Он выкуривал пачку в день

Благодаря нетрезвому сознанию Рида, они быстро нашли другую тему для разговора, за которой исчезла еще одна часть бутылки. Ричард пытался допить своё пиво, но мигающий в голове свет от собранной мозаики не позволял ему отвлечься полностью, поэтому бутылку он оставил недопитой. Время перевалило за полночь часа два назад, когда Ричард сказал, что им пора бы расходиться. Ему-то не страшно, а вот Риду завтра мессу вести. Гэвин на удивление смиренно кивнул и поднялся. — А теперь торжественно выметайся отсюда, ушлепок, — рассмеялся он и, сделав новый шаг, споткнулся о собственные ноги и только благодаря быстрой реакции Ричарда не встретился с полом. — Так, ты опять со своими пидорскими… — Не волнуйтесь, падре, на вашу честь я покушаться и не думаю. Просто донесу до спальни и уйду, обещаю, — усмехнулся Ричард, уже собираясь взять Рида на руки, но был остановлен слишком явным протестом. — Я тебе, блять, не невеста, чтобы меня на руках через порог спальни переносить, ублюдок! — Рид отбивался от объятий на удивление сильно. — Что ж, — хмыкнул Ричард, — всегда есть другой способ. И, присев, он подхватил Гэвина, перекидывая его через плечо. Возмущенный рык пастыря, вероятно, услышали бы соседи, если бы его дом не отстоял так далеко от всех остальных. — Поставь меня на землю, уебище длинное! Поставь, я сказал! — священник вырывался, бил кулаками по спине и ягодицам Ричарда, вот только никакого эффекта это не принесло. Ричард только крепче перехватил его, устраивая удобнее, и уверенным шагом направился в спальню. Всю дорогу до комнаты Рид не переставал вырываться и покрывать Ричарда матом, а сам Ричард только и мог, что удивляться тому, откуда в настолько пропитанном алкоголем теле взялось столько силы и энергии. Он несколько раз чуть не уронил священника, но в последний момент успевал крепче схватить, чтобы в итоге опустить на небольшую кровать, устроившуюся прямо у окна крохотной спальни. — У меня из-за тебя голова кругом идет, черт подери! — прорычал святой отец, прикладывая руку к виску и пытаясь сконцентрировать взгляд на Ричарде. — Я бы счел это за комплимент, но голова у вас кружится от выпитого виски. Вам нужно отдохнуть, — с этими словами он опустился перед Гэвином на колено и протянул руки к вороту его рубашки. — Эй-эй! Ты хули придумал?! — священник отстранился, ударяя по пальцам Ричарда, уже подкравшимся к колоратке. — Не будете же вы спать в одежде. Конечно, будете, если я сейчас уйду. А у вас рубашка в вашей и чужой крови, нужно снять, — ответил он и, не обращая никакого внимания на сопротивление святого отца, завел руки за его шею, отстегнул колоратку и положил на тумбочку рядом. Гэвин попытался рыпнуться еще раз, но, когда понял, что это дело успехом не увенчается, смирился и позволил Ричарду продолжить начатое. Ричард усмехнулся и начал медленно расстегивать пуговицы рубашки, за которой показалась тонкая темно-синяя майка с эмблемой полицейского департамента Детройта. Теперь Ричард понял, какой логотип не мог тогда разглядеть. Рид оперся руками о кровать, чуть откинувшись назад, поэтому Ричарду пришлось приблизиться еще, чтобы расстегнуть рубашку до конца и вытащить её из брюк. После он потянул её вниз, стаскивая с крепких мускулистых плеч, чью загорелую кожу прорезали белые полоски шрамов. Гэвин из-под полуопущенных век наблюдал за действиями Ричарда и, когда он стянул с него рубашку, схватил за ворот и притянул к себе непозволительно близко. Ричард почти ощущал вкус алкоголя, которым на него сейчас дышал Гэвин, но вместо отвращения почувствовал жгучее желание попробовать остатки виски с чужих губ. Рид не делал ничего, только продолжал смотреть в темно-серые в ночном полумраке глаза, в которых так удачно отражался свет звезд за окном, и пьяно улыбаться. — Что, Ричи… — хмыкнул он, слизнув засохшую каплю крови с губ. — Хочешь меня? — Падре, вы слишком пьяны, — заметил Ричард, понимая в это мгновение, что единственный ответ на вопрос Рида — «да». — Но ты меня хочешь… — священник тихо рассмеялся, прижимаясь лбом к прохладному лбу Ричарда. — Чертов педик. Ричард медленно выдохнул, пытаясь сдержать что-то волнующее там, в груди, где каждый ускоренный стук отдается гулом в ушах. И этот хриплый самодовольный смех заставлял пальцы сжиматься на крепких плечах всё сильнее. — Падре, даже моему терпению приходит конец, — тихо прошептал он. — «… и терпением вашим спасайте души ваши». Евангелие от Луки. Глава двадцать первая, стих… а, не помню, — ответил пастырь, отпуская ворот Ричарда и вместо этого кладя ладони на его плечи. — Это угроза? — Предупреждение, — насмешливо фыркнул Ричард и, взяв лицо Рида в ладони, смял припухшие от раны губы в крепком болезненном поцелуе. И мгновения не прошло, как Ричард получил ответ. Губы Рида отдавали горько-металлической смесью виски, табака и крови, и Ричард думал об этом до тех пор, пока сознание не загорелось яркой электрической вспышкой, осветившей собранный пазл, показывая забытое им когда-то. Яркие картины-воспоминания сменяли друг друга, норовя вот-вот расколоть голову надвое. Ричард вовремя вынырнул из водоворота собственного сознания, чтобы увидеть, как медленно белеют его пальцы, в то время как Рид, не отрываясь от поцелуя, нетвердыми руками расстегивал пуговицы его рубашки. Ричард прервал поцелуй, запутывая пальцы в темных гэвиновских волосах. Священник смотрел на него мутным взглядом, и только улыбка, сейчас походившая больше на довольный оскал, выдавала его истинное настроение. — Останешься? — спросил он тихо. Ричард неуверенно покачал головой и отстранился. Ему нужно было уйти, в то время как единственное, чего хотелось — остаться. Но Рид был пьян и, вероятно, пожалел бы о случившемся на утро — так убеждал себя Ричард, прекрасно понимая при этом, что на самом деле он сам боится того, что открыл ему этот поцелуй, и того, что, помимо желания, толкает его к Гэвину. Ему нужно было подумать, проанализировать, выработать алгоритм, разобраться во всем. Не сейчас, не здесь. — Не могу, — поднимаясь и поспешно убирая руки в карманы, проговорил он. Рид то ли фыркнул, то ли выругался и повалился спиной на кровать. — Тогда проваливай отсюда с Богом, — услышал Ричард и поспешно вышел из комнаты, на самом пороге пожелав святому отцу спокойных и праведных снов. Он вовремя закрыл за собой дверь, чтобы услышать, как о дерево стукнулось нечто, вероятно, бывшее одним из ботинок отца Рида.