Под тяжёлой тёмною водой

Сумерки над городом сгущаются стремительно, а фонари вспыхивают то тут, то там, как сотни ярких огоньков. Последние лучи солнца окрашивают все кругом в кроваво-красный, наполняя атмосферой загадочности и какой-то скрытой опасности. Даня поправляет немного спавшие очки и тут же прячет руки в карманах черной толстовки. На улице чертовски холодно несмотря на середину июля, и парень мерзнет даже в своей теплой кофте, но не хочет поворачивать обратно в сторону дома. Нарушать традицию нельзя, иначе все пойдет наперекосяк. На улицах все так же снуют люди, однако, не создавая толпы как днем. Большинство идет с уставшими лицами, кутаясь в куртки, негромко ругаясь на погоду. Или на свою жизнь, Даня не особо разбирает слова. Ему вообще плевать на идущих людей, спешащих домой после работы. Рядом раздается взрыв смеха, и парень оглядывается, пытаясь понять, откуда он. Долго искать не пришлось: слева от него на лавочке, как стая замерших воробьев, пытаясь прижаться друг к другу теснее, сидит компания подростков. Даня обводит их недовольным взглядом, потому что смех вырвал парня из раздумий, и почти доработанная мелодия новой песни ускользает от него. Чем ближе он к своей цели, тем меньше становится людей, да и те не обращают внимания на куда-то явно спешащего парня. Даня снова вынимает руку, чтобы посмотреть на часы, и тихо матерится. Он чертовски сильно опаздывает, придется бежать, что есть сил. По пути он чуть не сшибает одного парня, которого не заметил из-за спешки. Тот явно недоволен, что в такое время по улицам еще кто-то бегает, не замечая ничего вокруг, но лицо, залитое багровым светом, кажется зловещим и полным ярости. Дане некогда подумать о причудливой игре света, и быстро пробормотав извинения, парень снова срывается на бег, поправляя спадающие лямки рюкзака. В рекордное время он прибегает к нужному месту, и останавливается перед входом в парк, чтобы перевести дыхание. Даня поправляет уложенные русые волосы и, пару раз глубоко вздохнув, входит в парк уверенной походкой. Это вроде особенного ритуала – каждый вечер приходить в парк, когда кончаются сумерки, и садиться на одну и ту же скамейку около фонтана, чтобы достать из портфеля толстую общую тетрадь с черной ручкой и начать творить под светом рядом стоящего фонаря. Вот и сегодня парень садится на свое любимое место, доставая все необходимое. В парке еще есть народ, в основном состоящий из влюбленных парочек и групп подростков, но все заняты своими делами. Журчание фонтана перебивает их шумный говор, создавая одну сплошную гамму звуков, которые никак не хотели восприниматься отдельно. Даня вдыхает прохладный воздух и открывает тетрадь, исписанную почти наполовину. В голове абсолютно пусто, и парень невольно вспоминает картинку перекати-поле. Если раньше он и приходил сюда за вдохновением, то за последние две недели его цель изменилась. Каждый вечер с наступлением темноты ровно после окончания сумерек около фонтана проходил высокий брюнет в камуфляжной куртке. Сначала Даня и не обратил на него внимания, но когда тот прошел мимо на пятый день, парень заинтересовался им. А потом и вовсе понял, что попал. В отблесках фонарей скулы казались острее, волосы угольно-черными, а глаза, скорее всего карие, затягивали в черный омут, где, хрен его знает, сколько чертей жило. На шестой день Даня увидел и его улыбку, от которой у парня перехватило дыхание, а сердце поскакало галопом. «Попался» - подумал про себя русоволосый, и теперь причина приходить в этот парк крылась вовсе не поиске вдохновения. Вот и сейчас парень лениво водил ручкой по листку, вырисовывая очертания рядом стоящего дерева, однако то и дело, поглядывая на часы. Стрелки на часах показывали ровно полчаса. Даня поднял взгляд, а дыхание опять перехватило. Брюнет неспешно шел к лавочке с противоположной стороны фонтана, медленно кивая в такт играющей в наушниках песни. Он посмотрел прямо на Даню, и тот, смутившись, перевел взгляд обратно в тетрадь, не заметив усмешки незнакомца. А очень зря. Тот уже слишком долго наблюдает за ним, ловя каждое действие русоволосого: мимолетные взгляды в его сторону, быстрые точные движения ручкой или еле заметное шевеление губами, когда парень слушает что-то в наушниках. Неужели этот высокий милый парень и правда думает, что Олег Терновой – идиот, который ничего не заметит? Однако опущенный взгляд и попытка сделать невозмутимое лицо отвечают на вопрос брюнета лучше всех слов. Олег усмехается наивности парня, но что-то в нем цепляет так сильно, буквально вгрызаясь в душу, оставляя на ней глубокие следы. Парень садится на свое привычное место, уже не слыша, какая песня играет. Мысли возвращаются к чудному созданию напротив, окрашиваясь в багряный, наполняя сознание сильнейшим ядом желания. Желания обладать. В глазах брюнета появляется опасный блеск, а губы растягиваются в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Даня усиленно делает вид, что ничего не произошло, но в душе все переворачивается, носится туда-сюда в панике и кричит, что нужно бежать. Мозг буквально вопит, ноги уже готовы поставить мировой рекорд, но в легких не остаётся воздуха, а сердце противно подпрыгивает в груди, радуясь такому вниманию от брюнета. Он чувствует себя гребанной куклой-марионеткой, которую тянут за веревочки, чтобы та подняла голову, потому что желание перехватить его взгляд становится невыносимым, внутренне доводя до истерики. Даня поднимает взгляд. Один. Два. Три. Дани больше нет. Он чувствует, что тонет; чувствует, как тьма в глазах незнакомца скалится в безобразной улыбке, сжимая его горло черными смолянистыми руками, заставляя дергаться и хрипеть от нехватки кислорода, на выдохе шепча: «Попался». В реальность Даню возвращает трещащий без умолку его собственный мобильный. Парень вздрагивает, очнувшись, и только замечает, что все это время практически не дышал. Ему страшно. Он отвечает на звонок, и в трубке тут же слышится взволнованный девчачий голос: - Даня, с тобой все хорошо? – но тут же на заднем плане слышится возмущенное «Бурцев, ты ахуел?». - Все в п-порядке, Крис-стин, - запинается парень, смотря снова в тетрадь, обводя одну из веток дерева, не замечая, как к нему сбоку подходит знакомый силуэт. – Почему ты сп-прашиваешь? - Да так, - вздыхает девушка. – Просто будь осторожен, ладно? - Понял, - отвечает Бурцев, и скидывает вызов. Рисунок закончен. Разговор тоже. Даня боится поднять глаза. - Красиво рисуешь, - слышится приятный глубокий голос прямо над ухом. Ручка летит вниз. Как и сердце Дани. Парень поворачивается к его обладателю и не может поверить собственным глазам. Дыхание напрочь выбивает, и, кажется, Даня стал «астматиком». - Олег, - просто произносит брюнет, улыбаясь и протягивая руку для знакомства. Бурцев точно болен астмой, а имя ей – Олег. - Д-даня, - отвечает, наконец, русоволосый, стараясь смотреть поверхностно и не зацикливаться на глазах. Даня пожимает руку. Даня чувствует себя загнанным в угол зверем. Даня только что заключил сделку с дьяволом. - Я присяду? – спрашивает ради приличия Терновой, но ответ ему и не нужен, и Бурцев это прекрасно понимает. Парень склоняется к самой земле, поднимая ручку, чувствуя на себе прожигающий взгляд брюнета. Однако стоит ему выпрямиться, как крепкая рука разворачивает его лицо. Пальцы сжимают подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, наполненные тьмой, которую, увы, тусклый свет фонаря только привлекал. Его горло снова сжимают черные когтистые руки, впиваясь в нежную кожу до крови и хрипов, проникают внутрь, марая душу и затуманивая разум. Медленно черным туманом протекает по венам, добираясь до сердца, заставляя то судорожно сжиматься от сладкой и мучительной боли. - Ты где-то рядом живешь? – спрашивает Терновой, а в его глазах Даня видит опасный блеск. - Не-недалеко, - пытается кивнуть Бурцев, но пальцы все еще несильно сжимают подбородок. Брюнет улыбается, но Дане вдруг становится дико страшно. От Олега веет не сколько дерзостью, сколько опасностью, а Бурцев замечает это и все равно тянется к этому человеку, так же беспечно и глупо, как мотылек на огонек. Взгляд притягивает настолько, что Даня уже ничего не смыслит. Ему кажется он кукла. Ему кажется, он душу продал бы, попроси его Терновой об этом сейчас. - Давно рисуешь? – будто ничего не происходит, снова спрашивает Олег, отпуская Даню, перед этим проведя большим пальцем по линии его челюсти. - Нет, не т-так уж и да-давно, - запинается парень от волнения. Страх и любопытство смешиваются в огненный коктейль, который начинает сжигать его изнутри. - Тем не менее, выглядит прекрасно, - улыбается Терновой. - Ри-рисование дается чуть т-труднее, чем петь, - вздыхает Бурцев, не понимая, почему он еще не бежит отсюда. - Умеешь петь? – удивление в голосе Олега не поддельное, и Даня утвердительно кивает. – А ты талантлив, да, Дынька? - Д-дынька? – пришло время удивляться Дане. Терновой находит удивленно лицо парня очень смешным и смеется низким приятным смехом, а Даню прошибает волна страха, смешанная со странным наваждением. Он думает, что у Олега очень красивый смех. И голос. И внешность. И сам он сплошное великолепие. Которое сейчас сидит рядом и разговаривает с ним, а Даню от чего-то трясет. Он блять радоваться должен, что к нему подошел этот парень, на которого Бурцев слюни пускал, а не сидеть здесь, испытывая страх. «Соберись» - мысленно шипит Даня. - Мне кажется тебе подходит, - отсмеявшись, поясняет Терновой. – Даня, Дыня, по-моему созвучно. - Тогда т-ты, - задумывается Даня, внимательно осматривая парня напротив, - Олежка. - Договорились, - улыбается, теперь уже, Олежка. Раздается сигнал телефона, и Терновой вынимает аппарат из кармана. Улыбка пропадает на мгновение, мобильник отправляется обратно. - Мне нужно идти, - снова улыбается Олег, когда переводит взгляд на Даню, встав со скамьи. Тот пытается не выдать своих эмоций: комок из разочарования и облегчения. - Еще свидимся, Даня, - напоследок бросает Терновой, кидая на парня странный взгляд. Дане он кажется почти безумным. Новая волна страха прошибает его. Они еще встретятся – он точно знает. Сам придет. Прямиком в ловушку почти черных глаз и низкого голоса.