот. Гордый и независимый, что б его… — Малфой… ты… — рука против воли потянулась к постели Драко, но Гарри остановил её на полпути. — Заткнись!       Малфой быстро терял контроль над эмоциями, он уже вовсю тёр глаза, и тихие всхлипы всё больше напоминали детское хныканье. Он и сам всё сильнее напоминал большого несчастного ребёнка, и Гарри не мог на это смотреть. Плюнув на всё и решив – будь, что будет, он резко пересел со стула на край кровати Драко и, не давая тому опомниться, крепко обхватил за плечи и прижал к себе.       Сердце колотилось, как сумасшедшее, глаза зажмурены. Он ждал, что Малфой начнёт отбиваться и кричать, но тот подозрительно замер. Даже всхлипы на мгновение стихли. — Н-ненавижу это в тебе… — заикаясь, выдавил он, а после всё-таки уткнулся в подставлённую грудь. — Герой… г-грёбаный…       И, не выдержав, он зарыдал в голос. Цепкие пальцы ухватились за ткань красной мантии так отчаянно, будто от этого зависела чья-то жизнь. Малфой всхлипывал и выл, зарываясь носом в мантию Гарри, и Поттеру ничего не оставалось кроме как неуверенно поглаживать Драко по спине, позволяя выплакать всё, что тот в себе хранил.       Малфой успокаивался долго, но даже когда рыдания перестали сотрясать его тело, не спешил отстраняться. Гарри и подавно не было смысла отпускать слизеринца. Пусть и так, но он мог быть рядом с ним. — Как ты умудрился этим заразиться? — спустя долгое время произнёс Поттер. Малфой недовольно завозился на его груди, но мантию не отпустил. — Неважно… — буркнул он сонным голосом. Истерика забрала все его силы.       Гарри взглянул на светлую макушку с чуть грязными растрепанными волосами и, не сдержав себя, провел по ней рукой. — Ты ведь не ошибаешься в таких вещах… – продолжал задумчиво говорить Поттер. — Отвали.       И снова палату оглашали только два ровных дыхания. Драко не поднимал лица, всё больше расслабляясь в объятьях Гарри. Он медленно засыпал, и его уже не волновало ничего. Поттер вдыхал еле уловимый запах его тела вперемешку с дезинфицирующим зельем и странные мысли лезли в голову. Казалось бы, вот он, долгожданный Малфой, в его руках, а вспоминался пресловутый Фиссон со своей щипанной бородкой. И тем фиалом…       Что он там кричал, бешено вращая глазами? Магическая Британия сдохнет от своей любви?.. Почему от любви?       Гарри перевёл взгляд на тихого, доверчиво прижимающегося к нему Драко и поражённо замер.       «…прорастание и контроль роста осуществляется за счёт некого неизвестного катализатора…» — всплыл у него в голове фрагмент одного из последних отчётов невыразимцев. — Малфой, — взволнованно произнёс Поттер, на что Драко только невнятно промычал. — Ты в кого-нибудь влюблён?       В помещении повисла оглушающая тишина. Невыразимец медленно оторвался от Гарри и, устремив на него недоумённый взгляд, выдохнул: — Что? — Ну, понимаешь… я тут подумал… — заметался Поттер. — Фиссон же тогда кричал что-то про любовь… и в Отделе Тайн сказали, что нужен какой-то катализатор… Вот я и решил, может, цветы растут только у влюблённых людей?       Он встревожено посмотрел на Драко, но кроме его отрешённого выражения лица ничего не заметил и решился продолжить. — Вот я и спросил, влюблён ли ты в кого-то?       Малфой поджал губы и отстранился окончательно. Короткий толчок, и Гарри буквально свалился обратно на свой стул. — Это не важно, — неуверенно выдавил Драко. — И я не хочу об этом говорить.       Поттер закатил глаза. — Мерлин, я не прошу тебя назвать имя! — у Гарри почти получилось сказать это равнодушно, не показав, что кривит душой. — Просто да или нет. Одно слово.       Но Малфой молчал. Взгляд его метался по помещению в поисках решения, что закушенная нижняя губа ясно давала понять, но он его не находил. — Да или нет, Малфой? — напирал Поттер. — Скажи ты уже наконец! — Да! Да, чёрт возьми! Доволен! — лицо его было совершенно красным, и Гарри не мог понять, осталось ли это после истерики или произошло сейчас. Но Малфой был смущён, это бы и ребёнок понял. Он нервно комкал одеяло и боялся поднять взгляд. — Ладно… Хорошо, я понял, — растерянно бубнил Поттер, совершенно не ожидая такой яркой реакции. — Спасибо… что ли.       Он не знал, что мог ещё сказать. Это было неловко, но это давало зацепку. И, скомкано попрощавшись с обескураженным Малфоем, он вылетел из палаты, не замечая ничего вокруг. А после бежал так быстро, как не бегал даже в рейдах.       В субботу в министерстве практически не было людей, но Отдел Тайн со своим суточным графиком работы и здесь стал исключением. К моменту, когда Поттер влетел в седьмую лабораторию, где, как и раньше, изучали цветы, пот катился по его лицу градом. Парочка невыразимцев, что до этого стояла над столом под защитным куполом и плела какую-то сложную магическую сеть, встрепенулась и, бросив заклятье незаконченным, обернулась на дверь. —Хах… Простите… — задыхался Поттер. Он оперся на дверной косяк и сглотнул: пересохшее горло от долгого бега неистово драло. — Один вопрос… — продолжал хрипеть он. — В прошлом отчёте вы писали, что цветам необходим катализатор… Может ли им быть любовь?       Парочка переглянулась, шок от внезапного появления Поттера всё ещё читался на их лицах. Девушка робко шагнула из магического купола, на ходу снимая с себя защитные заклятья и внимательно глядя на Гарри, видимо, пытаясь убедиться в своём ли тот уме. — Ну, — неуверенно начала она. — Именно любовь, наверное, нет…       Гарри захотелось тут же рухнуть на колени, и девушка, судя по всему, это заметила, потому как поспешила исправиться. — Но если предположить, что катализатором являются определённая комбинация гормонов, то это может сработать.