Он выкуривал пачку в день

Подходящее к концу лето словно бы разгоралось с каждым днем все сильнее, а осень, которая была уже не за горами, будто бы и не думала о себе напоминать. Маленький городок жил своей размеренной тихой жизнью. Такую жизнь не сравнить с жизнью в Детройте, Ричард отмечал это с каждым днём всё сильнее, размышляя о том, что большие города с их ритмом и суетой ему намного ближе. Пусть и материала для сравнения у него было немного. Насколько он мог судить, такая жизнь была не по душе и отцу Риду. Ричард продолжал заходить к нему периодически, они общались обо всём и ни о чём. Личной информации Гэвин практически не выдавал, зато мог часами распинаться о своём отношении к каким-нибудь современным проблемам, которые, по личному мнению Ричарда, священника провинциальной церкви вообще волновать не должны. Особенно долго, красочно и с таким обилием мата, что хотелось перекреститься от греха подальше, Рид рассказывал о том, как сильно он ненавидит всех этих гребаных андроидов. Это была, несомненно, его любимая тема. Ричард даже предположил, что андроиды отняли у него работу, на что Рид презрительно фыркнул и сказал, что такого специалиста, как он, ни один андроид бы не заменил. Когда же Ричард поинтересовался, в какой же сфере специалистом он был, Гэвин замолчал и перевел тему. Так они могли просиживать по несколько часов в день, и Ричард начинал замечать, что святой отец мало-помалу, но привыкает к его обществу. Всё чаще он звал его по имени, а прощаясь, каждый раз говорил, чтобы в следующий раз он не забыл принести ледяного пива. И Ричард не забывал. Никогда. Это было странно и необычно: сидеть в глубине церкви, напротив друг друга, потягивать пиво и говорить обо всём, что только могло прийти в голову. Ричард к такому не привык. И ему с каждым днём такое общение нравилось всё больше и больше. Точно так же, как с каждым днем все больше ему нравился отец Рид. Не признаваться себе в этой симпатии он считал глупым и иррациональным. Если уж он может испытывать такие эмоции по отношению к кому-либо, то отрицание их было бы нелогичным. Поэтому заходил он всё чаще, оставался с Гэвином всё дольше, совершенно не понимая, что следует делать дальше. В один из дней, уже подходивших к своему концу, когда по всему городу зажглись фонари, заливая своим мягким теплым светом улицы, Ричард, держа в бумажном пакете две бутылки пива, подошел к церкви и удивился впервые за это время закрытым дверям. Он нахмурился и дернул несколько раз большую резную ручку, чтобы убедиться — действительно закрыто. Ричард хмыкнул удивленно, и тут его зоркий взгляд поймал некий круглый предмет, заботливо засунутый за дверной косяк. При ближайшем рассмотрении предмет оказался подставкой под пивные кружки, какие обычно ставят в барах и других забегаловках. Название заведения на ней, разумеется, было. Бар находился на противоположной от церкви окраине города, и на поездку до него на такси необходимо было потратить не менее получаса. Ричард времени не жалел. Поэтому через тридцать минут он уже поднимался по ступенькам к небольшой двери, на манер ирландских пабов, обвешанной рекламами различных марок пива, виски и других популярных алкогольных напитков. Неясный шум был хорошо слышен еще на улице. Громкие голоса, о чем-то оживленно спорящие, были меньшим из зол, решил Ричард, когда до его слуха донесся звук, с которым обычно сталкиваются кулак и оказавшееся на его траектории лицо. Не медля больше ни минуты, Ричард вошёл и вовремя отклонил голову, когда рядом с его виском о стену разбился стеклянный бокал. Он оглядел бар, быстро анализируя происходящее и просчитывая наиболее верный и безопасный способ локализации происходящей катастрофы в рамках данного заведения. Отец Рид, сменивший рясу на черную рубашку, сейчас крепко держал за ворот какого-то бедолагу с окровавленной физиономией, сохранившего лишь жалкие крохи сознания, а половина обитателей бара сидела по углам, с любопытством, так свойственным провинциальным жителям, наблюдая за происходящим. Еще двое, в руках у одного из которых Ричард заметил горлышко от разбитой бутылки, стояли по обе стороны от пастыря, готовые в любой момент кинуться на него. Действовать нужно было незамедлительно. Благо, позиция у Ричарда сейчас была чертовски удобная. За общим шумом и громкой музыкой, его шагов почти не было слышно, а силуэт скрыла темнота тусклого барного освещения. Поэтому он легко прокрался к тому из соперников Рида, что держал в руке разбитую бутылку и, судя по позе, уже готовился напасть. Ричард вынырнул из темноты незаметно и ухватил руку мужчины в самом замахе, в одно мгновение резко выкрутив её. Остатки бутылки со звоном упали на пол. Рид обернулся на звук, совершенно теряя из виду второго соперника. — Гэвин! — предупредительно воскликнул Ричард, и пастырь, развернувшись на каблуках, толкнул мужчину, чей ворот всё еще сжимал в руках, в нападающего, тем самым повалив обоих на пол. Мужик, чью руку Ричард незаметно для себя выкручивал всё сильнее, уже прерывал маты мольбами о пощаде, поэтому, как только стало ясно, что Риду ничего не угрожает, Ричард оттолкнул от себя поверженного соперника и подошёл к священнику, не замечая пристальных взглядов, направленных на них двоих. — Что тут произошло? — спросил он голосом, по которому нельзя было сказать, что он только что уложил на лопатки человека. — Расхождение точек зрения, — хмыкнул Рид, вытирая с уголка губы кровь и проходя мимо Ричарда к барной стойке, где одним махом он опрокинул в себя бокал, на четверть наполненный янтарным виски. Не считая разбитой губы с почти переставшей сочиться оттуда кровью, из заметных повреждений была рассеченная бровь и, возможно, сломанный нос. Насчет последнего Ричард был не уверен, Гэвин все время выглядел так, будто ему только что сломали нос. Его белоснежная до этого колоратка была испачкана брызгами алой крови, принадлежащей самому Риду или кому-то из его соперников — точно сказать было нельзя. Костяшки на пальцах горели красным, и содранная, вероятно, о чужие лица кожа, сейчас обнажала редкие кровоподтеки. Гэвин закурил, и по всем его движениям Ричард понял одно — только что выпитый бокал у святого отца не первый. И даже в тройке первых не стоит. Он не покачивался, речь была уверенной — видимо, пить ему не впервой — вот только глаза затуманились, и пальцы подрагивали, норовя вот-вот переломить сигарету пополам. А то, что с тремя соперниками отец Рид даже в таком состоянии был способен справиться, говорило о том, что он далеко не всю жизнь провел в молитвах к Богу. Армия? Профессиональная борьба? — Расхождение точек зрения? — Ричард подошел ближе к стойке. — Это как же? Гэвин усмехнулся. — Эти трое, — кивнул он в сторону двери, за которой поспешно скрылись мужчины, — считали, что полицейские бесполезны, и их давно пора заменить андроидами. А я, — он затянулся, — считал, что эти трое давно не получали стулом по лицу. Вот видишь — очевидное расхождение точек зрения. Полицейские? Ричард сохранил этот факт в памяти, уверенный, что найдёт возможность правильно его применить. В этот момент к ним подошёл бармен с проблемным выражением лица. Ричард вопросительно взглянул на него. — Мужики, я боюсь, вам надо уйти отсюда, — словно нехотя проговорил бармен. — Какого хрена, Том? — фыркнул Гэвин. — Ну, во-первых, как бы те трое полицию не вызвали, а во-вторых, вы нервируете остальных клиентов. Пастырь обвел взглядом зал, где внимание всех гостей всё ещё было устремлено на них, и громко стукнул пустым бокалом о стойку. — Единственное в городе место с нормальным, блять, виски, — проворчал пастырь, отыскивая в карманах деньги, чтобы расплатиться, но Ричард перехватил его руку. — За мой счёт, — вкрадчиво сказал он и получил в ответ довольную усмешку. — Том, нам еще бутылку лучшего виски с собой, раз уж Ричи Рич платит, — рассмеялся пастырь, хлопнув Ричарда по плечу, а после обернулся к оставшимся в баре посетителям. — Больше не смею никак вас беспокоить, добрые люди. Как у нас обычно говорят, да пребудет с вами Божья благодать, и да дарует он вам мудрость, чтобы каждый из вас сначала думал, блять, перед тем, как что-то говорить. Всё произошедшее можете считать притчей моего собственного сочинения. С этими словами он развернулся на каблуках и вышел из бара. Ричард проводил его взглядом, расплатился за бутылку виски и, попросив вызвать им такси, вышел следом. Ночь принесла с собой долгожданную прохладу, отец Рид стоял на парковке, втягивая носом свежий воздух, смешанный с густой ночной тишиной, какая обычно бывает в маленьких городах. Ричард встал рядом, не отказывая себе в удовольствии периодически посматривать на святого отца. Это было странно и, вероятно, не совсем правильно, но кровоподтеки на грубом и хмуром лице, заросшем щетиной, с очевидно сломанным когда-то носом и сжатыми в полоску губами, смотрелись красиво. Так, словно всегда здесь были или должны были быть. Отцу Риду в данном случае не хватало лишь хищного оскала, и тогда Ричард был бы уверен, что впервые за всё то время, что он знает пастыря, он видит его настоящим. — Такси будет через пять минут, — заметил он, невзначай вставая чуть ближе к священнику. — Отлично. — Можно личный вопрос? Гэвин выдохнул, поправляя на шее колоратку, и болезненно поморщился, когда на костяшках натянулась поврежденная кожа. — Сначала я выпью как минимум три глотка из этой бутылки, — он кивнул на бумажный пакет в руках Ричарда, — а потом можешь задавать этих личных вопросов, сколько захочешь. Понял? — Понял.