Никогда не пишу стихов

Моя тётка — филолог и педагог, Человек из «библиотечного сообщества», Смеясь над моим детским комплексом, Успокаивала, что мелкий рост — не порок, Главное — мозг, остальное приложится. «Маленькая собака до старости щенок». Я пожимал плечами. Ну, Ок. Щенок взрослел, «кусался» матом, Предпочитал Сорокина, перечитывал Булгакова. Не оправдывал ожиданий, Среди отечественных изданий Искал «поконтркультурней, поиностранней». Щенок подрос. Уж не щенок — собака, Мечтает о дорожной пыли Керуака И в три часа, в ночи, строчит — писака… Раскидистыми буквами тетради — Из прихоти, интереса ради, Написанное убирает в стол. Правдоруб. Клык остёр. Скалит зубы, Получать за это ногой поддых — не привык. По-собачьи взвизгнув, наедине с собой — рычит. Долго лает в полумрак, хочет успокоится — никак. Отбесившись, Часто дышит, показывает язык. Успокоился, но шерсть, вздыбившись, Так и стоит. Пёс зарос, но нравится бунтаркам: «У тебя красивые печальные глаза, Как у овчарки…» Это не комплимент, констатация факта. Если бы пёс мог — поплакал бы. Тёмный романтизм, Как завещал Брэм Стокер Если мысль — это раненная утка, Я — спаниель. Кокер. Оставляя кровавый след, Всякий раз встречаю рассвет. Двадцать первый век — сам по себе Дефект. Пёс кусает свой хвост — Уроборос. Преданность — порок. Я бы от неё избавился, если б мог. Когда что-то гложет, Когда хочется выть на луну, Подойти к окну… Помни истину… Рождённый лаять летать не может. Ляг. Спи, Лапы крестом сложив. Отдыхай. Так или иначе — Все собаки попадают в Рай.