Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

Один и тот же кошмар вот уже столько месяцев. Лира вздрагивает, хватает ртом воздух, утирает мокрый от пота лоб. Снова. Снова она бессильна, снова тонет в холодной воде. Снова стихии отвернулись от неё. Она на дрожащих ногах проходит на балкон и, минуту постояв у мраморных перил, бросается опрометью вниз, позволяя потокам воздуха себя подхватить. Он шепчет ей ругательства, а фее хочется плакать от того, что кошмар является лишь кошмаром. Но она должна проверить их всех. Ноги касаются мокрого песка, ракушник болью отзывается в ступнях. Но это ничего. Светловолосая девушка идёт вперёд, позволяя холодным морским водам обвиться вокруг ног, бёдер, талии. И вот они смыкаются у шеи, но кронпринцесса продолжает идти вперёд, пока не оказывается под толщей чёрной воды. Сжимает кулаки, до боли впиваясь короткими ногтями в ладони, зажмуривается и позволяет лёгким наполниться. Ничего. Облегчённо выдыхает холодную воду и вдыхает её вновь. Всё хорошо. Всего лишь вода. Её Вода. Она ласкает тело, целует щёки, и Хранительница улыбается, откидываясь на спину. Поток подхватывает её, выносит на поверхность, и кронпринцесса вдыхает уже морской бриз, взмахивая руками, словно крыльями. Свобода. Призрачная, скрытая завесой ночи, мимолётная. Лишь она и стихии, лишь серебристый свет луны и ласковый шум волн. Закроешь глаза — и кажется, словно ты одна в этом мире. Лире действительно хочется, чтобы иногда она была одна. Чтобы куча дел и обязанностей растворилась во мраке, оставляя её налегке, но разве так бывает? Блондинка часто уходит под покровом ночи, оставаясь незамеченной, и гуляет по саду, лесу, берегу моря. Однако теперь это вынужденная мера: находиться в своей комнате после этого кошмара она не в состоянии, а о новой попытке заснуть и речи быть не может. Мне слишком страшно снова ложиться спать... От этого сна сердце готово выпрыгнуть из груди и мурашки табунами бегают по коже. Уж лучше побыть одной, здесь. Я смогу оправиться до утра. Она долго плавает, а затем бездумно бродит по берегу, пока большое и яркое солнце, ослепляя, не вылазит из-за морской линии горизонта, белым золотом играя на волнах. Фея четырёх стихий щурится и, глубоко вдыхая свежий воздух, покидает пляж. Ей нужно вернуться в особняк. На ходу она касается поникших от жары деревьев, даруя им силы и убеждаясь, что Земля по-прежнему с ней. Кошмар рассеивается, но неспешно, и его отголоски всё ещё туманят разум. Изо дня в день... В автобусе многолюдно и шумно, а ещё на полную работает кондиционер. Блондинка сдувает с лица тонкие, выбившиеся из косы пряди волос и вздыхает, смотря на весёлых и беззаботных людей. Жители Магикса почти все такие. Яркая и процветающая столица всегда живёт на широкую ногу, пестрит огнями и вывесками разнообразных заведений, пахнет лучшими ароматами и одним своим названием обещает волшебные впечатления. Лира усмехается, подпирая голову рукой и смотря на проносящиеся мимо здания. Воспоминания, оставшиеся у неё после буйства Земли в столице, вряд ли можно сравнить с теми, что увозят с собой туристы. Однако с тех пор Магикс словно обрёл второе дыхание, подаренное никем иным, как ею. Шутка ли — у Волшебного Измерения появилась Хранительница, которая отдала все силы, защищая лучшие школы и столицу! Магикс едва ли плакал о потерях; он вспыхнул новым именем, новой историей, загадкой, светловолосой девушкой с крыльями Энчантикса и великим артефактом на груди. Город хотел знать о ней всё. И тем самым вынудил держаться от него подальше.

Однако одна дорога постоянно хранит следы феи четырёх стихий.

Конечная остановка, знакомый путь мимо бедных домов окраины и вывески, и вот кронпринцесса Домино закрывает глаза и, чуть нахмурившись, произносит: — Энчантикс! Большие крылья подвесками звенят за спиной, а обнажённые ноги покрываются мурашками на холодном ветру. Лира запрокидывает голову и замечает тяжёлые серые тучи, плывущие по небу. Ущелье Потерянных Душ шепчет внизу, лес недовольно скрипит, а её любимый ручей быстро скользит по камням, словно куда-то торопится. Буря. Буря надвигается на всё живое. Каменный дом на отшибе словно глубже увяз в земле, покрылся тёмным мхом. Сердце Хранительницы отчего-то лихо отбивает в груди. "Ничего ведь не случилось, — успокаивает она себя, поднимая руку, чтобы постучаться, — просто погода испортилась, только и всего..." Кажется, она вечность ждёт появления Марселлы. Ведьма выглядит уставшей и взволнованной, постаревшей лет на десять и жутко раздосадованной. — Буря! — чуть ли не кричит она, когда блондинка заходит внутрь, закрывая за собой дверь. — Да, но... — Ты не понимаешь! — горько отмахивается от неё женщина, закрывая лицо руками. — Пока не понимаешь, но совсем скоро... Ах, Дракон бы всё это побрал! Фея четырёх стихий, поражённая таким поведением наставницы, лишь заламывает пальцы, не зная, как к ней подступиться. Марселла садится на диван и что-то причитает себе под нос то жалостливо, то злобно, а девушка стоит как вкопанная, неотрывно следя за хозяйкой старого дома. — Ты глупая, Лира, — наконец взгляд, полный мучений и боли, поднимается на Хранительницу. — Спасибо, — саркастично отвечает та, в душе не понимая, как с толкований о буре ведьма перескочила на её умственные способности. — Язвишь мне, — женщина слабо улыбается, пристально смотря в бирюзовые глаза. — А на кону стоит всё. Теперь по-настоящему всё. — Я не понимаю, о чём вы! — в голосе Лиры звучит бессильная обида. — Не хотите рассказать? — Ты ещё хлебнёшь этого горя, дитя, — отшельница с сожалением смотрит на свою ученицу, а затем указывает на диван, что стоит напротив. — Садись. Я хочу рассказать тебе кое-что другое. Хранительница послушно опускается на чуть жестковатые подушки и, выпрямив спину, складывает руки на коленях. Женщина усмехается. — Во дворце научили? Словно настоящая принцесса. — Словно? — светлая бровь вопросительно выгибается, и Марселла издаёт краткий смешок. — Не быть тебе принцессой, Лира, такой, какую хотят из тебя вылепить. Ты принцесса-дикарка, ты воин с короной на голове, а не леди в шуршащем бальном платье. Пора бы им с этим свыкнуться. Гром гремит за окнами, гром отдаётся в душе, там, где хранятся все истинные мысли и чувства, истинные причины поступков. — Я часть королевской семьи, так что обязана соблюдать определённые правила. — Никакая ты не часть, — фиолетовые глаза опасно, почти сумасшедше блестят. — Ты, моя дорогая, её вершина. Фея четырёх стихий замирает, пытаясь понять, что значат эти слова. Как она может быть вершиной, если есть Оритель и Марион, если есть её мать, Дафна... — Милое дитя, — отшельница вновь улыбается, но в этой улыбке столько боли, что девушка невольно вздрагивает, — каким же шквалом это вскоре на тебя обрушится... — О чём вы говорите?! — напряжение внутри нарастает вместе с нехорошим предчувствием, и блондинка ногтями впивается в свою же кожу. — Что... — Нет! — резко обрывает ведьма, и когда она так делает, то на продолжение беседы не стоит рассчитывать. — Сегодня мы будем говорить о другом. — Говорить? — Забудь пока о тёмной магии, сейчас тебя ждёт история об одной из твоих предшественниц. Её звали Керрин, и, уж поверь мне, Ключ в ней души не чаял. — Такой она была хорошенькой? — не сдержалась от холодной усмешки Хранительница. — Такой она была послушной, — примирительно пояснила Марселла.— В твоём возрасте она уже как пару лет расправлялась со своими врагами в полном превращении, хотя во времена до Эльмеры и Гаула заслужить его было не так-то просто. Она была исключительно одарённой, стойкой, сильной физически, целеустремлённой и жизнелюбивой, однако... Большая угроза всё ещё нависала над Волшебным Измерением. — И кто это был? — Тёмный колдун Ваэльдан. У него был тот же набор качеств, и ещё он слишком сильно хотел поработить всю вселенную. А сил у бедной девочки, чтобы окончательно остановить его, не было. — Но ведь она была Хранительницей! — Да, но ведь и Ваэльдан не дурак, — женщина с лёгкой усмешкой пожала плечами. — У него был существенный козырь против Керрин, который ей всё никак не удавалось отбить. — Какой-нибудь артефакт? — сердце кронпринцессы по-прежнему бьётся часто-часто; нет, не об артефактах сейчас пойдёт речь, а о том, что ей несравненно ближе... — Вовсе нет, — отшельница по глазам девушки видит, что та всё поняла, и с некоторым довольством откидывается на спинку дивана. — У него была армия. У него был легион Смерти. Кажется, если бы она стояла, колени подкосились бы. Лира забывает сделать вдох, сжимая кулаки и отчётливо ощущая холод Верума. И словно где-то вдалеке слышится рычащий голос Аирдана. — Легион был очень сильным, — история продолжается под вой ветра за окнами, от которого трясутся стёкла. — Он мог сметать всё на своём пути, грабить и жечь, обращая в пепел. И за то время, что Керрин сдерживала их натиск, Ваэльдан спокойно делал свои грязные дела. Она понимала, что так продолжаться не может. В измерении шла война. Целые планеты были уничтожены, некоторые, с горами трупов, залитые кровью, опустошены и обворованы. Все надежды возлагались на Хранительницу, но мне ли тебе рассказывать о том, как сложно их бывает оправдать. Керрин старалась, как могла, и выстояла бы против тёмного мага, но легион Смерти был его надёжным щитом. Который ей во что бы то ни стало нужно было убрать с дороги. Фея четырёх стихий балансировала где-то на грани происходящего. Она отчётливо слышала слова Марселлы и понимала их, но вместе с тем перед её глазами на коленях стоял предводитель древней армии Тьмы, выражающий желание ей служить. — И она придумала, как вырвать козырь у своего врага. Правда, заплатила слишком высокую цену. Светловолосая девушка тут же вскинула брови, с нарастающим волнением ожидая подробностей. — Думаю, ты знаешь о том, что изначально легион Смерти принадлежал древним демонам. Как он оказался во власти Ваэльдана — одному Дракону известно, хотя не похоже, что он сильно-то об этом переживал. Керрин обратилась к потомку старинного дьявольского рода, и тот согласился заключить легион Смерти в мощный артефакт и надёжно спрятать последний, чтобы дать Хранительнице возможность разобраться с тёмным магом. Женщина выдержала паузу, чтобы перевести дыхание, но кронпринцесса в тот момент не отличалась терпением. — Просто так взял и запер? Что же он раньше этого не сделал? — Просто так? — глаза ведьмы лихо сверкнули. — О нет, демоны ничего не делают просто так и за бесплатно. Керрин ради спасения Волшебной Вселенной отдала ему самое дорогое, что у неё было, — свою душу. — Настоящая сделка с демоном?! — изумилась Лира, широко распахнув бирюзовые глаза. — Но это ведь значит... Значит, что Керрин не принадлежит больше Ключу... Такое возможно? — Он позволил ей пойти на эту жертву и затем добровольно отдал её демону, как те и договаривались. Легион Смерти был заперт, Ваэльдан побеждён, а Волшебное Измерение восстановили настолько, насколько это было возможно. — Но откуда вы знаете, что Керрин нет внутри Ключа? — Амелия рассказала мне, — горько улыбнулась Марселла, и Лира поумерила свой пыл и своё возбуждение, — что среди них одного недостаёт, и звено бесконечной цепи утеряно навсегда. Мне большого труда стоило найти историю о Керрин. — Но почему вы рассказали мне это сейчас? — Когда небо обрушивает на тебя бурю, Лира, нужно хорошенько знать, чем можно прикрыть спину и голову, — отшельница замирает, словно изваяние, а затем безэмоционально смотрит в окно. — Тебе пора домой. Этот мрак, поверь мне, добрался и до Домино. Чёрные тучи висели над всем Волшебным Измерением. Ветер выл грозно и протяжно, скалился белой пеной океан, рассекали чёрное полотно яркие молнии, а от грома сотрясались стёкла. Буря, буря, буря... О неожиданном природном катаклизме твердили на телевидении и по радио, обсуждали это за каждым углом, рукой указывая в сторону мрачного неба. Все спешили домой, укрывались там, где могли, и лишь под надёжным кровом переводили дыхание, полагая, что теперь-то уж ничего не угрожает. Но Хранительница чувствовала, что это не так. Природа гневилась и стонала, природа молила и проклинала, но упорно не хотела ничего рассказывать. Светловолосая девушка отчаялась что-либо понять и, упёршись взглядом в половицы, неподвижно сидела на краю постели. Она металась вместе со стихиями, она чувствовала, что мир переворачивается на изнанку, что где-то бушует настоящая Тьма, ураган невероятной силы, но что она могла? Лишь сидеть в своей комнате и думать о последствиях. Последствия... Слишком часто она теперь разгребает бедствия, вызванные чьими-то умелыми действиями. В тусклом свете канделябров Верум горит мрачным бордовым огнём, и в памяти Лиры восстаёт Бездна Теней, а следом за ней кольцо-артефакт и легион Смерти, избравший её новой хозяйкой. Но почему? Раньше они сражались против Хранителя, такого же нейтрального, как и она сама. Что заставило их встать на её сторону? Ступеньки лестницы у первого этажа тихо заскрипели — Воздух донёс эти звуки. Лира глубоко вздохнула, готовясь к визиту матери. Она уже отослала фрейлину и служанку, отказавшись от ужина и даже чая. Сейчас Динея попробует уговорить дочь самостоятельно. Дверь открывается почти неслышно, но фея четырёх стихий слишком напряжена, чтобы пропустить этот момент. — Лира, — женщина начинает мягко, но после небольшой паузы, и внутри горько становится так, словно проглотила полынь. Хранительница знает, что родная мама так и не привыкла называть её Лирой. Ей всё ещё хочется сказать "Примроуз", позвать девочку, которой никогда толком и не существовало. И которой она никогда уже не станет. — Не хочу ни есть, ни пить чай, спасибо. — Почему? Ты лишь обедала перед тем, как улетела на Магикс. Пора бы и подкрепиться. — Я не голодна. Динея смотрит на дочь и не знает, как к ней подступиться. Между ними стена, такая же чёрная, как мир за оконными стёклами. — Что-то случилось? — Нет. Наверное, нет. — Наверное? — женщина позволяет себе присесть рядом и вглядывается в бледное лицо блондинки, но та уже научилась прятать свои эмоции. — Ты можешь мне рассказать всё, что тебя беспокоит. Кронпринцесса собирает остатки своих сил и выдавливает кислую улыбку. — Спасибо, но я ещё и сама ни в чём не разобралась. Да и волновать ещё кого-то мне не хочется. Динея мрачнеет, но Лира уже отвела глаза, вновь смотря в пол. — Ты слишком многое взвалила на свои плечи, милая. Иногда полезно поделиться тем, что беспокоит тебя, с другими. Светловолосой девушке хочется язвить.

Поделиться? Рассказать тебе, как от моих рук гибнут живые существа? Рассказать, как я подавляю восстания, как рыскаю, словно ищейка, по заброшенным зданиям в поисках беглых преступников? И как люди смотрят на меня. Одни так, словно я бог, другие со скрытым презрением, третьи с завистью, а четвёртые ненавидят меня, потому что я не уберегла их близких. И я никогда не узнаю, кого из них больше.

— Всё действительно в порядке. Просто эта буря... — Да, её ведь не предсказывали, — женщина в задумчивости касается подбородка. — Она началась внезапно, где-то за Солярией. — За Солярией?! Но там ведь не бывает дождя! — Лира изумляется, но затем замолкает, вспоминая бесконечное серое полотно, нависшее над планетой Солнца по вине Валтора. На Солярии идёт дождь, но лишь тогда, когда он вызван по-настоящему сильной магией. — Эта буря до всего измерения добралась, почему Солярия должна быть исключением? — Динея, кажется, ничего не понимает, но так оно и лучше. — Ты точно ничего не хочешь? — Нет, спасибо. Я буду ложиться спать. — Тогда доброй ночи, — брюнетка целует дочь в голову и уходит, закрывая за собой дверь. Фея четырёх стихий в тот же момент вскакивает с кровати и подходит к окну, рывком раздвигая шторы. На улице царствует настоящий мрак, пугающий рёвом ветра, громом и молниями, но кронпринцесса бесстрашно проникает на балкон, тут же становясь мокрой до ниточки. Дождь остервенело бьёт по телу и лицу, и разглядеть что-либо невозможно, но блондинка должна найти ответы хоть на некоторые вопросы. Она ставит защитный купол, ограждая небольшой участок вокруг себя, и произносит: — Аирдан, ты нужен мне один. Откуда появляется лев, сказать сложно. Но он входит в купол, чуть согнувшись и приглушённо рыча. — Что прикажете, госпожа? — Я хочу узнать о Керрин. Предводитель легиона Смерти скалится, и во тьме загораются его бордовые глаза. — Ваша предшественница. Мы боролись против неё много веков назад. А затем наш исконный хозяин заключил нас в артефакт-темницу и спрятал так надёжно, что мы считались уничтоженными на протяжении долгого времени. — Зачем вашему хозяину нужна была душа Хранителя? — Одно могу сказать вам: демонам нравятся бессмертные души. У Лиры мурашки бегут по спине от мыслей, какая участь постигла Керрин, но её вопросы ещё не закончились. — Вы боролись против Хранительницы в прошлом и из-за неё попали в клетку, а затем на Обсидиан, где вынуждены были скитаться без хозяина. Так почему же сейчас вы сражаетесь за меня? — Не вздумайте, госпожа, сравнивать себя и ту девчонку. От неё разило Светом за многие километры, а всё то, что рождено Тьмой, стремится таких изничтожить. Мы всегда принадлежали демонам, но любой, кто был сильнее, мог взять над нами верх. Тёмные любят работать с тёмными, но нейтральная энергия в чистом своём виде всегда сильнее. Вы, госпожа, всегда будете сильнее как Света, так и Тьмы. Хранительница молчит, обдумывая слова Аирдана, и тот ждёт нового вопроса или приказа. Где-то совсем рядом с треском взрывается шаровая молния, и светловолосая девушка вновь обращает на льва свой взгляд. — Ты знаешь что-нибудь об этой буре, Аирдан? Предводитель легиона Смерти поднимает глаза на небо и шумно вдыхает. — Это не буря, госпожа. Это предвестник. Кронпринцесса напряжённо улыбается, сжимая руки в кулаки. — Ты ведь знаешь, кто это сделал, так? — Да. — Но сторону не поменяешь? — Клятва, — рычаще напоминает Аирдан. — А если я тебя отпущу? — То я встану перед вами на колени снова. Лира с некоторым облегчением выдыхает, чувствуя, как усиливается дождь. — Можешь идти, если хочешь. И спасибо. Хоть что-то для меня встало на свои места. Тень льва сливается со мраком, а фея остаётся на балконе, опираясь на мраморные перила. Небо нигде не светлеет. Словно Тьма, пришедшая с востока, на долгое время обосновалась тут.

Буря мглою небо кроет...