Наша история начнётся с конца

Позднее утро встречает Юнги тёмной из-за плотных штор комнатой и прохладной простынёй. Он озадаченно и недовольно хмурится, привыкший утром зарываться лицом в одеяло, потому что обычно в его глаза слепят солнечные лучи, а Чимин сидит рядом на постели, хихикает весело и стягивает с его лица средство защиты от яркого света. Сейчас тихо. Чужим присутствием даже не пахнет. Постельное бельё шуршит, когда он садится на кровати и осматривается на наличие признаков того, что Чимин вообще был здесь. Ноутбук, обычно покойно лежащий на рабочем столе, отсутствует. Неужели Пак так сильно загорелся работой над снимками, что потратил на это всю ночь, пожертвовав так горячо любимым сном в мягкой постели и чужих тёплых объятиях? Юнги уверен, что те фотографии не стоят таких больших жертв и внимания, потому что по крайней мере на них запечатлён он, выглядящий глупым и не созданным для объективов камер. Возможно, Чимин потратил кучу времени на то, чтобы как-то скорректировать ситуацию, чтобы не так плачевно было вспоминать о потраченных на съёмку нескольких часах. Младший находится на кухне сидящим, а если точнее, спящим за столом: его руки подпирают голову, сминая щёку; губы, сложенные уточкой, слегка приоткрыты, а на лбу прилеплен один из розовых стикеров, которые Пак слишком часто оставляет на крышке ноутбука или дверце холодильника с каким-нибудь напоминанием, когда уходит на работу раньше. Обычно это просьбы не забыть зайти в магазин и купить что-то из продуктов, так как Чимин возвращается иногда достаточно поздно в таком усталом состоянии, что нет сил даже до душа дойти. Юнги тихо посмеивается, чтобы не разбудить безмятежно спящего парня, и отлепляет от его лба пустой стикер, чтобы позволить себе маленькую детскую пакость, от которой с его лица долго не сойдёт довольная улыбка. Чимин наверняка будет возмущаться его ребячливым поведением, мило хмурясь и бухтя в каждом углу квартиры, но Мин знает те точки, на которые надо надавить, чтобы младший оттаял. Обычно хватает мягкого поцелуя в шею или за ушком — и всё, Чимин льнёт котёнком, громко мурчит и подставляется под ласки, напрочь забывая, на что он вообще злился. До появления Чимина Юнги всерьёз задумывался о том, чтобы купить или взять маленькое пушистое животное. Но нужда в этом не странным образом мгновенно развеялась, когда его глаза уцепили светлую макушку обладателя совершенно печального лица и молочных кофейных усов над верхней губой. Экран незакрытого ноутбука загорается, когда Мин проводит пальцем по сенсорной мышке. Он был уверен, что увидит своё растерзанное редактором фото, заставку какого-нибудь мультфильма, DIY-видео или на крайний случай порно, но его взгляд встретил нечёткое изображения профиля парня, который, видимо, попал в кадр, когда Чимин фотографировал его. Юнги никогда прежде не видел этого шатена, но, возможно, Пак знаком с ним, раз решил посчитать нужным уделить этому незначительном объекту внимание. Он вроде как пытался даже улучшить качество изображения. Мин не спешит делать громкие выводы, пока не разобрался в этой ситуации настолько, чтобы подозрения бронировали место в его голове. Чимин забавно фыркает, прежде чем неохотно разлепить опухшие веки и отнять от рук помятую щёку с красным следом. Громкий зевок покидает его слипшиеся губы, и он сонно смотрит на Юнги, пытаясь сфокусировать свой взгляд на его лице. А Мин держит в руках этот чёртов розовый клочок с искусно нарисованным членом, сминая бумажку пальцами. Не удалась шалость. Он не вовремя отвлёкся на ноутбук. Хотя шатен вызывает в нём сейчас намного больше интереса, чем злосчастный стикер. Или, точнее, какое он может иметь непосредственное отношение к Чимину. К его Чимину. И имеет ли вообще. — Это твой друг? — на пробу спрашивает старший, не выражая внешне большую заинтересованность. Когда на деле все его внутренности волнуются от предвкушения ответа, который он может получить. Чимин непредполагаемо вздрагивает и судорожно бросает взгляд на яркий экран. Что ж, это было опрометчиво с его стороны — оставлять всё так, когда рядом была потенциальная опасность быть рассекреченным. Юнги, конечно, не детектор лжи, но Чимин такой чертовски палевный, когда пытается врать, что это почти невозможно — скрыть правду. Но он решается на тихое «нет», и его внутренности сжимаются, потому что за всё то время, что они вместе, он не позволял себе такую ложь. — Е-его лицо показалось мне знакомым, но как бы я ни старался, я не могу вспомнить, — натягивает слабую улыбку Чимин и захлопывает крышку ноутбука, чтобы даже размытый профиль человека, некогда ранившего его сердце и оставившего глубокую душевную рану, не заставлял его чувствовать дискомфорт. Ему немного стыдно за то, что он вообще отвлёкся на него, напрочь забыв свою первостепенную задачу. Ещё целая куча фотографий Юнги хранится в папке как необработанная. Несмотря на его дрогнувший голос, Юнги удовлетворённо кивнул и поцеловал в лоб, с улыбкой отправляя в ванную. Пак срывается почти сразу, внутренне убеждая сердце перестать так сильно волноваться. Это обещает быть трудным, потому что Чонгук — это всё, о чём он сейчас может думать. Что он здесь забыл? Как там оказался? И он ли это на самом деле, а не плод чиминового воображения? Ошибки быть не может: Чимин слишком хорошо изучил его профиль, чтобы с уверенностью сказать, что это именно Чон Чонгук, а не некто, так сильно похожий на него. Пак потратил кучу времени на то, чтобы рассмотреть каждую чёрточку на его лице. До тошноты хорошо, что сейчас до тошноты отвратительно понимать, что Чон по-прежнему — даже без прямого контакта — волнует его. Он почти забыл его, так какого чёрта он снова появился в его жизни и дал о себе знать? Он опирается ладонями на бортики раковины, зажмуриваясь и сжимая пальцы до отрезвляющей боли. Пусть это будет вонючим кошмаром, потому что предположительная боль, которую он может испытать от встречи с Чонгуком после того, что случилось, будет острее из-за разрывающих надвое противоречивых чувств. Как бы стыдно ни было, как бы тошнотворно ни было признавать, но какой-то частью себя Чимин понимал, что всё ещё иррационально любит. Юнги стал хорошим средством заглушить боль, забыть о ней и вступить в новую роль, создающую границы между прошлыми больными мыслями и мнимыми счастливыми из настоящего, но не стал тем, кто безвозвратно заменил, стиснул любовь к чужому и взошёл на пъедестал, провозгласив себя законным обладателем. Пак чувствует, как тошнота подкатывает к горлу, и его бросает к унитазу. Унизительные харкающие и бурлящие звуки покидают его горло, выпуская наружу съеденные ночью бутерброды. Отвратительное чувство. В голове всё ещё плавают обрывки недавних воспоминаний, где он яростно пытался чётко увидеть каждую черточку на когда-то дарившем спокойствие и ощущение полного комфорта лице. Он до позорного долго пытался, психовал и ругался, когда не получалось. А в итоге заснул и позволил Юнги увидеть. — Чимина, — слышится пропитанный волнением и неподдельной заботой голос за дверью, — тебе плохо? Паку хочется сказать, что в порядке, но его снова полощет, а из внутренних уголков глаз уже начинают опадать одинокие слезинки. Он закрыл дверь — Юнги не сможет войти и увидеть его в таком прискорбном состоянии, всего скрючившегося над унитазом и блюющего ночными бутербродами. Его так накрыло из-за одного только осознания, что Чонгук был где-то поблизости. Становится ещё хуже от мыслей, что этим может не ограничиться. Но возможно, чистая случайность. — Малыш, я могу чем-нибудь тебе помочь? — снова раздаётся голос по ту сторону двери, и слышно, как неуверенно топчется рядом с ней старший, то прислоняясь ухом к белому дереву, то отстраняясь. Юнги, блять, просто оставь меня сейчас. — Кажется, вчера я съел что-то не то. Не волнуйся, мне уже лучше, — подаёт голос Чимин, чтобы волнение Юнги не сказывалось ещё хуже не его состоянии. Всё сейчас ощущается мерзким и раздражающим. Даже забота Мина. — Ты уверен? Может, стоит вызвать врача? — Нет, не надо. Это обычное несварение, успокойся, — раздражением пропитан и его голос, когда он говорит это, полоская рот и умывая лицо. Юнги притихает, вслушиваясь в шум воды из ванной. Он ещё несколько часов назад как ненормальный пялился на знакомый до режущей боли профиль, а сейчас его терзают совесть и отчаяние в том, что сердце будто всё так же реагирует, словно и не было тех реабилитационных двух лет, которые они провели, не зная друг о друге ровным счётом ничего. Чимин не знает, как Чонгук жил, что заставило его выбраться из Пусана и отправиться в Сеул, как ему удалось оказаться не в том месте и не в то время, чтобы всколыхнуть Пака и заставить испытать то зудящее и нежелательное. Из отражения в зеркале на него смотрит тот Чимин с уже когда-то известным взглядом, наполненным болью от воспоминаний о некогда случившемся предательстве; с покрасневшими от слёз глазами, обрамлёнными влажными слипшимися ресницами. Хочется харкнуть прямо в зеркало и размазать по поверхности, словно стирая этот гнетущий образ, от которого он так упорно пытался сбежать. И в тот момент, когда ему оставался всего шаг до заветного, он споткнулся и полетел вниз, но был подхвачен некрепкой бледной рукой, удерживающей его над пропастью. Пак корябает себе дёсны, с силой проходясь щёткой по зубам, и выплёвывает пену вместе с кровью. И делает это по новой, ложно думая, что с помощью физической боли сможет унять душевную. Глупо, но он пытается. Это как люди пытаются избежать проблем посредством алкоголя, тем самым не решая их, а временно сбегая от них в небытиё, где их ничего не волнует, кроме желания влить в глотку больший градус. Юнги как-то рассказывал ему, что чуть не ушёл в запой после неудачи в отношениях, но вовремя вылез оттуда с помощью друга, который не захотел видеть Мина куском дерьма с выветрившимися из головы принципами и объективно правильными ценностями. Юнги шарахается в сторону, стоит двери ванной отвориться, выпуская Чимина наружу. Старший оглядывает его опустившиеся словно под тяжёлым грузом плечи, растрёпанные светлые волосы, на которых остались небольшие следы от мятной пасты, и красные следы на коленях. На его лице легко читается грузная печаль и боль, и что-то ему подсказывает, что это вовсе не от тошноты. Но он не собирается лезть в это, пока Чимин сам не решит, что ему стоит знать о том, что его так тревожит сейчас. Пусть Пак созреет, если это что-то сложное и запутанное для него, что требует сил и времени. Мин подождёт. — Не хочешь выпить таблетку? — встревоженно спрашивает брюнет, и Пак отрицательно мотает головой, склоняясь над столом и тяжко вздыхая. Если бы не чёртово воскресенье, он бы давно сбежал в танцевальный зал и стёр там все мышцы до ноющей боли, которая усилится уже на следующее утро. И Юнги наверняка предложит расслабляющий массаж. — Хён, — хлюпающе зовёт младший, и Мин ожидающе упирается взглядом в его затылок, — можешь не трогать меня сегодня? Что-то колкое ударяет в грудь, но Юнги выдавливает их себя сухое «конечно», поставив в который раз на первое место удобство и комфорт Чимина, а не свой собственный. Неважно, что он предполагал сегодня провести уютный вечер вместе с Паком за просмотром новой комедии, о которой жужжали чуть ли не на каждом шагу, и поеданием какой-нибудь заказной дряни по типу пиццы или бургеров. Чимин нечасто позволял себе есть такое, поэтому Мин особенно ценил те моменты, когда мог лицезреть испачканные в соусе рот и футболку младшего, валяющиеся на ковре под их ногами куски листьев салата и кунжутные семечки от булочки. А потом он планировал нежный медленный секс под музыку из титров, потому что они заинтересовались бы друг другом уже на середине фильма, как часто это бывает. Юнги покидает кухню, оставляя Чимина одного, и идёт в комнату без какой-либо мысли о том, чем можно заняться. Ноутбук остался покойно лежащим на кухонном столе, телевизор находился в гостиной, откуда открывается хороший вид на кухню, поэтому Мин решает, что это неподходящий вариант. Он остаётся в комнате, вынужденный погрузиться в свои размышления. Что-то в груди клокочет от волнения за Чимина и его состояние, которое Юнги удавалось видеть прежде. Тот самый день, когда Мин впервые увидел младшего в кафе. Но боли на лице, надо сказать, прибавилось, словно парня всего изнутри разрывает эмоциональным давлением. Неужели это как-то связано с тем парнем, которого Юнги видел на экране ноутбука? Брюнет качается из стороны в сторону, сидя на кровати и закусывая в задумчивости щёки, а потом решает пойти в душ, изредка помогающий ему охладить гнетущие мысли. Если тот парень действительно что-то значил или значит для Чимина, то надо быть бдительным, чтобы уберечь младшего от повторного эмоционального скачка. В противном случае это либо раздавит Пака, либо Юнги потеряет его. От этой мысли щемит под рёбрами, от чего шланг от душа выскальзывает из пальцев и с звонким грохотом падает на дно ванны. Прохладные струйки морозят кожу, вызывая крупные мурашки, но навязчивые мысли не уходят, продолжая эту дикую сказку с кучей несчастливых концов. Он так чертовски боится потерять Чимина, что сейчас, пребывая в состоянии на грани паники, чувствует себя безумцем. Юнги не много знает о настоящих проблемах, заставляющих людей изживать себя, но он вполне знает, что такое ощущать душевную боль от разлуки с любимым. Он не так уж часто влюблялся настолько сильно, поэтому страшно потерпеть ещё одну неудачу. Какой-то частью себя парень понимает, что ничто не вечно и их отношения, возможно, когда-нибудь бы и нашли своё завершение, но Мин не думал, что так скоро и тогда, когда его чувства лишь продолжали крепнуть. Он так чертовски привязан, что будет сложно отпустить. Брюнет тяжко вздыхает, выходя из ванны и требуша влажные пряди сухим махровым полотенцем, и его взгляд цепляет пустующий на кухне стул, на котором ещё какое-то время назад сидел Чимин. Юнги заглядывает в комнату, но и там не обнаруживает Пака. Куда он мог деться? Неужели ушёл? Мин заходит на кухню, ожидая, что где-нибудь его встретит розовый стикер с предупреждением о причине отсутствия. Таковая находится на крышке ноутбука: «Я погуляю пару часов. Не теряй». Ему остаётся лишь поджать губы и выбросить бумажку в мусорку. Он понимает, что сейчас Чимину нужно время, чтобы побыть одному и разложить свои мысли по полочкам, поэтому он даст его ему. Юнги садится за стол и открывает ноутбук, чтобы зайти в браузер и проверить почту на наличие новых писем. Обычно он делает это, чтобы удалить спам и прочитать новое предложение поработать фотографом на чьей-нибудь свадьбе или любом другом мероприятии, но в этот раз ему пишут с весьма необычной просьбой. JeonJ: «Здравствуйте! Извините, что пишу вам с такой просьбой, но… Я являюсь частым гостем на вашем сайте, потому что очень восхищаюсь вашими работами. Они изумительны! Модель, что на них запечатлена… очень привлекательна и несколько интересует меня. И не откажите ли вы мне в моём желании поработать вместе с ней? Я готов заплатить вам за съёмку столько, сколько вы посчитаете нужным. Столько, во сколько вы оцениваете свою модель. Я готов выложить любую сумму, поэтому не думайте, что это напугает меня. Надеюсь на ваше благодушное согласие».