Под тяжёлой тёмною водой

"Эти мысли где-то в голове Все никак мне не дают покой..."

Даня любит спорт. Это помогает держать тело в форме, а из разума сразу испаряются мысли. Просто не успевают там зацепиться – их сдувает сильный порыв ветра, когда парень бежит по дороге. Он каждое утро выходит на пробежку, чтобы просто забыться. Чтобы мысли, которые терзают его по ночам, вцепляясь своими острыми, как иголка, ногтями прямо в мозг, наконец, ослабили свою хватку. И это почти помогает. Почти. В парке никого нет, да и это неудивительно. Лишь иногда около парня пробегают такие же бегуны, как и он, которые в прочем выглядят чуть более сонно. Потому что время шесть утра. Даня последние три дня бегает по красивой аллее в парке, находящемся недалеко от его дома. Здесь не так много цветов, да и деревья кажутся совсем чахлыми. Сердце скулит и просится вернуться в родной и уже привычный парк, который чуть дальше, да Даня с радостью, но опасается увидеть его. Это абсолютно абсурдная мысль, и Бурцев это прекрасно знает, потому что он появляется лишь вечером и никогда утром. Однако парень изменяет своей традиции и родным аллеям, пытаясь буквально убежать от собственных мыслей. Выходит хуево. Бурцев останавливается на минуту и смотрит на часы, которые показывают почти семь. Это означает, что Кристина уже встала на работу и заняла ванную комнату на полчаса. Дане, конечно, не помешал бы душ, но пока он дойдет до дома и поест время истечет. А после нужно будет будить Лёшу, потому что маленькой хрупкой Кошелевой никогда не удается поднять его с кровати. За тот период, что они снимают квартиру вместе на время учёбы, парень уже успел выучить все привычки соседей. Ноги приводят домой гораздо быстрее, и, открыв дверь, Даня вдыхает запах кофе и слышит плеск воды в душе. Пройдя на кухню, парень тут же осушает свою кружку и, схватив бутерброд, отправляется будить друга. Они делят одну комнату на двоих, чтобы Кристине было комфортнее. Все-таки девушка. Банкес как обычно распластался на кровати, мирно посасывая. Его вообще было сложно будить: спал как хорек. Бурцеву даже одно время хотелось купить барабанную установку и проверить: проснется или нет? - Эй, о-отрывайте свою ленивую задницу, с-сир, - громко произносит Даня, усаживаясь на друга. Тот что-то мычит, пытаясь скинуть неожиданный груз со спины. - Дэни, блять, дай встать, - недовольно произносит Леша, и на их языке это равносильно "Доброе утро, милый". - Кофе на с-столе вместе с бутербродами, - оповещает Даня, и, проглотив последний кусочек, отправляется в ванную, где шум воды уже стих. В дверях он сталкивается с Кристиной, у которой абсолютно заспанное лицо и мелко дрожат руки. - Опять всю н-ночь рисовала? - заботливо спрашивает Даня. Девушка кивает, отчего брызги с коротких волос летят во все стороны, и порывисто обнимает парня, перед тем, как пойти на кухню вслед за ушедшим Лёшей. Струи воды смывают пот, но от мыслей не избавляют. Даня вздыхает громко и почти отчаянно, потому что стоит только закрыть глаза, и вот он снова там. В парке. С ним. - Да сколько м-можно? – обессилено сползает парень по стене, закрывая глаза и понимая, что от себя не убежишь. Тянет, сука. Тянет так, что, кажется, сейчас сердце разорвется пополам изнутри, заставив парня захлебываться в крови. Вода резко сменяется горячую, обжигая кожу, но сердце жжётся сильнее. На кухне слышится веселая болтовня, и Даня с улыбкой на лице входит в помещение. Будто и не было этих мыслей, что медленно по капле изводят его. Кристина аккуратно разрезает булочку с корицей, попутно сравнивая ее с Банкесом. Тот дует щеки недовольный сравнением и говорит, что опять не выспался. - П-потому что рано ложиться н-надо, - поучительно говорит Даня, но знает что зря. Все равно не поможет. - У меня еще песня не окончена, - с грустью отвечает ему Леша, смотря в кружку задумчивым взглядом, будто пытаясь найти там ответы на все вопросы. - Закончишь, не сомневайся, - уверенно кивает Кристина, протянув руку за конфетой. – Вон, Данька же закончил свою, да? - Да, но хочу переделать ко-онцовку чуть-чуть. - Вот видишь, у вас уже почти готовые песни, а я даже текст еще не начинала, - вздыхает Кристина. - Зато закончила картину, - снова начал Банкес, и Даня с Кристиной лишь переглянулись, поняв, что парня не переубедить. - Может тебе стоит поискать где-то вдо-охновение? - Да, вот как Данька по вечерам в парк ходит, - соглашается Кристина. – Работает же. - Ну да, - заминается Даня с ответом, вновь вспомнив настоящую причину. - Делать мне больше нечего по паркам шляться, - строит недовольную мордочку Банкес разом допивая кофе. Ребята всегда уходят рано утром: Кристина работает рядом в антикварной лавке, а Леша уезжает на студию к знакомым, чтобы раз за разом прогонять свои треки. Они все там записываются, впрочем, это то, что свело их вместе – музыка. Даня садится за пианино в их гостиной, начиная неспешно перебирать клавиши. Музыка всегда помогала навести порядок в голове, и будь сейчас учеба, может быть, Дэни бы и не парился по поводу вдруг вспыхнувшей откуда-то симпатии. Скоро второй курс в музыкальном колледже, и впервые Дане хочется быстрее выйти на учебу. Тогда бы его голова не была занята этими дурными мыслями, что постепенно высасывают из него силы и желание что-то делать. Времени свободного много, однако взяться за недописанные песни, за недорисованные рисунки, за недочитанные книги совсем нет сил. Из головы не выходит силуэт брюнета, его прикосновения и мягкий голос. Как можно влюбить в себя одним только разговором? - Удары клавиш, - раздается голос юноши в пустоте квартиры под аккомпанемент пианино. – Пустые ноты, скажи мне: кто ты? Кто ты? Как залез в мои мысли? Почему не выходишь из них? Мелодия льется грустная и тягучая, а сердце опять тянут тысячи веревок, оставляя глубокие раны, из которых льются алые капли. Хочется обратно. Хочется туда. Даня знает, что это глупо. Даня знает, что его нет сейчас там. Даня знает, что сердце заноет ещё пуще, стоит только туда вернутся. Но Даня идиот. Поэтому уже через несколько минут он хлопает дверью и быстро сбегает по ступенькам. Дверь от подъезда захлопывается с таким грохотом, что с веток взлетают воробьи, а Даня чувствует, что назад дороги уже нет. Он втыкает наушники в уши, чтобы не слышать шума города, который раздражает и не дает думать, в отличие от вечера, когда гул постепенно стихает. На улице совсем пасмурно, и Дане не верится, что на дворе стоит лето. Слишком уж похоже на осень с ее проливными дождями, хмурым небом и грязью, смешанной с опавшей листвой. Парень кутается в толстовку, смотря на тучи, которые постепенно наливаются свинцом, будто в преддверии чего-то плохого. Ноги уже автоматически несут по знакомому маршруту, но Даня слишком ушел в себя, чтобы заметить вход туда, где ему не стоит быть. Все эти аллели, все эти скамейки и фонтаны, сам этот парк – все это лишь большая мышеловка. И, кажется, Даня попался. Сердце прошибает электрической волной, а все инстинкты говорят повернуть назад. Да что там говорят, они вопят во всю глотку, срываясь на хриплый крик и харкая кровью. Даня смотрит вперед, остановившись перед входом. Один шаг, чтобы веревка ослабла. Один шаг, чтобы сердце не ныло. Один шаг, чтобы Даня пропал раз и навсегда. Назад дороги нет. Даня тяжело вздыхает и посылает нахер здравый смысл, ступая на заветную дорожку. Веревка тут же ослабевает, а парень вдруг чувствует, что может, наконец, дышать полной грудью. Будто до этого его легкие сжимали огромные тиски, а сейчас их просто отшвырнуло в сторону. Это чувствуется настолько остро, что Даня, кажется, может услышать их металлический звон об бордюр. Впервые за несколько дней Даня чувствует себя на своем месте, хоть где-то в глубинах подсознания еще просится слабый голосок подозрения, но музыка заглушает его. Парень спокойно идет по любимой аллее, рассматривая деревья и понимая, как ему не хватало этого места. Глупо бежать от того, что создано для тебя – вдруг приходит неожиданная мысль, будто принесенная в его голову ветром, и Даня останавливается, не доходя до фонтана. Эта мысль проникает в самое сердце, оплетая так же сильно, как верёвки, привязавшие его к этому месту. Она кажется ему такой правильной и идеальной, что перебивает все другие, до этого момента не дававшие ему покой. Однако что-то вырывает Даню из прострации, и он резко вскидывает голову, наблюдая, как улетает стая воробьев. Ему кажется, что с ними улетают все тревожные мысли. Но нет. Они улетают от его тревожных мыслей. Они тоже чувствуют. Парень понимает, что стоять здесь не лучший вариант, и, замечая свою любимую скамейку пустой, улыбается и идет к ней. У него с собой нет ни тетради, ни ручки, но зато есть музыка и парк вокруг него. Этого хватает, чтобы душа не металась озлобленным и скулящим волком, а сердце пропитывалось сладкой тревожностью. Данино внимание снова сосредотачивается где-то на ветках деревьев, а музыка вдруг играет плавная и грустная. Парень с удивлением узнаем запись собственной мелодии, но переключить лень. Песня как тихое спокойное море обволакивает его, а мысли улетают в космос. Он не замечает, как на него внимательно смотрит брюнет. Как его взгляд становится более туманным, а дыхание тяжелым, после чего тот неуверенно делает шаг в сторону Бурцева. У Тернового в глазах темнеет на секунду, когда он видит Даню, сидящего на той же скамейке. В голове раздается противный смех, который играет на нервах, и голос, шипящий и брызгающий ядом: «Не удалось? Не вышло? Хотел защитить? Похоже не в этот раз». Олег все понимает, но пересилить себя не может. Он-то идиот надеялся, что раз Даня вечером перестал ходить, так уж днем и подавно. Ради него специально вышел под солнечные лучи, чтобы защитить, уберечь. И что в итоге? Неужели этот парень не понимает, что творит? Терновому нужно просто сделать шаг назад и бежать со всех ног отсюда, пока дров не наломал. Как-нибудь по-другому справится. Как-нибудь потом переборет. Как-нибудь. Но что он делает? Конечно, шаг вперед. Ему кажется невероятно милым, как Даня полностью погружен в свои мысли. Тот смотрит куда-то вдаль, полностью уйдя в себя. Олегу не хочется его пугать, но по-другому, похоже, не получается. Он осторожно кладет руку на плечо парня, чувствуя, как тот вздрагивает. Даня вынимает наушник и медленно поворачивает голову, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег. - Ну, здравствуй, - улыбается Терновой, смотря на удивленное лицо парня напротив. Дане кажется, что судьба смеется над ним. Стоит сейчас и слезы от смеха на своем бледном лице вытирает, попутно хлопая в ладоши от удавшейся шалости. Даже подставы, сказал бы Даня. - П-привет, - запинается Бурцев, чувствуя, как сердце собирает чемоданы на пару с мозгом. - Не ожидал меня здесь увидеть? – улыбка становится более мягкой и приветливой, а сам Олег, присаживаясь рядом, взгляд темных глаз не сводит, обжигая, испытывая. - Н-нет, - едва может ответить Даня, задыхаясь. Нет, блять, он никак не ожидал. Столько времени сюда ходил днем и ни разу брюнета не видел, а тут на тебе. Как снег на голову. На больную Данечкину голову, в которой тысячи мыслей крутятся непонятно о чем. - Что ты тут делаешь? – будто не замечая состояния Дани, продолжает спокойно Терновой. Даня всерьез думает, что судьба испытывает его нервы на прочность. А Олег просто издевается. - Наслаждаюсь п-природой. - Неплохое занятие в десять утра. - А ты? Я и раньше прихо-одил в это время, н-но тебя здесь не было. - Решил проветрить голову, слишком много мыслей в голове. Улыбка приобретает грустную нотку, а взгляд становится стеклянным, поэтому Олег резко отворачивается от Дани, чтобы тот не успел это заметить. Однако поздно. Бурцев видит, как из красивых карих глаз уходит живой огонек, оставляя после себя холодную пустоту. Разум перестает кричать: беги, что есть мочи, пока можешь, - а сердце подсказывает, что с этим парнем что-то не так. В профиль и в свете дня (пусть и сером) Даня, наконец, мог рассмотреть его как следует. Цвет глаз оказался карим, а не густо черным, в отличие от волос, впитавших всю тьму ночей, что они виделись, а скулы стали еще отчетливее. Теперь Даня смог увидеть россыпь родинок, и то, как делают взмах черные ресницы. - Налюбовался? – спокойно произносит Терновой, все так же глядя куда-то. - Я-а и не с-смотрел, - резко смутился Даня, понимая, что не стоило так нагло рассматривать его. Однако мозг устало вздохнул и сообщил, что портрет одного молодого человека будет уже сегодня у Дани на столе. - Да? То есть ты отрицаешь то, что чуть не прожег меня взглядом? Даня вдруг нашел интересное занятие, а именно рассматривание трещинок на дорожке. Внутренние демоны и тараканы громко кричали: ИДИОТ. - Д-да, отрицаю. - Д-да, отрицаю, - передразнил его Терновой, на что Даня с возмущенным видом поднял голову. Пришло время Олега наблюдать за ним, рассматривая каждую деталь во внешности. Бурцев чувствовал себя как под микроскопом. Казалось, что брюнет видит каждый его недостаток, каждый изъян, каждую трещинку в душе. Однако сам Терновой изъянов не видел. Постепенно сердце ускоряло ритм, а в голове рождались все новые и новые мысли, отравляя сознание. Рассудок поддавался сладкому туману, и вот в голове уже тысяча ярких картин, обагренных кровью, с таким идеальным Даней. Терновой понимает, что это происходит снова, но не может остановить запустившийся процесс. Наружу снова вырывается тьма, демоны ликуют. Дане нужно бежать. Он чувствует это всеми фибрами души, но почему-то сидит на месте как статуя, почти физически ощущая взгляд Олега. Мозг снова бьет тревогу. Дане страшно. Даня чувствует себя подопытной мышкой. Даня остается на месте. - Теперь ты то-оже смотришь, - еле дрожащим голосом произносит Бурцев, пытаясь усмирить свой разум. Получается плохо. - Я хотя бы этого не отрицаю, - с плохо скрываемой насмешкой отвечает Терновой. – Сколько тебе лет? - А сколько бы дал? - Пять? - Иди ты. - Только если вместе с тобой. Даня думает, что он сходит с ума. Это ведь нереально. У него же явные слуховые галлюцинации. - Ну, можешь проводить меня до вых-хода, - отвечает наконец Даня, понимая, что ответа от него все же ждут. - Уже уходишь? - Я обещал зас-скочить к подруге до обеда. В душе Олега куча безумных чертей носятся в истерике, крича и требуя Даню. Мозг уже отравлен их ядом, а потому не может никак их угомонить. Надо что-то делать. - Может встретимся сегодня вечером? Слова вырываются против воли Тернового, демоны расставляют свои сети, что-то радостно напевая. Это ловушка. Олег надеется, что Даня догадается, прочтет мысли, уйдет, убежит, но Бурцев конкретно тупит и соглашается. Тараканы покуют чемоданы, пока демоны разводят ритуальный костер. Костер сожжения остатков разума Тернового. Они идут по парку, а тучи грозно следуют за ними. Даня все чаще ловит полубезумный взгляд брюнета, но старается не придавать этому значения. Мало ли что может почудиться? Когда же их пути расходятся, Даня смотрит ему вслед, пытаясь понять, что чувствует. Сердце колотится как бешеное, а чувства облегчения и тоски сменяют друг друга, сплетаются в один большой ком, который Бурцев и рад бы выкинуть, да из себя его не достать. Дорога кажется слишком долгой, а шум города слишком громким. Кристина работает совсем рядом с их домом в антикварной лавке, владелец которой вечно ворчит. Ей эта работа нужна, чтобы выжить здесь, чтобы хотя бы оплатить квартиру и новые краски с холстами. Она ненавидит продавать свои работы, ведь это всегда частица души. Даня толкает дверцу, слыша противный скрип и звон колокольчиков. В лавочке сейчас пустынно, как и на улице. Мягкий свет нежно обволакивает юношу с ног до головы, и Даня улыбается царящей здесь атмосфере спокойствия и уюта. Пыль причудливо летает в воздухе, книжные шкафы стоят на стороже, а где-то в подсобке слышится шорох и скрип. Кристина снова что-то перетаскивает и переставляет, стараясь сделать лавку еще более уютной и окутанной стариной. Даня вздыхает, улыбаясь, и садится в кресло, ожидая, когда выйдет его подруга. Та не заставляет долго ждать, и скоро выходит из подсобки, неся в руках коробку. - … оглушили по голове и почти…, - слышит отрывок Даня, и из-за спины Кристины появляется блондин с отросшей щетиной. Бурцев помнит, что его зовут Макс, и что он играет на площади по вечерам. - Ой, Даня, - замечает его Кошелева, обрывая блондина. - Ух ты, любитель парков, привет, - здоровается с ним Максим, и Даня кивает в ответ. - Новый товар пришел, - улыбается Крис, ставя все на столик рядом с Бурцевым. Тот чисто из интереса заглядывает внутрь. - Книги? - Именно. Кристина уходит заваривать чай, говоря, что погода на улице отвратительна, так хоть чем-то скрасить день. Даня соглашается и принимается изучать книги вместе с Максом, который странно на него косится. - Ну чего? – не выдерживает парень, поднимая взгляд. - Ничего, - отвечает блондин, уходя снова в подсобку, чтобы взять тряпки. Дане кажется, что все вокруг него сходят с ума. А может и он сам. Дане что-то вечно да кажется. Вечером, когда Леша ворчит об очередной песне, а Кристина чертит что-то в блокноте, вдыхая аромат фруктового чая, Даня наконец узнает причину того взгляда. - Хочу, чтобы это звучало легко и плавно, - страдает Банкес. – В голове столько идей, а на выходе ничего абсолютно. - Пойдем с-со мной в парк, - предлагает Даня, отламывая от булочки с корицей еще один кусочек. - Думаешь, поможет? - Нет, лучше не ходи, - вдруг резко вставляет Кристина, поднимая взгляд на парней, делая жирную точку на бумаге. – И ты не ходи. Прекрати эти прогулки. - Все хоро-ошо? – удивленно спрашивает Даня, не понимая, что такого произошло. Для него этот парк, как неиссякаемый источник жизни и вдохновения. Отказаться от него значит перестать дышать. - Максим рассказал мне сегодня, что их одногруппницу поздно вечером оглушили по голове и вроде хотели обокрасть, а может и того хуже, - было видно, что Кристина уже успела пожалеть, что затронула эту тему. – Очнулась потом одна на улице, вроде не тронули. Не ходи, пожалуйста, я очень за тебя волнуюсь. - Кристина, я не прос-сто так боксом зан-нимался, - отмахивается Даня, а мыслями переносится в парк. Сегодня ведь важная встреча. Время подходит незаметно, и с каждым тиком у Дани сердце судорожно замирает. Мозг говорит, что он осел из мультика, который все спрашивает когда, да когда. Темная толстовка накинута быстрым движением, шнурки завязаны, портфель за спиной, а для Кристины на тумбочке в коридоре лежит записка. Чтобы не волновалась почем зря. А может все же стоило? На улице темнеет медленно, сумерки только вступают в свои владения, кроваво улыбаясь закатными лучами садящегося солнца. Тучи, нависающие над парнем весь день, вдруг расступились, давая людям уловить последние красные лучи. Даня кутается в толстовку, понимая, что на улице стало намного прохладнее, а он идиот, не достал куртку. А пора бы. Впрочем, как пора бы и перестать думать о всякой чепухе. Однако мозг услужливо подкидывает все новые мысли о Терновом. Даня уже тонет в них, задыхаясь от нехватки воздуха, но мозгу похрен. Ну, весело же ну. «Нет» - хрипит Даня, а сердце заливисто смеется, наблюдая, как Бурцев медленно погружается в это, будто в болотную трясину. То ли еще будет. На самом деле Даня не знает наверняка, хочет он на эту встречу или нет. Разум с паранойей кричат вовсе горло о том, что ничем хорошим это не закончится, напоминая парочку друзей за просмотром ужасов, которые, понимая безысходность ситуации, пытаются достучаться до героев. Но разве их кто-то слушает? Данино сердце, объединившись с любопытством, давно уже шепчут в ухо, звуча громче всех доводов разума. Поэтому Даня сейчас идет, не различая дороги, полностью погруженный в кашу из чувств и мыслей, не понимая, что на самом деле чувствует. Стоит лишь вспомнить Олега, как сердце скачет галопом, а улыбка сама собой расцветает, но мозг подкидывает кадр полубезумного взгляда, и в сердце поселяется червячок страха, испускающий сомнения. Что если Кристина права? Что если ему не нужно идти туда? Но выбора не остается, когда Даня видит знакомые ворота. Он может повернуть назад, но не хочет. Один шаг – обратной дороги нет. Как только Бурцев переступает невидимую черту, на часах судьбы стрелки начинают отбивать время до начала. Они идут не спеша, попадая в такт шагам парня, оглушая своим неизбежным стуком. Раз. Два. Три. Даня чувствует, что что-то не так, когда выходит на площадь. Он смотрит на общую картину, не понимая, что случилось. Паранойя тихо шепчет: присмотрись. Фонтан все так же блещет своими струями воды, похожими на алую кровь в лучах заходящего солнца. Скамейки все так же заполнены людьми, переговаривающимися и создающими всеобщим шум, больше напоминая черные тени. А его место все так же пустует. И Даня понимает. Олега нет. Он не пришел. Осознание больно бьет по голове, отдаваясь сильнейшей волной боли в сердце. Дыхание впервые спирает не от влюбленности или страха, а от болезненного разочарования. Что он сделал не так? На негнущихся ногах Даня подходит к своему месту, лихорадочно думая, где все пошло не так как надо. Может он его чем-то задел? Не понравился? Что? Червячок, забравшийся прямо в сердце и до этого мирно спящий, начинает грызть вдвойне сильнее, и Даня почти физически может почувствовать боль от осколков разбившийся надежды, которую тот удовлетворенно жует, вырастая буквально за секунды. Солнце полностью заходит, оставшегося света слишком мало, как и света от фонарей. Что очень на руку Терновому, ведь так Даня его точно не увидит. Да вот только Данечка его не увидит, даже если заработают тысячи мощнейших прожекторов. Пелена от сожаления застилает глаза. Наконец, мозгу надоедает сидеть в стороне, и он берет дело в свои руку. Лавина разочарования проходит, оставляя Даню с мыслями о том, что он идиот, каких свет не видывал. Мало ли что случилось у Олега. Дела важные появились, заболел, забыл, да что угодно. Червячок разочарованно вздыхает и уползает восвояси, ругаясь на вдруг очнувшийся разум. Поесть не дадут. Даня полностью успокаивается и решает подождать еще полчаса, и если брюнет не придет, то он спокойно пойдет домой, выпьет чай и придет обязательно завтра. Тараканы пожимают друг другу лапки и решают писать письмо на получение Нобелевской премии. Чтобы хоть чем-то себя занять, Бурцев достает тетрадь из рюкзака и начинает писать очередную песню, пытаясь полностью продумать мелодию, вдруг зазвучавшую в голове. Вдохновение услужливо подсказывает, что лучше, полностью занимая внимание парня. Вот только паранойя видит, что на него кто-то смотрит. Но сказать не решается. Терновой с интересом наблюдает за Даней, понимая, что этот парень только что совершил самую громадную ошибку в своей жизни. Он так надеялся, что тот убежит, не пойдет вообще, однако Даня сидит здесь и пишет что-то в тетради. Демоны внутри радостно кричат, воют и устраивают пляски вокруг костра желания и безумия. «Ты все еще не сошел с ума, а я уже» - думает Терновой, смотря на растерянность Дани, что проскальзывает временами, когда тот поднимает голову. Тараканы вместе с мозгом понимают, что ничего хорошего не случится сегодня, ведь демоны души взяли сегодня вверх. Бедный парнишка, бедный парнишка. Они уходят в самый темный угол разума, отдавая право на правление демонам. Те и рады. Они оплетают все мысли своими черными руками, отравляют ядом безумия, сосредотачивая все внимание на Дане, который даже не видит Олега. Это конец. Ему отсюда не выбраться. Он почти наш. Возьми. Возьми. Возьми. Хотим. Хотим. Хотим. Его. Его. Его. Терновой будто из-под темной пелены видит, как Даня встает со скамьи и направляется к выходу, сворачивая на самую короткую дорожку. И вместе с тем самую безлюдную и темную. Демоны внутри радостно кричат и скалятся, кидаясь за ним. Хотим. Хотим. Хотим. Даня быстро шагает по дорожке, пытаясь запрятать разочарование подальше в душу. Ну не пришел и не пришел. Может действительно что-то случилось. Полностью уйдя в мысли, Даня не понимает, как падает и почему, а в следующую секунду мир погружается в полную тьму.