Наша история начнётся с конца

Он возвращается домой поздно ночью. Юнги так и не получил от Чимина и звонка. Даже сейчас дома тихо и темно. Никто не ждёт его на кухне или в гостиной с ласковой улыбкой, в домашних футболке и штанах. Даже в спальне и ванной. Пусто. Идентично душе.

***

Чонгук мягким взглядом следит за тем, как Чимин медленно вышагивает, силясь как можно лучше рассмотреть свои снимки на стенах съёмной чоновой квартиры. Он фыркает изредко, замечая в том числе и работы Юнги среди множества фото. Наверное, самые любимые Чонгуком. Пак хочет заметить, любимые и им самим. — Ты же знаешь, что это чертовски пугающе? Ты как одержимый. Мне стоит начать бояться: кто знает, что у тебя на уме, — невесело усмехается старший. Чонгук стойко выдерживает его колкий комментарий и даже улыбается, заглядывая прямо в чиминовы глаза. — Ты ведь и так меня боишься. Пак дарит ему злой взгляд, хотя губы трогает ухмылка. Чонгук это чувствует. То, что Чимина разъедает изнутри. Под этим «меня», они оба знают, подразумеваются чувства и желания, которые роятся внутри старшего, готовые вырваться наружу, но сдерживаются прутьями клетки, постепенно становящимися всё тоньше и тоньше. Придёт момент, когда они просто превратятся в мелкую пыль. — Перестань быть таким самоуверенным. Ты раздражаешь. Изначально его план не был таким. Но чувство былого предательства заставляет его говорить колкости и оскорбления, вразрез тому, как он планировал вести ситуацию в свою пользу. Это кажется простым и вместе с тем сложным. Вот он Чонгук — Чимин хоть сейчас может начать действовать более активно, чтобы добиться желаемого быстрее, но это будет слишком поспешным. — Кстати, знаешь, я кое-что нашёл в нашей старой квартире, — подаёт голос Чонгук и начинает рыться в ящиках в поисках чего-то. Он достаёт небольшой мягкий альбом, и Пак узнаёт в нём свой подарок на год отношений. Он тогда долго работал над тем, чтобы заполнить его наполовину их совместными снимками, наполненными романтической атмосферой. Чимин справился на пять с плюсом и был полностью доволен. Чонгуку, помнится, такой подарок тоже пришёлся по вкусу, и он занялся позже тем, чтобы заполнить ещё какую-то его часть. Младший протягивает ему альбом с нежной улыбкой, и Чимин с осторожностью его принимает, чтобы в следующую секунду открыть. Его встречают их улыбающиеся лица. Они тогда были на свидании в каком-то немноголюдном парке. Парни гуляли до глубокой ночи, рассказывая друг другу о своём детстве и подростковых годах. Пак открылся Чонгуку и поведовал о всех своих страхах, мечтах и желаниях. Тогда он рассказал ему всё то, о чём побоялся делиться с Юнги. Страницы одна за другой напоминают о совместно проведённом времени, о моментах, которые Чимин обещал закрепить в своей памяти как лучшие. На одном из фото они лежат в постели, укрытые по грудь одеялом, но под ним абсолютно голые. Тогда был их первый раз. Чимин до мельчайших деталей помнит обжигающие ладони и губы на своём теле; то, каким нежным и бережным Чонгук с ним был, позволяя только чистому удовольствию прокатывать волнами по телу. Чимин запомнил всё. Вплоть до того, в каком темпе они выдыхали друг другу в рот, из-за стонов не имея возможности подарить поцелуй. Старший прикрывает глаза, давая волю ярким воспоминаниям, всё-таки чётко закрепившимся в памяти. Им было хорошо вместе. Чимин готов признаться, что скучает по тем временам, когда они сходили с ума друг по другу. Когда дышали друг другом, как воздухом. И пусть он сентиментальный, но это была лучшая любовь. По крайней мере, его лучшая любовь. К сожалению, кто-то оказался для Чонгука более значим. Либо он так думал, вбив себе в голову, что разлюбить кого-то после долгих лет невозможно. Невозможно. И вот сейчас он здесь, хотя могли нежиться в объятих в своей квартире в Пусане, долго и чувственно заниматься любовью, готовить вместе завтраки и ходить на милые свидания. Могли бы заполнить этот альбом под отказ. Могли бы быть счастливы. — Ты не хочешь... — осторожно начинает Чонгук. Чимин так долго молчит, рассматривая детально каждый снимок. — Продолжить заполнять его? Мы могли бы... Звук глухо упавшего на пол альбома раздаётся прежде, чем Чонгук чувствует горячие мягкие губы на своих и пальцы, жёстко сжимающие его волосы. Чимин агрессивно целует, жмётся очень тесно. Чон немного теряется сначала, но потом обхватывает талию, отвечая с напором. Он так давно не чувствовал этого. Может сказать, что скучал по ощущению чиминовых невероятно пухлых губ, касающихся в таком отчаянном порыве его собственных. Он скучал по тому, каким чувственным был Пак, не скупясь на ласки и благодарность за подаренное ему наслаждение. Чонгук чувствует себя последним мудаком, потому что позволил этому всему исчезнуть. Позволил Чимину покинуть его жизнь, забрав всё самое светлое. Чонгук виноват. Он знает. Но он так отчаянно хочет всё вернуть, что сделает всё, чтобы заслужить прощение. Маленькие ладони старшего скользят под футболку и очерчивают линию спины, и Чимин наслаждается мягкостью и теплотой кожи. В его голове сейчас нет ничего, кроме громкого «Чонгук», поэтому он действует слепо, полагаясь только на инстинкты. Чон под его руками горячий и жаждущий, что распаляет лишь сильнее и заставляет ощутить жар кожи губами. Та остаётся солью на губах, которую Пак с наслаждением слизывает. Младший гортанно выстанывает, ухватившись за плечи Чимина, пока тот самозабвенно выцеловывает его шею. Их тела скучали друг по другу. Иначе не объяснишь ту тягу, которую они оба чувствуют, и то желание, с которым они хотят касаться везде. Чонгук привык вести, но сейчас, находясь в принимающей позиции, чувствует себя ни чуть не хуже. Ему нравится всё, что Чимин с ним делает. И если это даст ему шанс вернуться на два года назад, он обязательно за него вцепиться и позволит собой управлять. Их губы соединяются вновь, чтобы разделить громкий насыщенный стон, когда старший вжимается пахом в пах Чонгука. Чон чувствует давление, с которым его член впивается в ширинку, и это почти невыносимо. Он хочет прикоснуться к Чимину откровеннее, но боится, что ему не позволят. Чонгуку бы ощутить тяжесть чужой плоти на языке, её жар и вкус, но всё, что он может, — ласкать плечи и спину, принимая ненасытные поцелуи. — Отсоси мне, — вырывается внезапное в шею, и младший вздрагивает, крепче сжимая чужие плечи. — Встань на колени и возьми мой член в рот, — голос звучит приказом. У Чонгука туман в голове и возбуждение, гуляющее по всему телу. Он тёмными глазами смотрит на тяжело дышащего Чимина, ожидающего выполнения его приказа, прежде чем спешно опуститься на колени и расстегнуть чужие штаны. Чонгук слышит выдох облегчения, пока заворожённо смотрит на стояк, сдерживаемый тканью трусов. Он спускает боксеры по ногам и берёт увесистый член в руку, чтобы провести по нему дразняще несколько раз. Пак опирается на стену, согнув руку в локте и прислонившись лбом к предплечью, пока Чонгук там, внизу, медленно облизывает головку. Он со стоном взглядом провожает каждый миллиметр члена, исчезающего между покрасневших губ, и несдержанно толкается глубже, заставляя Чона от неожиданности поперхнуться. Младший прокашливается и открывает рот в позволении, чтобы в эту же секунду Чимин грубо заполнил его рот с блаженным выдохом. Пак шипит, вскидывая голову, когда губы плотнее сжимаются вокруг члена, а язык скользит вдоль с нажимом. Чонгук прислоняется затылком к стене и даёт полную волю действиям старшему. Тот пользуется и несдержанно толкается в глубину жаркого рта, удерживая Чона, с благоговеянием глядящего на него, за шею. Чимин двигает как можно более быстро, входя не до конца, чтобы подвести себя к разрядке быстрее. Ему хватает плотно втянувшихся щёк, чтобы с надрывным стоном излиться внутрь. Чонгук проглатывает сперму, даже не дёрнувшись, и вытирает рот ладонью, поднимаясь, чтобы поравняться со старшим и впиться в его рот до ужаса жадно. Он толкает Чимина в сторону кровати, но оказывается сам прижатым к ней. Пак стягивает его футболку и широко лижет от пупка до впадинки между ключицами, вызывая дрожь во всём чонгуковом теле. Младший зарывается в его растрепавшиеся волосы пальцами и тянет на себя для поцелуя. Выходит немного мокро и шумно, но едва ли кого-то из них это сейчас волнует. — Кажется, ты ненавидишь меня из-за измены, но сам сейчас собираешься заняться сексом со мной, а не со своим парнем, — с пахабной улыбкой говорит Чонгук, и в этот момент в Чимине что-то щёлкает, заставляя его остановиться и резко отпрянуть. Чон с волнением смотрит на его пустое лицо и стеклянный взгляд, направленный куда-то сквозь. — Ты прав, — тихо говорит, почти неслышно, так и не повернув головы. — Что? — Ты так чертовски прав, — ухмыляется старший, и эта ухмылка выглядит немного пугающе. — Я хотел проучить тебя, при этом сам сделал то, что так в тебе ненавижу. Абсурд. — Что? — непонимающее. — Проучить? В каком смысле? — Месть, Чонгук. Я хотел тебе отомстить. Чимин тянет губы в улыбке. Какой-то сумасшедшей и дикой.