Я его не боюсь

      Губы соприкасаются и облизывают друг друга. Юркий язык пытается изучить неизведанную территорию, а второй отвечает лениво, проявляя себя активно, только чтобы не потерять контроль над ситуацией и главенствующую роль.       — Эрен, ну хватит, — Леви разрывает долгий вялый поцелуй и отворачивается. — Ты не целуешься, а лижешь мой рот, как щенок.       — Ты сам виноват, что разрешил, — самодовольно улыбается Йегер.       Они оба лежат на диване. Хотя, если копнуть глубже, станет ясно, что это Леви лежит на диване, а Эрен лежит на нем. Это так приятно, тепло и правильно. Наконец-то между ними пала стена, которая мешала стать ближе. Если так пойдет и дальше, придется признать, что плохие вещи, и правда, происходят для того, чтобы после них случились хорошие.       — Действительно, чего это я. Нужно просто тебе запретить.       — Не надо, — спорит Эрен с улыбкой, но подчиняется и отстает ото рта любовника. Вместо этого спускается ниже и укладывает голову на крепкий торс. — А ты часто называешь меня щенком.       — Потому что ты ведешь себя, как щенок. Надо научить тебя команде «к ноге».       Эрен слышит, как под ребрами бьется сердце Леви, и его голос бархатно вибрирует в грудине. И, судя по спокойному сердцебиению, Аккерман не испытывает никакого беспокойства от того, что другой человек столь бесцеремонно нарушает границы его личного пространства, потому что этот человек теперь сам стал личным пространством. Ощущением спокойствия.       — Скомандуешь — подойду, — серьезно обещает Йегер и чувствует, как рука одобрительно путается у него в волосах.       — Откуда у тебя шишка?       Леви не помнит… Облизав губы, Эрен пытается сообразить, какой ответ подойдет лучше и можно ли солгать. Чисто теоретически, с его-то ловкостью приобрести подобное повреждение можно где угодно и когда угодно. Но чертово обещание не врать сковывает по рукам и ногам. Сердцебиение мужчины меняет свой ритм.       — Я задал вопрос, — строго.       — Одна из кружек попала мне в голову, — вынужденно выдыхает Йегер и крепче обнимает любовника, чтобы не позволить тому себя скинуть, но этого и не происходит.       — Прости меня.       — Все нормально, — поспешно заверяет он.       — Нет. Это не нормально, — снова строгий тон. — Причинять боль другому человеку без его согласия — это не нормально.       Эрен щекой и носом трется о крепкий торс, вдыхает запах своего мужчины, теперь уж точно официально своего. Теперь на том островке спокойствия они вдвоем. С Леви будет сложнее, чем с любой другой парой, но и надежнее тоже. Кто может быть надежнее того, кто не способен изменить своим привычкам? Вчерашний вечер был страшным, но это стоило того. Надо будет не забыть поблагодарить Ханджи за помощь. Кстати, о ней…       — Леви… Раз я уже знаю… — неуверенно начинает Эрен, пытаясь не спугнуть ту гармонию, которая воцарилась в квартире. — Ханджи сказала, что у тебя есть список…       — Ц… — он тяжело вздыхает и медлит несколько секунд. — Есть. Список для выхода из зоны комфорта. Но на то она и зона комфорта, чтобы ее не покидать. Однако доктор Крюгер, похоже, любит действовать по принципу «клин клином вышибают».       — Он тебе не нравится?       — Ты, по-моему, достаточно меня знаешь, чтобы понимать, что мне вообще мало кто нравится. Но я к нему привык. Он знает все. А я даже представить себе не могу, что мне придется еще раз все это кому-то рассказывать.       — Мне же рассказываешь.       — Это другое.       В вечно лохматой голове устраивается небольшое празднование по поводу титула «другой», в значении «особенный».       — Можно посмотреть мне на этот список? Ну, чтобы я был в курсе…       По комнате снова разносится тяжелый вздох, но Леви мягко сбрасывает с себя так удобно устроившегося любовника и достает из шкафа коробку из-под обуви. Порывшись в ней какое-то время, он достает тетрадный листок, сложенный вдвое, и протягивает его Эрену. На нем ровный почерк, как у учителя начальных классов.

«1. Прогуляться в парке. 2. Выпить или поесть из использованной посуды. 3. Сходить на пляж или в бассейн. 4. Проехать в общественном транспорте без наушников. 5. Не досматривать до конца фильм, который не понравился. 6. Сходить в кинотеатр. 7. Пожать руку незнакомцу. 8. Сократить количество уборок в неделю. 9. Завести комнатное растение. 10. Завести домашнее животное».

      — Ам… А можно кое-что уточнить? — задумчиво просит Эрен, глядя в написанное.       — Давай.       — Что не так с парками? Шум?       — Брусчатка… Не могу наступать на стыки…       Голос Леви подавленный. Теперь понятно, почему он не любит говорить о себе. Как в тот раз, когда пришлось упрекать своего гостя в том, что тот не сумеет правильно вымыть посуду. Он просто понимает, как это звучит.       — Ясно, — Эрен решает не смущать собеседника и продолжает. — Насчет второго пункта — я тоже не стану есть из использованной посуды.       — Имеется в виду мной… Я не могу выпить дважды из одного и того же стакана, если не помою его. И доложить порцию еды, если не вымою тарелку.       — Понятно… И про пляж понятно… Наушники и кинотеатр — шум?       Леви молча кивает. Предположение о посещении кинотеатров оказывается ошибочным. Видимо, ждет, когда фильмы появятся в интернете.       — А комнатное растение? Оно же не доставляет хлопот.       — Сознательно принести в квартиру землю…       — А… Ну да.       — Надо, кстати, уточнить, не подойдешь ли ты под десятый пункт. ***       «Никак не могу приступить к уборке. Саша с клиенткой копается. Трещат при мне о месячных».       «А ты не знаешь, что они у женщин бывают?»       «Нет, но это как-то неловко. Я же парень все-таки».       «Может, они не в курсе? Покажи им член».       Эрен громко фыркает и закрывает рот, чтобы не засмеяться, но все равно ловит на себе два удивленных взгляда.       «Разрешишь мне показывать член кому-то другому?»       «Конечно, не разрешу. Не хочу быть повинным в смерти от смеха».       «Эй! Тебе же нравится».       «Нравится».       Кровь приливает к щекам, на губах глупая улыбка. Это никогда не пройдет — тащиться по словам Леви.       — Эрен, мы закончили. Сейчас уже уходим. Не забудь, пожалуйста, полить цветы.       — С тех пор как они у нас появились, у меня прибавилось работы, — бурчит парень, пока лениво слезает со свободного парикмахерского кресла.       — Не ворчи, — спорит девушка, перекидывая свою сумку через плечо. — Добавлю тебе доллар в час. С ними стало уютнее.       Саша и ее постоянная клиентка с незакрывающимся ртом наконец-то уходят, и можно заняться своими обязанностями. Ему будто сама судьба подкинула такую работу, где нужно убираться. Ведь даже такой строгий педант, как Леви, считает, что Эрен наводит порядок вполне приемлемо, а это вычеркивает огромный, жирный повод для ссор и неприязни. Йегер заканчивает уборку и готовится вылить две бутылки воды в комнатные цветы, которые начальница привезла совсем недавно. Перед последним горшком юноша останавливается и задумывается. В ящике администраторского стола он находит коробок спичек, высыпает их в пакет с мусором, а в него набирает немного сухого грунта, и одной рукой кладет в сумку, потому что второй открывает пришедшее на телефон сообщение.       «Йо чувак пошли в кино».       Надо бы как-нибудь открыть Жану тайну о том, что знаки препинания в сообщениях не платные.       «Не могу, я обещал Леви, что приеду».       «Да ты у него чуть ли не каждый день торчишь отпросись на вечер холостяцкой жизни».       «Давай в другой раз)»       Чуть больше, чем через час перед Эреном открывается дверь квартиры, которая в последнее время кажется роднее и уютнее, чем собственная комната.       — Привет! Я тебе кое-что принес, — с улыбкой объявляет Йегер.       — С такими словами людей подсаживают на наркоту, — Леви проходит на кухню.       — Нет, — со смешком отвечает парень и лезет в свой рюкзак, но искомое, к сожалению, находится не в том виде, в котором ожидается, стоило класть его аккуратнее. — Блять…       — Что у тебя там?       — Да земля по сумке рассыпалась…       — Ты принес мне землю? — удивляется Леви. — Последняя прочитанная тобой книга «Романтика навозных жуков»?       — Ну, это не совсем земля, — объясняет Эрен. — Это грунт из цветочного горшка на работе. Я подумал, что если приносить тебе его постепенно, тебе будет проще завести себе растение.       Любовник изгибает одну бровь, но ничего не говорит и отворачивается, чтобы продолжить свое занятие.       — Злишься?       — Не злюсь, — не поворачиваясь, отвечает Леви. — Иди в ванную и вытряхни это дерьмо из своей сумки. Только по полу не рассыпь.       — Ладно-ладно, — соглашается Эрен.       Сначала он вынимает все из сумки, а это — немного вещей, потому что рюкзак у него всегда был с собой только для того, чтобы носить в нем пиво при необходимости. Ничего особенно важного. В отличие от барышень, у которых с собой все на случай апокалипсиса, у него с собой только бессмысленный хлам да паспорт.       — Леви, может, мы на выходных поедем в парк? — предлагает юноша, когда вешает относительно чистую сумку на крючок при входе.       — У тебя странное представление о том, как все это работает… — голос мужчины немного раздражен.       Он стоит на кухне и ловко разделывает запеченную курицу.       — Сам готовил?       — Нет, купил. Нарежь салат.       — Так как насчет парка?       Этим вопросом Эрен прерывает практически семейную идиллию. Леви резко и глубоко вонзает нож в жареную плоть, от чего юноша рядом крупно вздрагивает и отшатывается в сторону. Его сердце от испуга начинает биться в ритме отбойного молотка.       — Позволь, я тебе объясню, — хмурясь, произносит Леви. — Ты смог бы съесть кусок говна?       Йегер смотрит на любовника молча, моргая большими глазами.       — Меня смущает, что ты думаешь над этим вопросом.       — Нет… — Эрен сглатывает, усмехается и пытается отшутиться. — Просто ты все еще держишься за нож.       Неловкое молчание немного затягивается, но все же Леви вытаскивает кухонное орудие из ни в чем не повинной тушки и откидывает его в раковину.       — Нет, не съел бы, — более-менее оперативно реагирует парень.       — У меня примерно такие же чувства относительно похода в парк, — с выдохом признается Аккерман, опираясь обеими руками о разделочную поверхность.       — Может, попробуем с завязанными глазами? — подумав, предлагает Эрен и на пробу пытается со спины приобнять своего мужчину, а тот не сопротивляется.       У Йегера теплые, чистые руки и горячее сухое дыхание.       — То есть с завязанными глазами ты говно съешь?       Мужчина возвращается к разделыванию курицы и раскладывает ее по двум тарелкам, а Эрен, который заменил собой успокаивающую грелку, положив голову на его плечо, занимается очень и очень странной мыслительной деятельностью. Вот скажи ему еще весной, что он будет стоять на кухне своего любовника и думать о том, при каких условиях употребил бы кал, он бы не поверил. Да какой нормальный человек вообще в это поверит.       — А если я тебе отсосу?       — Ты мне и так отсосешь.       — Я отсосу тебе в парке.       Леви отвлекается от своего потрошения мертвой птицы и смотрит перед собой. К сожалению, Эрен не может видеть, какая эмоция отразилась на его лице. В итоге он просто мягко отталкивает обезьянку, которая прицепилась к его спине.       — Салат дорезал?       — Нет.       — Ну так дорезай и пойдем есть.       Ужин проходит в тишине, но атмосфера в квартире вполне уютная, домашняя. Все так, как и должно быть. Как только Эрен понял, какую работу над собой проводит Леви, чтобы оставаться в этих отношениях, все стало очень правильным. Теперь он уверен, что это настоящие отношения.       — Недавно вышел неплохой фильм про войну. Я видел, что он есть в хорошем качестве. Может, посмотрим?       — Давай.       — А если фильм тебе не понравится, можешь мне сказать? — Эрен не отстает.       — Заебал… Ладно. Но, если ты его выключишь без моего разрешения, я засуну пульт тебе в задницу.       — Как скажешь, — легко соглашается любовник. — А у тебя ноги не болят? Ты вроде даже не хромаешь.       — Да там царапины…       Фильм оказывается неплохим, поэтому выполнить пункт, касающийся выключения фильма, не удается. Сюжет не затянут, много экшна и актеры не раздражают неправдоподобной игрой. Правда, он длиннее стандартной кинопленки.       — Я бы так не смог…       — Как? — голос Леви отдает гулом, потому что Эрен снова лежит головой у него на груди. Самая удобная поза в мире.       — Столько людей погибло у него за спиной, а он ничего не сделал…       Йегер говорит о главном герое фильма, когда тот уже кончается. Комната погружается в темноту, когда картина сменяется на черный фон с белыми титрами.       — Погибший товарищ не должен тащить тебя в ад за собой. Это лишь мертвецы, у них нет ничего ценного.       После этих слов Эрен только крепче обнимает любовника. В прошлом с ним точно произошло что-то ужасное. Подобные мысли, шрамы и расстройства не появляются на пустом месте. Но он не станет спрашивать, что именно. Леви сам расскажет, когда захочет. А если не захочет, значит, так нужно.       — Уже поздно, а мне завтра на работу.       — Точно… — Йегер садится. — Сейчас поеду.       — Нет, я имел в виду — останешься ты или пойдешь домой?       — Можно остаться? — был бы хвост, Эрен завилял бы им.       — Можно.       Очень довольный тем, что ему разрешили заночевать в будний день, молодой человек укладывается на свое удобное место. Но полежать подольше не позволяют. Леви берет его за подбородок и вынуждает подняться наверх, чтобы прикоснуться к его губам. Он вовлекает любовника в поцелуй. И несмотря на то, кто сейчас снизу, а кто сверху, в поцелуе все равно ведет Леви, а Эрен с удовольствием это ему позволяет. Юноша перекидывает ногу через бедро мужчины и потирается об него пахом. На ягодицу ложится ладонь и сжимает ее через штаны.       — В душ, — командует хриплый от возбуждения голос.       Эрен подчиняется. Когда уже знаешь, что примерно происходит в голове человека, подобная мелочь нисколько не раздражает. Ведь это не прихоть, а необходимость. Когда удается быстро справиться с уже знакомым процессом с помощью удобной насадки и вернуться уже обнаженным, Леви все так же лежит на диване.       — Нет, пошли в спальню, — возражает, когда Эрен пытается оседлать его бедра. — Не хочу, чтобы ты обкончал мне диван.       — Леви… а я могу посмотреть на тебя без одежды?       — Я похож на стриптизера?       — Пожалуйста, — настойчиво, но мягко просит Йегер.       Аккерман шумно выдыхает, поднявшись с дивана. Он направляется в спальню и по пути снимает майку. Этот жест доверия щекочет пах сильнейшим возбуждением. Взбудораженный Эрен идет следом. В освещенной спальне взгляд зеленых глаз наталкивается на обнаженный торс. Даже немного завидно, что при наличии большого количества времени студент выглядит хуже работника завода. А ведь Леви даже не ходит в зал. Он от нечего делать качается на работе. «Все равно уже потный», — говорит он. Но идеальный живот мужчины тоже покрывают шрамы. Удивительно, что на руках их всего парочка и они не бросаются в глаза. Прямо под сердцем татуировка — перо. Так же, как и шрамы на спине, эти выглядят глубокими. Даже не представить, насколько больно было их получать. Эрен делает шаг вперед, касается торса, оглаживает горячую кожу. Леви красивый. Его не портят эти отметины. Каждой из них парень не побрезговал бы коснуться губами. И коснется.       Он опускается на колени, завороженный тем, что ему это позволяют. Это огромный шаг навстречу друг другу. Живот Аккермана немного дергается. Наверное, от ощущения щекотки, когда губы коснулись первого уродливого рубца. Не страшно. Словно нечто дорогое, потрепанное временем, но все равно до боли любимое. Эрен хочет запомнить расположение и форму каждого шрама. Он обводит их языком, а Леви поощряет, поглаживая по волосам. Чтобы не затягивать этот момент, Эрен перестает слюнявить чужой живот и тянет вниз резинку домашних штанов вместе с бельем. Член под ними уже достаточно воодушевлен тем, что происходит, и просится на язык. Йегер обхватывает его губами и слышит довольный выдох. Сильная рука давит на затылок, чтобы любовник взял настолько глубоко, насколько может. Второй минет в жизни. Язык скользит по твердеющей плоти, губы сжимают ствол, головка давит на горло. Леви стискивает чужие волосы и сам толкается в рот с шумными выдохами. В этот раз он громче, чем в общаге. За волосы, не причиняя боли, рука тянет наверх. Опять страдает шея от болезненных поцелуев, которые Эрен уже успел полюбить.       — Можно я буду к тебе лицом? — с придыханием просит Йегер.       — Наглеешь. Нет, — жестко отрезает Леви и подталкивает любовника на кровать, а сам отходит к столу за смазкой.       Эрен пользуется своим положением и оборачивается, чего раньше не мог себе позволить, потому что ему не позволяли видеть обнаженное, поврежденное тело. Но мужчина и теперь этого не хочет и больно бьет ладонью по ягодице.       — Распоясался, — рычит он. — Между прочим, ты еще не ответил за то, что завалился на бровях. Мне потратить время на то, чтобы еще раз объяснить, кто здесь главный?       Рука тянет за волосы, выгибая длинную шею, и Йегер с прикрытыми глазами только качает головой, ощущая возбуждение от этого злого, строгого тона.       Скользкие пальцы растягивают анус и толкаются глубоко, пока вторая рука продолжает сжимать пряди у корней, чтобы любовник не вздумал двигаться без разрешения. Эрен стонет и кусает губы, чувствуя, как пальцы начинают двигаться в нем, погружаясь в дырку по костяшки сильной руки.       — Мы пойдем в парк, — хрипло сообщает Леви. — Ты пойдешь с пробкой и отсосешь мне там, где я скажу.       — Хорошо… — легко соглашается парень.       А как спорить, когда одна рука до странно-приятной боли тянет за волосы, а вторая толкает внутрь пальцы, которые давят на простату. К тому моменту, когда Леви меняет пальцы на собственную плоть, Эрен уже практически готов кончить. И кончил бы, если бы любовник не сдавил рукой его яйца. По комнате разносится голос юноши. Шумный и звонкий. К нему присоединяется пошлый звук ударов бедер о ягодицы. Аккерман натягивает парня на свой член, крепко сжимая мальчишескую талию. Удары настолько сильные, что парень с трудом удерживается на вытянутых руках. Член хлюпает в покрасневшей дырке. Симфония быстрого страстного секса заполняет все пространство. Привет соседям. Йегер бурно кончает, а следом за ним, не вынимая член, кончает и Леви. Он не спешит вытаскивать. Сначала двумя большими пальцами разводит ягодицы, на одной из которых красуется след его ладони. Член медленно выскальзывает, а следом за ним показывается маленькая белая капелька.       — Сожми задницу, — жесткая команда, которой нельзя не подчиниться. — Идем в душ, — отдышавшись и насмотревшись, снова командует Аккерман.       — Вместе?       — Так быстрее.       Водные процедуры проходят без приключений, если не считать того, что Эрен, оказывается, еще и моется неправильно. Приходится принять настойчивую помощь. Точнее, приходится учиться мыться на двадцать первом году жизни и выслушивать бурчание по поводу того, что надо сжечь постельное белье, на котором он спал. Леви давно купил своему молодому любовнику его личные шампунь, гель и мочалку, когда тот стал оставаться у него на ночь. Как и его личное полотенце.       — Ты доверяешь мне самому стелить диван? — с улыбкой интересуется Йегер с мокрыми волосами, когда Аккерман после душа идет не к шкафу, где лежит белье, а в свою спальню.       — Нет. Будешь спать со мной.       — Что? — юноша вытягивается по струнке и таращит глаза на обнаженную спину мужчины с полотенцем вокруг бедер. — Правда?       — Не тупи, Эрен. Ты уже спал со мной, когда ужрался. Я боялся, что ты все облюешь, если я не буду рядом… И я хочу кое-что проверить.       Практически на крыльях Эрен влетает в спальню и в первый раз видит, как Леви готовится ко сну — снимает покрывало и бросает его в корзину с грязным бельем, расправляет подушки.       — Ко мне не лезть, руки и ноги на меня не складывать. Будешь долго копошиться перед сном и мешать мне засыпать, отшлепаю и прогоню на диван.       — Хорошо, — улыбается Йегер, как идиот, и ложится под одеяло. — А можно спрошу?       — Спроси.       — Почему нельзя быть к тебе лицом во время секса?       — Эрен… — выдыхает любовник, который, очевидно, ожидал любого другого вопроса, кроме этого. — Это в порно люди во время секса выглядят красиво, в реальной жизни у всех лица, будто ногу, которую ебет собака, свело судорогой.       Под звонкий смех Леви надевает белье, домашние штаны и майку, но голому любовнику в своей кровати одеваться не велит. После он выключает свет и при тусклом освещении фонарей с улицы Эрен видит, как тот ложится под одеяло на спину и закрывает глаза.       — Доброй ночи, Леви.       — Доброй ночи.        Как же чертовски жаль, что в комнате слишком темно, чтобы рассмотреть черты его спокойного лица. Через какое-то время глаза, которые так и не закрылись, привыкают к освещению и могут разглядеть, как мерно начинает двигаться грудная клетка и как голова немного меняет свое положение. Так можно провести всю ночь — охраняя сон Леви. Но Эрена срубает раньше, чем эта мысль успевает оформиться.