Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

"Сегодня пеку, завтра пиво варю я, А затем и дитя королевы беру я; Хорошо, что не знают — в том я поручусь — Что Румпельштильцхен я от рожденья зовусь".

Лира ненавидела эту сказку всей душой, порой замечая, как кончики её пальцев загораются огненными искрами. Но Жасмин эту историю обожала. А Лира, в свою очередь, очень любила младшую сестру, поэтому, скрепя сердцем, раз за разом читала эту ужасную сказку. — Ты должна весело напевать, как он! — поправила Хранительницу девчушка, когда та на песенке Румпельштильцхена откровенно зашипела. — Он ведь радуется! — Он подлый маленький человечек, вот он кто, — насупилась Лира. — Но он ведь помог дочери Мельника превратить солому в золото! Ты сама мне говорила, что всё имеет свою цену! Фея четырёх стихий вздохнула и покорно кивнула головой. — Верно. Но ты ведь не знаешь, какие ещё злодеяния он совершил. — А ты знаешь? Зелёные с жёлтыми крапинками глаза загорелись неподдельным любопытством, но тут дверь в детскую комнату приоткрылась. — Девочки, вы видели время? — поинтересовалась Сэверия, старательно изображая недовольство. — Жасмин, ложись спать. — Но Лира ещё не дочитала мне сказку! — Жасмин обиженно надулась, как хомяк, и сжала в руках тонкое белоснежное одеяло. — Дочитает завтра. Сейчас она очень нужна мне на кухне. — Я пойду, солнышко. — Лира с нежностью поцеловала младшую сестру в лоб и поправила простынь. — Дочитаем завтра, а лучше я придумаю свою историю. Договорились? — Хорошо! — Довольная улыбка Жасмин вызвала ответную у Лиры, а вот Сэверия по-прежнему была серьёзна и чем-то озадачена. — Доброй ночи! Свет в небольшом домике горел лишь на кухне. Фред давно уже лёг, уставший за день, а Сэверия осталась, чтобы приготовить торт для малышки, у которой завтра был день рождения. Однако миски с кремом и ягодами остались нетронутыми, а сама она села за стол и вздохнула, поправляя тёмные волосы. — Ну что, Лира-Примроуз, соизволите рассказать своей приёмной матери, что же не так в этой сказке? Хранительница замерла на пороге, распахивая глаза, а затем отвела их в сторону и тихо прошептала: — Глупый сюжет. — Ты сочиняешь для Жасмин и похуже. — Сэверия усмехнулась, но глаза её остались холодными. — Расскажи мне. Возможно, тебе станет легче. Мама — та, которая на Домино, — тоже частенько просила делиться с ней тем, что на душе, но этими просьбами Лира без угрызений совести пренебрегала. Как и просьбами подруг, профессора Палладиума и мисс Фарагонды. Во всём мире было всего несколько человек, которым она доверяла, обнажала себя, не боясь честной критики с их стороны. Это Дафна и её приёмная мама. Но были и три человека, которым рассказывать ничего было не нужно. Они сами обо всём узнавали или как-то догадывались, а затем безо всякой нежности и фальши выражали своё мнение. Как это делала Марселла, для Лиры оставалось загадкой; не так давно ведьма даже весьма недвусмысленно намекнула ей о том, что знает об их с Валтором отношениях. Что же до самого тёмного мага, то он тоже всегда был в курсе дел. Иногда открыто признавался, что следил, иногда догадывался по задумчивому лицу любовницы и сводке последних новостей. А вот третий... — Румпельштильцхен был одним из тех героев, которые попали из Легендариума в наш мир, — начала свой рассказ Лира, прислоняясь к стене и поднимая глаза к стеклянной лампе. — Он похитил голос Музы и потребовал Ключ от Легендариума в обмен. — И вы не могли справиться с карликом-злодеем? — Сэверия в удивлении выгнула бровь. Лира с горечью усмехнулась, и лицо её стало словно каменным. — Меня тогда не было в Алфее. Я была на Андросе, помогала русалкам с одним из глубинных монстров... А девочки не смогли. Но голос Музы... Она ведь певица, мам. И наша подруга. Блум не могла поступить по-другому. Ключ от Легендариума Румпельштильцхен забрал с собой. — Не понимаю... — Сэверия нахмурились, смотря на приёмную дочь. — В итоге ведь Легендариум был закрыт, голос вернулся к Музе... В чём же причина твоей к нему ненависти? — В том, на что он повлиял косвенно. На уход Ривена. Ривен был тем самым третьим человеком, который всегда всё понимал. И порой куда лучше, чем понимала сама Лира. Он иной раз наперёд знал, с чем ей предстоит столкнуться, и предостерегал, как мог. А ещё он был единственным, кто понял сразу, что произошло на Андросе. Но промолчал, тем самым спасая как Валтора, так и Лиру. После этого Хранительница, конечно же, начала его избегать. В его присутствии её совесть становилась на дыбы, и сохранять спокойствие было просто невозможно. Ривен держался хладнокровно и сдержанно. Но глаза, смотрящие на неё с упрёком и толикой презрения, вызывали тупую боль внутри. — Не думала, что молодой человек Музы был так тебе дорог. — Сэверия с сожалением посмотрела на Лиру, и та закусила губу, задумываясь. Был ли он ей дорог? Пока он был неотъемлемой частью команды специалистов, она никогда об этом не задумывалась. Ривен был резким, иногда грубым и странным, но она почему-то научилась ему доверять. А затем он стал хранителем её тайны, и страх невольно охватывал каждый раз, когда в толпе она видела высокую яркую причёску. Расскажет ли он сегодня? Узнают ли подруги и директриса? Сколько ещё он будет умалчивать о том, что это она позволила Валтору сбежать? — ... или вас что-то особенное связывало? — Особенное... — Фея четырёх стихий словно пробудилась ото сна и перевела взгляд на приёмную маму. — Да, пожалуй, было кое-что. Но ты мне всегда говорила, что тайны сближают, а здесь вышло по-другому. — Не все тайны способны сплотить людей. Некоторые отравляют, словно яд. — Голос Сэверии, мягкий и спокойный, проникал в сознание, но воспоминания глушили его, и лишь одно слово осталось, и вместе с ним остался смысл.

Я сама как яд.

Лира на пару секунд прикрыла глаза, стараясь потушить полное сожалений пламя внутри. Она не такая, как хотят другие. Она не может быть настоящей принцессой, чего так хочется королевскому двору Домино, не может постоянно проводить уроки в Алфее, не может часто навещать Сэверию, не может давать интервью и улыбаться на камеру, не может даже поладить с родной матерью... Лира видела смирение и разочарование в глазах близких, и никакие оправдания не могли её спасти. Но если бы они знали, что она совершила, на что пошла из-за любви... Хранительнице до сих пор страшно было подумать, что сказала бы приёмная мама, как отреагировали бы Винкс или профессор Палладиум... Ей казалось, что все отвернулись бы от неё, оставили одну, теперь уже по-настоящему одну в этом мире, который она до сих пор не может понять. — Ладно, милая, иди спать. — Сэверия уже пожалела, что начала этот разговор; внятных объяснений от приёмной дочери она не услышала, только расстроила её лишний раз. — Завтра нужно встать пораньше и надуть шары для Жасмин. — Доброй ночи. Лира послушно ушла в детскую, однако там, глядя на посапывающую младшую сестру, взгляд её случайно переместился на раскрытую книгу.

"Сегодня пеку, завтра пиво варю я, А затем и дитя королевы беру я; Хорошо, что не знают — в том я поручусь — Что Румпельштильцхен я от рожденья зовусь".

Рука сама потянулась к картинке, где весёлый карлик довольно прыгал на опушке. Всматриваясь в каждую черту, в каждую линию иллюстрации, фея четырёх стихий гадала, как бы всё сложилось, не покинь Румпельштильцхен Легендариума в тот злополучный день. Остался бы Ривен с ними? Или же что-то другое вынудило бы его уйти? А если бы она сама подоспела вовремя?.. Она вернулась тогда слишком поздно. Телепортировалась в свою комнату, а уже в коридоре наткнулась на Гризельду. — Всё веселье вы, мисс, успешно пропустили, — холодным тоном оповестила её завуч. — Очередной враг из книжки повержен. — Кто? Что случилось? — Когда Хранительница отправлялась на Андрос, в Алфее было спокойно... — Где девочки, мисс Гризельда?! — Лира, что вы, не кричите! — Гризельда, осознав, что её ученица только что вернулась с миссии и была ею же заново напугана, поспешила загладить вину. — Сейчас всё в порядке. А девушки, кажется, около главного входа. Вместе с тем специалистом-хамом. А как вы, кстати, вошли, если... Лира бежала, не разбирая дороги, и едва не слетела со ступенек парадной лестницы. Она чувствовала, что происходит что-то плохое, что ей нужно вмешаться, помочь... Но в то же время страх, что Ривен раскроет её тайну, атаковал сознание тоже. Прекрасный закат красил небосвод, и лучи солнца освещали главные ворота Алфеи, которые развели свои крылья перед покидающим школу для фей специалистом. Позади стояли Винкс и ребята, впереди — Муза, и на лице её были как слёзы, так и улыбка. Она прощалась со своей любовью и провожала человека, который долгое время был рядом... — Ривен!!! Романтическую идиллию буквально уничтожил полный непонимания крик, стёр в порошок грустный момент, освещённый чем-то прекрасным. Ривен обернулся и вопросительно вскинул брови, смотря на бегущую к нему Хранительницу. — Лира... — Блум попыталась ухватить сестру за руку, но та словно и не заметила прикосновения. Она бежала вперёд до самых ворот, где резко остановилась почти вплотную к Ривену. — Почему ты уходишь?! — Фея четырёх стихий быстро вникла в суть происходящего, и от этого на душе у неё щемило и скреблось. Ривен тоскливо посмотрел на неё. — Пришло время попытаться найти свой путь. — Но почему не здесь? Не с нами? — Я вам не нужен. — Ривен вновь развернулся к лесу, но Лира впилась пальцами в его предплечье. — Неправда! Ривен, ты нам нужен, как и всегда... — Нет. — Он сжал её пальцы и серьёзно посмотрел в полные ужаса бирюзовые глаза; ужаса, который он никак не мог понять. — Я не нужен Музе, не нужен ребятам. Но я всё ещё нужен себе самому. Мне нужно найти своё место. — Ты не можешь уйти... — Чего ты боишься, Лира? Ты должна быть первой, кто будет радоваться. Она мимо ушей пропустила грубость, не желая тратить время на ответные колкости или же пускать в ход гордость. — Но я не первая! Разве ты этого не видишь?! После этих слов замер и сам Ривен, изумлённый и растерянный. Почему она вцепилась в него, почему смотрит с отчаянием, почему хочет, чтобы он остался? Разве не он является серьёзной угрозой её спокойной жизни?.. — Лира, — его голос звучал уже мягко, — отпусти меня. Ты же знаешь, все эти сантименты не для меня. Его губы изогнулись в подобие улыбки, но Лира и не думала разжимать пальцы. — Тогда пообещай мне, что вернёшься. И что будешь осторожным. — Ты как мамочка. — Ривен усмехнулся, смотря ей в глаза. — Пообещай, иначе пойду с тобой. Ты же знаешь, я пойду, если захочу. И тебе меня не остановить. Ривен озадаченно смотрел на Хранительницу. Друзья — те, кто был рядом все эти годы, — покорно отпустили его, уже стояли поодаль, и в их взглядах, обращённых ему вслед, читалась некая благородность. А эта... Примчалась с очередной миссии, ухватилась за его руку, так ещё и пригрозила пойти с ним! "Что с тобой не так? — хотелось спросить Ривену. — Почему ты не стоишь с остальными, почему ты не отпускаешь меня? Я ведь так опасен для тебя, я ведь храню секрет, который может уничтожить тебя". И внезапно ему на ум пришла мысль, совершенно неожиданная и, казалось, безумная, но... Он ещё раз посмотрел в полные уверенности глаза и осознал кое-что важное. Наверное, именно это побудило его быть мягким и уступчивым, когда он произносил заветное для Лиры "обещаю", когда на прощание обнял её, крепко прижимая к себе. И он ушёл, всё-таки ушёл, но осознавая, что в их большой знаменитой компании всё же был человек, по-настоящему ему близкий. Лира лежала на кровати, глядя в потолок и сжимая в руках края одеяла. Жасмин устроилась у неё под боком, едва она легла, и сейчас что-то бормотала во сне. Однако сама Лира заснуть не могла. Перед её глазами стояло лицо Ривена, его взгляд, полный тоски, неправдоподобная улыбка, она слышала его обещание и чувствовала, как он крепко обнимает её... Слёзы катились по щекам, как и в тот день, но только сейчас фея четырёх стихий осознала, почему уход Ривена так расстроил её. Просто они были одинаковыми. О да, непросто было прийти к такому выводу, но ведь как они похожи! По большей части молчаливые, оба резкие и своенравные, оба часто нарушали правила и совершали ошибки, которые и рядом не стояли с промахами друзей. Люди, которые не способны оправдывать ожидания других. Просто потому, что сами они другие. Ривен вносил необходимое ей равновесие, был, что называется, своим среди чужих. А когда он ушёл, Хранительница полностью отдалилась от дел Винкс и специалистов и начала работать в одиночестве. И где-то в Волшебной Вселенной Ривен тоже искал свою дорогу, тоже пытался понять, где его место и кто он такой. Вернётся ли он? Лира была уверена, что они ещё встретятся, и спокойствие постепенно оттесняло грусть и раздражённость, освещает сгустившийся вокруг неё туман мягким светом. Лира подняла книгу, которая всё это время лежала рядом, и вновь посмотрела на Румпельштильцхена. — Во всяком случае, ты очень помог нам с Ашероном. А Ривен... Возможно, ты помог и ему. Но всё равно ты мерзкий и подлый маленький человечек. Хранительница поудобнее устроилась в постели и закрыла глаза, а изображение на мгновение ожило, и Румпельштильцхен на нём гневно и несколько обиженно свёл брови на переносице, скрещивая руки на груди.