Он выкуривал пачку в день

Будь на месте Ричарда обычный человек, ночь, проведенная в пустой темной церкви, точно негативно сказалась бы на его нервном равновесии. Ричарду же в этом плане было значительно проще. Ему ничего не стоило просто замереть посередине прохода и до самого утра снова и снова прокручивать в голове моменты прошедшего вечера. Он любил выискивать детали, мелочи, взгляды, незамеченные в порыве, но запечатленные в памяти. Среди людей это могло походить на просмотры порно-фильмов с собственным участием и наверняка считалось бы чем-то извращенным, но Ричарду такие мысли даже в голову не приходили. Он просто раз за разом получал сигналы об испытываемом удовольствии, когда наблюдал за Гэвином в своих руках. Ближе к семи часам утра Ричард услышал звук открываемых дверей, а полутьму церкви прорезал яркий солнечный свет. Оправив волосы и рубашку, с которой предварительно стер все следы Гэвина, Ричард уверенно вышел навстречу пожилой женщине, что по собственной инициативе приходила сюда, периодически помогая отцу Риду поддерживать церковь в надлежащем виде. — О, милый, а ты что тут делаешь? — на лице старушки было написано искреннее удивление. Ричард улыбнулся и произнёс заранее приготовленное оправдание: — Вы представляете, — виновато улыбнулся он, — так устал, что после мессы сидел тут на последних скамейках и уснул случайно. А святой отец, видимо, меня и не заметил. Я проснулся час назад и даже не сразу понял, что происходит. — Ты бы поосторожнее, — покачала головой старушка. — Беречь себя надо, спать побольше. Иди, отдыхай, дорогой, Господь Бог тебя дождется. Поблагодарив пожилую леди, Ричард быстро заспешил в сторону дома, не забыв ухватить оставленный на пороге церкви зонт. За ночь дождь закончился, тучи разошлись и даже сейчас, ранним утром, было ясно, что день будет уже привычно жарким. Ричард, чьим обыкновенным состоянием было спокойствие и полное отсутствие внешнего проявления эмоций, сейчас не мог сдержать почти заметной улыбки, что выдавало в нём захлестнувшую, подобно волне, бурю чувств и то, что он чувствовал впервые, но припоминал по оставшимся воспоминаниям. Счастье. Легкое, почти невесомое, не такое, как другие эмоции и чувства, оно словно бы невидимым одеялом окутывало их, поглощало, везде оставляя свой оттенок. Ричард слышал об этом состоянии от людей. О нем писали в книгах, о нём снимали кинофильмы. Он мог разложить счастье, как болезнь на составляющие — симптомы, но не мог понять и осознать его. До сего момента. До того момента, как Рид вновь оказался в его объятиях. Дороги до дома Ричард не помнил совершенно, даже учитывая то, что жил он минимум в сорока минутах ходьбы от церкви. Зайдя внутрь, он отставил зонт и, взяв в руки планшет с эмблемой полицейского департамента Детройта, быстро прочел входящие сообщения и новые зацепки по его делу. Ничего конкретного не было, поэтому Ричард позволил себе не возвращаться к работе, по крайней мере, сейчас, и вместо этого принять душ. Не то чтобы подобная процедура ему была необходима, но ему отчего-то хотелось это сделать. Такое, обычное человеческое желание, чуждое ему так долго, что теперь неизменно хотелось ему последовать. Ричард прислушивался к собственным ощущениям, когда теплые капли воды касались сначала скина, а потом и оголенного белого пластика. Чувство было неоднозначным. Вероятно, информация об этой процедуре, у него имеющаяся, подсказывала, что это должно быть приятно. Однако, сам он не чувствовал чего-то особенного. Новая мысль заставила его улыбнуться и по-человечески смущенно закусить губу. Он подумал о том, насколько приятнее стало бы принятие душа или ванной, будь он тут вместе с отцом Ридом. Ричард склонялся к тому, что значительно приятнее. Стоило ему подумать о еще одном человеке в собственной ванной, как тут же внизу раздался звонок в дверь, слышный даже сквозь шум падающей воды. Ричард мгновенно вернул скин обратно и, обмотав полотенцем бедра — подобное он тоже не раз видел у людей — спустился вниз и легким жестом распахнул дверь. Стоящий на пороге пастырь лишь вздернул бровь и похабно присвистнул, не стесняясь оглядывая почти обнаженного Ричарда, на чьем идеальном теле в свете солнца блестели стеклярусом бусинки воды. — Вот это действительно доброе утро. Я-то надеялся застать тебя в церкви, а миссис Линч пришла раньше и выпустила тебя. Я сначала расстроился, а теперь… — усмехнулся Рид, чей взгляд беззастенчиво скользил по крепкому накачанному торсу. — Я думал, ты тут же спать ляжешь. А то ведь скамьи в церкви для сна не предназначены. — Они и для секса не предназначены, но… — Ричард не успел закончить предложение, когда Гэвин многозначительно прокашлялся. — Лучше заткнись, Ричи, не вводи во грех, — Рид всё же поднял взгляд от накачанной груди до светлых глаз, хоть и не без труда. — Может, пригласишь меня войти? — По примеру своего духовного отца могу пригласить вас на хуй, падре. Устроит? — усмехнулся Ричард, следя за тем, как лицо Рида медленно, но уверенно становится злым и недовольным. Он просто толкнул Ричарда плечом и прошёл внутрь со словами: — О прогулках на хуй мы с тобой отдельно поговорим. А пока пусти меня. Ричард запер входную дверь, следя за каждым шагом пастыря. Он выглядел в это утро как-то… непривычно. Возможно, дело было в солнечных очках, разместившихся на голове, или в рубашке с коротким рукавом, что обнажала крепкие руки. Ричард снова заметил тонкий черно-синий браслетик на запястье священника. Он привлекал особое внимание, так как был единственным аксессуаром, который носил Рид, а Ричарду казался смутно знакомым, вот только здесь даже воспоминания не могли ничего ему подсказать. Он сделал еще одну заметку о том, чтобы обязательно спросить у святого отца об этой вещице. Возможно, весь непривычный вид священника и правда объяснялся солнцезащитными очками или рубашкой с коротким рукавом, а, возможно в том, что Гэвин выглядел… счастливым? Ричард не сразу бы понял, если бы сам не ощущал подобное в это мгновение. — У тебя тут… просторно, — неуверенно проговорил Рид, осматривая откровенно пустую обстановку ричардовского дома. В гостиной расположился диван и журнальный столик, на видневшейся кухне стоял весь необходимый гарнитур, учитывая холодильник и посудомоечную машину. Больше на первом этаже не было ничего. Абсолютно. Ни обеденного стола, ни единого стула, ни одного цветка и только белые занавеси на окнах. Практически все предметы внутри казались нетронутыми и, по сути, именно таковыми и были. Ричард просто не пользовался всем этим за ненадобностью, не думая, что однажды кто-то окажется в его доме. — Да, это за счет светлых стен, — не моргнув глазом, ответил Ричард, медленно следуя за пастырем, и не спуская с него изучающего взгляда. Не просто же так он решил прийти. Он и адреса-то Ричарда не знал, значит, потратил время на то, чтобы выяснить, а это было еще любопытнее. — У тебя есть, что пожевать? — Гэвин уверенным шагом направился к холодильнику. — А то я голодный, как волк. Не успел он закончить последнюю фразу, как Ричард молниеносно подлетел к холодильнику, захлопывая уже приоткрытую дверцу. — Он сломался, — невозмутимо пояснил Ричард, выдерживая вопросительный и подозрительный взгляд пастыря. — Накануне. Пришлось всю еду выбросить, ничего не осталось, к сожалению. На самом деле в холодильнике не было еды. Никогда. Он даже не был подключен к электросети, вот только говорить об этом Ричард не собирался. Ему не нравилось лгать, но Гэвин был далеко не глуп, и мог предположить, отчего у взрослого мужчины в доме нет никакой еды, а холодильник изнутри выглядит девственно чистым. — Что, вообще ничего? — скривился Рид, кажется, поверив в услышанное. — Блять, ладно, хоть кофе мне сделай. — К сожалению, я не пью кофе. Гэвин всплеснул руками. — Ты издеваешься, да? Ладно, мистер «я за здоровый образ жизни, но пью пиво каждый вечер», сделай мне тогда чай, хотя бы, если ничего другого у тебя нет. Ричард спокойно смотрел в глаза Рида, всё еще ненавязчиво придерживая рукой дверцу холодильника. — Я не пью чай, падре. Рид скорчил недовольную физиономию и отправился прочь из кухни, крикнув напоследок. — Хрен с тобой, воды мне налей тогда. Как ты вообще живешь, Ричи? Ричард и на этот вопрос нашел бы ответ, но он бы Гэвину точно не понравился. Рид ждал его в гостиной, уставившись на ничем не примечательный вид из окна, открывающийся с его места. Вид на соседский дом, ничем, собственно, от ричардовского не отличающийся. Весь район был таким — полным полно одинаковых, ничем не примечательных домов. Приняв стакан с водой из рук Ричарда, святой отец уже собрался откинуться на спинку кресла и закинуть ноги на журнальный столик, но остановился в последний момент. — Чуть не раздавил. Ричи, что ты тут за бардак развёл, а? — рассмеялся Гэвин. Бардак в этом доме устроить было невозможно хотя бы потому что здесь не было вещей, которые можно было раскидать. Рид наклонился к столику, подцепляя кончиками пальцев лежащий там планшет. Реакция Ричарда была мгновенной. Он перехватил устройство еще до того, как пастырь успел развернуть его к себе и разглядеть на нём эмблему центрального участка управления полиции Детройта. — Большое спасибо, падре, я порой бываю очень неряшливым, — как ни в чем не бывало улыбнулся Ричард, отходя от святого отца и убирая планшет в один из небольших ящиков в тумбе, что стояла возле прихожей. В тот самый ящик, откуда ярко-голубым цветом переливались пакетики с тириумом. Ричард напомнил себе, что Рид был детективом. А бывших детективов не бывает. Поэтому он даже не удивился, когда, развернувшись, наткнулся на внимательный и подозрительный взгляд священника, который падре в тот же момент постарался спрятать за новым глотком воды. Ему нужно быть аккуратнее, намного аккуратнее, чем прежде. Опустившись на другой край того дивана, на котором расположился отец Рид, Ричард закинул ногу на ногу, совершенно не замечая, как разъехавшееся короткое полотенце обнажило бедро. Гэвин невольно скосил взгляд на слишком откровенно оголившийся участок кожи и не заметил, как вода из стакана, минуя его губы, полилась куда-то за ворот. — Блять! — выругался он, ставя стакан на стол и стряхивая капли с воротника и колоратки. — Твою мать, Ричи, это всё из-за тебя! — Разве? — поинтересовался Ричард с абсолютно серьезным выражением лица. Он и вправду не понимал собственной вины, по крайней мере, на данный момент. — Конечно! Сидишь тут в одном полотенце, соблазняешь меня, блядский змей искуситель. Хмыкнув, Ричард незаметно придвинулся ближе, пока пастырь был увлечен рассматриванием мокрых пятен на своей рубашке и джинсах, и положил ладонь на его бедро, чуть сжимая пальцы. Когда Рид поднял взгляд, уже собираясь возмутиться, Ричард оказался достаточно близко, чтобы у пастыря моментально сперло дыхание. Длинные бледные пальцы заскользили вверх по бедру, самыми кончиками касаясь ширинки, но не дотрагиваясь до неё полноценно. Ричард приблизился еще, почти касаясь своими губами губ замершего в нерешительности пастыря, а после тихо прошептал: — Вот это, падре, соблазнение. А в полотенце я сижу, потому что мне так удобно. Я же не виноват, что вы так легко ведетесь. Гэвин рыкнул и несильно толкнул довольно ухмыляющегося Ричарда в плечо. Этого хватило, чтобы немного увеличить расстояние между ними. — Просто… заткни пасть, Ричи, — Рид опустил взгляд и залпом допил оставшуюся половину стакана. Так, будто это могло помочь ему скрыть выступивший на щеках румянец. — Слушай сюда и внимательно. Я пришёл не просто узнать, как ты себя чувствуешь после ночи в церкви. Меня твоё самочувствие вообще мало заботит. Я тут для того, чтобы поговорить. И оставь все свои пидорские замашки сейчас при себе, мне сосредоточиться нужно. Ричард поднял ладони вверх, демонстрируя, что держит руки при себе и готов внимательно слушать и внимать каждому слову святого отца. — Короче, то, что вчера случилось… — Рид крутил в руках пустой стакан, смотря на него, но не видя. Он весь был поглощен собственными мыслями, пытаясь выудить из их запутанного клубка нужную нить. — По уму, это всё надо бы забыть, вычеркнуть, ну, так, будто не было никогда. И общаться как раньше. Вот только… нихуя же не получится, да? — он вдруг посмотрел на Ричарда и кивнул, словно одного этого взгляда на него хватило, чтобы Рид мог убедиться в своих словах. — Не, не получится. Я на тебя смотреть-то спокойно не могу, что уж тут об общении говорить. Есть другой вариант. Это всё можно… — он с трудом подбирал слова, — …можно продолжить. Но я не хочу с тобой просто трахаться… — Сложно хотите? — не сдержался Ричард. — Так, блять, что я тебе говорил по поводу того, чтобы заткнуться и не сметь использовать против меня мои же шутки, а? — рыкнул Гэвин. — По поводу шуток вы, падре, не говорили ничего… — Зато говорил по поводу того, чтобы ты заткнулся, — Рид выдохнул и откинулся на спинку дивана, поднимая взгляд к потолку. Так, словно на нём были выведены все необходимые ему ответы. — В общем, ты говорил, что у тебя там якобы намерения серьёзные, так? — Да, — кивнул Ричард, подаваясь ближе к пастырю. Он был взволнован, ему хотелось коснуться Рида, но именно сейчас он понимал, что Гэвин должен все решить сам, без его участия. — Ну, вот мы могли бы всё это продолжить. Точнее, начать. Серьёзно начать. Ты понимаешь, о чем я вообще? — Рид повернул голову к Ричарду, смотря на него растерянно и неуверенно. Очевидно, что ему было в эти мгновения чертовски сложно. — Вы предлагаете начать отношения, — объяснил Ричард то, что так долго пытался сформулировать святой отец. — Нет. Я нихуя не предлагаю, — запротестовал Гэвин, вновь обращая взгляд к потолку. — Я говорю, что есть такой вариант. Или есть еще один. Ты собираешь манатки, покупаешь билет на поезд и завтра же уезжаешь отсюда в неизвестном направлении, чтобы глаза мои твоей лощеной физиономии больше никогда в жизни не видели. Как тебе? — он нервно хихикнул, резко садясь на диване, и смотря на Ричарда с кривой ухмылкой. — Мне кажется, последний вариант лучший. Вот просто гениально придумано. Ну, что, значит, решено? Давай, Ричи, поднимайся, доставай чемоданы, я помогу тебе уложить вещи. Учитывая, как ты тут живешь, выехать сможешь уже… Рид не успел договорить. Ричард приблизился к нему моментально и сжал в объятиях. Нежно, но крепко, показывая, что никуда пастыря не отпустит и сам деваться никуда не собирается. Он запустил пальцы в волнящиеся волосы Гэвина, в тот момент, когда руки святого отца сомкнулись на его талии. Рид уткнулся носом в острое плечо и прикрыл глаза, а Ричард начал медленно перебирать его каштановые пряди, грудью чувствуя чужое бешено колотящееся сердце, а всем остальным телом и разумом — счастье, как он надеялся, одно на двоих. — Что, завтра будешь вещи собирать? — с тихой усмешкой произнёс святой отец. Ричард улыбнулся шутке: — Только для того, чтобы к вам переехать. — Воу, воу, Ричи, Ричи, — Гэвин отстранился и предупредительно выставил перед собой руки. — Ты лошадей так не гони, понял, да? У меня больше года всей этой хуйни не было, я морально не готов к таким неожиданным поворотам. — Вам нужно спросить совета у Господа? — Не богохульствуй, блять, — грозно фыркнул Гэвин и тут же нервно коснулся лежащей под воротником колоратки. — Кстати, насчёт этого… — голос священника стал тихим и глухим. — Никто не должен знать. Ты понимаешь? Вообще никто. Католическую церковь и так дискредитируют по полной коррупционеры и педофилы, по какой-то ебаной ошибке называющие себя святыми отцами. Священник — гей это не новость, конечно, но у меня не может быть ни любовника, ни отношений, ни семьи. Ты понимаешь это, Ричи? Гэвин смотрел в глаза Ричарда с надеждой и сомнением, нервно сжимая в замке пальцы. Ричард улыбнулся уголком губ и накрыл руки Рида своими. — Вы можете на меня положиться, падре. Я обещаю. Никто не узнает. Никогда. — Хорошо. И, блять, давай мы договоримся. Когда мы… ну… — Рид облизнул в раз пересохшие губы. — Когда мы одни, наедине, не смей называть меня падре, святым отцом или еще как-то так и обращаться на вы, затрахал уже. А если уж ты в постели попробуешь что-то подобное ляпнуть, я тебе точно врежу и даже не пожалею твоего симпатичного личика. Уяснил? — Уяснил, — улыбнулся Ричард. — Ну, наконец-то. Так вот, есть у меня еще небольшой свод правил… Ричарду наверняка было безумно интересно послушать каждое из них, вот только поцеловать Гэвина ему хотелось намного, намного больше. Поэтому, не в силах более сдерживаться, он приник к губам пастыря, сжимая их в нетерпеливом, жадном поцелуе. Рид не стал возмущаться даже для вида. Вероятно, потому что сам хотел того же. Он, целуя Ричарда в ответ с тем же пылом и настойчивостью, обвил руками его шею и откинулся на подлокотник дивана, утаскивая любовника за собой, и заставляя и без того слабо державшееся полотенце соскользнуть с узких бедер. На законное место оно вернулось ещё очень нескоро.