"Ты сказал выбрать"

*** Домой я приехал относительно в спокойном состоянии. Просто, наверное, за это время пока я ехал, я осознавал новую информацию. Да, и сейчас, я действую на автопилоте: готовлю поесть, смотрю телевизор, и вообще собираюсь отдохнуть. А все почему? Потому что мне похрен. Я не хочу выбирать. По правде, я даже не знаю, какой тут возможен выбор. Что точно, так это тот факт, что я никогда не прощаю лжи. А выбор… О жизни своей я не беспокоюсь, убить Хошикаге Кисаме не так-то просто. Годы навыков, годы успешно исполненных дел – это не просто не учитывать. Так вот, что я делаю с лгунами – я их убиваю. Следовательно, я убью и Итачи. Завтра, нет, сегодня. Это ведь будет легко? Для меня раз плюнуть. Сейчас соберусь, и сделаю наконец то, о чем я мечтаю последние часы: переломаю руки, разобью голову, вырву гнилое сердце. А потом, потом я буду смеяться над его жалким покореженным трупом. Что главное в убийстве? Это творческий подход. Убийство должно проходить красиво, как пьеса в театре. Нужны красивые декорации – красивое оружие. И актеры – они должны выглядеть превосходно. На крайний случай хотя бы я. Поэтому к выбору одежды также нужно относиться весьма серьезно. Если убийство обещает быть кровавым, а в этом случае оно таким и будет, я всегда выбираю белую рубашку. Зачем, если она измажется в крови? Ооо, так это же самое главное! Знаю, я весьма редкий коллекционер. Но я коллекционирую такие рубашки – для этого у меня даже шкаф отдельный есть. Убийство – это то, что нельзя забывать. А такие милые коллекционные вещички помогают мне всегда держать в памяти моих жертв. Что еще надо для убийства? Скорее не так, что для этого действа не надо? Одеколон. Если идете кого-то убивать – никогда не душитесь им. Потому что он перебивает остальные запахи. Во-первых, это опасно, так как обоняние – это весьма важное чувство. Во-вторых, он искажает запах крови. А это снижает впечатление от всего спектакля. Уже на пороге квартиры, я немного приостановился – что-то непонятное заныло в груди, что-то странное и непривычное. Но, сейчас не время думать о странностях, сейчас время игры. Я открыл дверь и утонул, утонул в темных пленительных омутах, а в следующую секунду я был впихнут назад в квартиру. - Что за…? - Куда-то собрался, Кисаме? - Погулять, - его руки быстро нашарили под моим плащом оружие. Итачи скептически поднял бровь: - Это с переносным арсеналом? И кого же ты убивать собрался, не меня ли? Он раздражает меня, своим спокойствием, своими прищуренными глазами, своими руками на моем теле. - Что ты здесь делаешь? – я припечатываю его к стене. Припечатал сильно – голова у него замоталась, как китайский болванчик. Но, он сумел держаться без опоры, приближаясь ко мне максимально близко. Я закрываю глаза, чтобы не убить его в сию же секунду. Чувствую теплое дыхание на своем лице, а потом слышу тихий шепот – его губы почти касаются моего уха: - Ты собирался меня убить, Кисаме, ведь так? Так вот, смотри, как тебе повезло – жертва сама приходит к тебе в логово. Давай, используй свою единственную возможность, потому что в другой раз ты даже не приблизишься ко мне. Убей меня, Кисаме. Убей, если сможешь. В ответ у меня получается только рык. Чего он добивается? Желание смерти? Нет, слишком просто, слишком не для него. Очередной план, очередная попытка приручить меня, как домашнюю зверушку? Очередная ложь? Я не подарю ему такое счастье. В предвкушение интересной игры я облизываю губы – он получит то, что хочет, он получит свою мучительную смерть. Поддаюсь к нему навстречу. Стоит, не сопротивляется. Чего он ждет? Медленно наматываю его длинные волосы себе на руку. Определенно он не ждал, что я с силой дерну эти самые волосы, отдаляя его лицо от себя. - А теперь, сука, тебе выпал прекрасный шанс – познакомится с настоящим мной. Я смотрю в его холодные глаза, я улыбаюсь своей коронной улыбкой, когда бью с силой по его милому личику. Давай же, Итачи, покажи и ты на что способен. Ведь ты не будешь терпеть от меня такое. Ведь ты способен дать мне сдачи. Тот, кто убил весь свой клан, просто обязан выпотрошить мое тело за такое обращение с собой. Но, ты не двигаешься, ты все также смотришь своими темными глазами на меня, ожидая. Чего? Проверяет, смогу ли я убить его? Смогу. Я все смогу. Отталкиваю его к стене, сопровождая сие действо еще одним ударом в голову. На секунду его взгляд все же помутнел, и Итачи начал медленно оседать. Нет, не так быстро. - Э, нет, гниль. Тебе еще рано отключаться. Ты еще узнаешь насколько я талантлив в искусстве убивать. Ты же этого добивался – так наслаждайся. Спектакль, хороший спектакль быстро никогда не заканчивается. В искусном убийстве краткость не сестра таланта. Придерживаю его за подбородок, отдавая не сильные пощечины. Давай же, приходи в чувство, ты должен осознавать всю ситуацию. Слышу тихий стон. - Очнулся. Ну, что же продолжим. Что же такое особенное с ним сотворить? Мда, впервые не могу сразу выбрать. Теряю сноровку. - Итачи, что мне такое сделать, чтобы ты начал сопротивляться? – тихо говорю я, каждым новым ударом отталкивая в сторону кухни. – Я так хочу познакомиться с настоящим тобой, не отказывай мне в этом, пожалуйста. На кухне я ненадолго оставляю его, мне надо выбрать нож из своей коллекции. О, она в меня большая и красивая. Холодное оружие моя страсть. В меня есть все: от маленьких ножиков, до тесаков и даже мечей. Они мои дети – самое дорогое. Пора им поиграть. - Как ты себя чувствуешь, сладкий? – Итачи сидит, прислонившись о стол. - Хрр, прекрасно, любимый. - Ты уже вновь говоришь. Прекрасно. Значит, я могу продолжить? Лезвие хорошо смотрится на его теле. Медленно провожу им, оставляя легкие порезы на открытых участках кожи. Этого мало. С рыком разрываю рубашку на груди. Так лучше. - Как оно было играть со мной? Ты получил удовольствие от своего спектакля? Ты Учиха, а значит такой же, как и другие со своего клана. И ты это доказал, ты также предал, также лгал. Ты никто для меня. Он резко вскидывает голову, смотря своими темными глазами прямо в сердце моей сущности. - Никто? - Никто. И что-то странное там, в тех глазах, на секунду промелькнуло, что-то не вписывающееся в данную ситуацию. - Жаль, Кисаме, очень жаль. Потому что ты такой же, как и я. Но ты предаешь и лжешь сам себе. Он медленно начал подниматься. Неужели передумал изображать беспомощную жертву? - Что ты имеешь в виду? Теперь мы стояли напротив друг друга, и я никак не ожидал его удара. - То, что я тебе не никто. Еще один удар, который я на этот раз отбил. А он не останавливался, как будто мои попытки обороны для него ничто, как будто только что он не сидел без сил. Учиха, да? Да. - Кисаме, ты любишь меня. Твою мать! Он труп. А дальше начался хаос. Я растворился в бою. Я не осознаю свои действия, просто действую. Это как в компьютерной игре. Удар, удар, минус, еще удар. Я не чувствую физической боли, я не чувствую боли. Не чувствую. Ладно, хватит детского лепета, где моя Семехада. Замах, уклонился, еще раз. Уклониться от удара ногой. О, он достал пушку. Сдурел, что ли в маленьком помещении палить? Хм, ну двум профессионалам ведь это не проблема. Мы уже в гостиной, места тут побольше, да. Еле уклонился от пули. Черт, нужно избавить его от пушки. Так-так, к моим метательным ножам не далеко. Ну, все, теперь ему крышка. Удар, удар, и лезвие Семехады приставленное к его горлу. Дыхание рваное, зрачки расширены. - Ты проиграл, Итачи. - Нет, я выиграл. Он поддается ближе, кровь проступает от пореза. - В чем же? - Ты любишь меня, Кисаме. Любишь, если бы не любил, ты убил бы сразу, ты не играл бы. Тебе больно и ты пытаешься вылечить свою боль. Люблю? Не могу думать, в голове слышен только быстрый стук моего сердца. - И, Кисаме… - он придвинулся еще ближе, так что еще сантиметр и лезвие метала вспорет ему горло. Его лицо так близко, договаривает он в мои приоткрытые губы, - я тоже люблю тебя.