Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

— Итак, — указательный палец правой руки нажимает на кнопку записи допроса, тогда как левая ладонь пододвигает ближе блокнот для личных пометок, — где вы были вчера с девяти вечера до двух часов ночи? Солнечные лучи падают на бледное лицо, где играет издевательская усмешка. — Занималась любовью с мужчиной. — Пять часов? — тёмные, чуть рыжеватые брови выгибаются в знаке недоверия. — Поверьте, это ещё недолго, — светлые волосы небрежным движением откидываются назад, и мужчина чувствует, как внутри всё наполняется раздражением и неприязнью, но продолжает. — Где вы находились? — В моей комнате. — Во дворце или в вашем особняке? Девушка хмыкает и чуть прищуривает бирюзовые глаза, что тут же находит отражение в блокноте. — В особняке. — Штат прислуги — шесть человек, плюс ваша фрейлина Сьюлин и ваша мать, в общем сумме — восемь человек, — кончик карандаша постукивает по поверхности стола, — которые каким-то чудом не знали, что всё это время вы были с мужчиной. — Вы полагаете, что каждый раз я бегаю по дому и кричу о том, что через пару минут ко мне придёт любовник? — Вы несерьёзны! — не сдерживается следователь и хлопает ладонью по столу, однако блондинка напротив даже не вздрагивает. — Вы хоть понимаете, в чём вас обвиняют?! — В прелюбодеянии? — выгибает бровь она, а мужчину начинает потряхивать от злости. Чертовка! — Вы обвиняетесь во взломе охранной системы, проникновении и пособничестве краже частного имущества. — Таким образом, — девушка закидывает нога за ногу и кладёт ладони на колено, — я каждый раз возвращаюсь домой ночью. Кроме кражи. Я прекрасно обхожусь без ключей, так что нет смысла травмировать бедного дворецкого. — Вы вообще понимаете, где находитесь, мисс?! — он начинает выходить из себя, хотя даже не приблизился к сути допроса. — Мисс? — её губы опять изгибаются в язвительной усмешке. — Я наследная принцесса Домино, капитан, а не выскочка с улицы. Ваше Высочество. Он должен называть её Ваше Высочество, даже если она преступница. Хранительница Волшебного Измерения насмешливо смотрит на обозлённого капитана тайной полиции, не сдерживая улыбки. Бирюзовые глаза блестят задорными искрами, плечи и руки расслаблены, а дыхание ровное и спокойное. И плевать, что она сейчас в главном офисе ТОпБсУВ — Тайного Отдела по Борьбе с Угрозой Вселенной. Ей не впервые приходится спасать шкуру демона и свою собственную. От леса веет ночной прохладой, но солнце всё ещё сияет на небе, скользя лучами по пожелтевшим кронам деревьев. Лира сидит на опушке, полностью погруженная в новую книгу, но лёгкое покалывание в области сердца заставляет вскинуть голову и резко обернуться. — Неужели мы так сильно связаны проклятием? — притворно удивляется тёмный маг, скрещивая руки на груди. Фея четырёх стихий с улыбкой поднимается с травы и подходит к демону. Он пристально смотрит ей в глаза, а затем обнимает, зарываясь носом в светлые волосы. Девушка льнёт к крепкой груди, вдыхая любимый запах и наслаждаясь моментом, не окрашенным страстью и желанием. Но быстро понимает, что в этом объятии есть что-то настороженное и тревожное. Со стороны мужчины. — Что-то случилось? — чуть отстраняясь, спрашивает она. — Пожалуй, — Валтор колеблется, а затем внезапно улыбается. — Похоже, у нас теперь есть общий враг, милая. Блондинка распахивает глаза, но затем в непонимании хмурится, неосознанно сжимая края неизменного бордового плаща. — О чём ты говоришь? — Не хочешь найти место поукромнее? — тёмный маг оглянулся. — Думаю, твоей фрейлине ничего не стоит сюда заглянуть. Они уходят в лес и, пройдя в молчании минут пятнадцать, останавливаются. Становится прохладно, аромат трав и листвы усиливается, и неподалёку слышится жужжание насекомых.  — Что случилось? — Хранительница обхватывает себя руками и с тревогой смотрит на мужчину. — Что значит "у нас теперь есть общий враг"? — Опаснее всего те, у кого своя сторона, — Валтор поджимает губы и смотрит на бесконечные стволы деревьев. — Недавно на дальних планетах прокатился слух о маге, могущество которого чуть ли не приравнивается к божественному. Разумеется, никто не поверил: эта часть Волшебного Измерения буквально тонет в грязных и нелепых сплетнях. Но затем он лично дал о себе знать. Компания полукиборгов задумала совершить налёт на рейсовый корабль, но этот... — демон кривится, — их опередил. Принёс всё украденное в местный бар и отдал пьяницам, идиот. — Безвозмездно? — Лира выгнула бровь. — Это форма приветствия. Способ показать, на что ты способен, когда нужно заполучить союзников. — И для чего они ему нужны? Ты знаешь, кто он? — Он носит чёрный плащ в пол, и только по голосу можно угадать, что это мужчина, — тёмный маг хмурится и смотрит на блондинку. — А союзники... Дело как раз в том, что они ему не нужны. Фея четырёх стихий передёргивает плечами. Слова Валтора стоят в ушах, и в его интонации отчётливо звучит угроза. Угроза миру, который они оба знают. — Просто громко заявил о себе? — наконец интересуется кронпринцесса, хмурясь. — И узнал силу тех, кто захотел работать с ним. — Но... — девушка с сомнением смотрит на Валтора. — Это словно... — Словно ребёнок, которому впервые показали мир, — демон кивнул. — У меня возникли те же мысли, и, милая, мне это не нравится. В лесной чаще закричала птица. Хранительница вздрогнула и только сейчас почувствовала, как холод окутал плечи. Напротив мужчина льдисто-голубыми глазами пристально смотрит на неё, чуть прищурившись. Он пришёл к ней, рассказал о маге, который может стать угрозой для всего Волшебного Измерения, но... Крошечные крылья затрепетали в груди, и Лира неожиданно весело усмехнулась, скрещивая руки на груди. — Стало быть, теперь время ступать под одним флагом? — Не торопи события, — Валтор раздражённо хмыкает, хотя и сам об этом думал. — Мне не прельщает идея работать с кем-либо из твоей компании. — Моей компании? — блондинка выгибает брови. — На миссиях я всегда одна. — Лира, — тёмный маг смотрит на неё серьёзно, и лёгкое довольство феи тут же исчезает, — если нам открыто придётся объединить усилия, то это будет край. Битва всех против одного. Ночь крадётся сзади, протягивает ледяные пальцы, чёрным плащом своим заслоняет солнце. Тьма надвигается на измерение. — Ладно, я поняла, — кронпринцесса откладывает размышления до более подходящего момента. — Дело, судя по всему, по моей части. Ты поэтому пришёл? — Нет, — мужчина усмехается, наблюдая, как удивляется светловолосая девушка. — Я хотел предложить тебе поработать вместе. Сегодня. — Сегодня? — Хранительница вскидывает брови. — Вместе? — Я кое-что узнал о планах этого... — демон снова осекается, не зная, как назвать нового врага. — Но я неоправданно рискну, если пойду туда один. К тому же, и тебе нужно узнать о нём хоть что-нибудь. — Трусишь? — блондинка лукаво прищуривается, скрещивая руки на груди. — Ни капли, — Валтор ухмыляется. — Лишь не хочу терять свободу. — Итак, — капитан чертит тонкую горизонтальную линию в блокноте, — то, что вы были с, как вы выразились, любовником, подтвердить никто не может. Таким образом, алиби у вас нет. — Меня это должно волновать? — фея четырёх стихий неопределённо хмыкает. Мужчина едва сдерживает гневный оскал. Неужели она ничего не понимает?! — Конечно, должно. Повторяю вам: вы под подозрением. — Как вы вообще пришли к выводу, что я замешена в этом... что у вас там? — Лира непринуждённо взмахивает рукой. — У нас есть показания свидетеля. Бирюзовые глаза на мгновение становятся словно стеклянными, но живой блеск тут же наполняет их вновь. — Свидетеля? И кто же это? — Садовник графа Катериза, — следователь, чувствуя некоторую озадаченность девушки, чуть растягивает губы в улыбке. — Он видел, как вы покидали территорию частного музея. — Он видел моё лицо? — уточнила кронпринцесса Домино, пристально смотря на капитана. — Я не обязан разглашать вам подробности допроса свидетеля, — насупился мужчина, чуть хмурясь. — Ага, — блондинка улыбнулась и вытянула ноги под столом, — то есть, моего лица садовник не видел. Так почему же вы решили, что это я? — Хранительница Волшебного Измерения, как известно, одна. Сложно её с кем-то спутать, не считаете? Лира это понимает. Мысли судорожно крутятся в голове, сменяют друг друга, но лицо, хвала Дракону, остаётся невозмутимым. До безвыходной ситуации, конечно, ещё далеко, но этот садовник... Как он углядел её под покровом ночи? Неужели подвела стихия? Но... — Вы, кажется, говорили, что обвиняете меня в соучастии, — Хранительница заинтересованно наклоняется вперёд, но внутри всё напрягается и словно ждёт приговора. — Кто же, извольте сказать, мой напарник? — Преступник, которого многие годы никто не может поймать. Тёмный маг, созданный Тремя Древними Ведьмами. Валтор. Звонкий смех ударяется о светлые стены кабинета и разносится по помещению, а капитан ТОпБсУВ, кажется, впервые в своей жизни настолько растерян. — Валтор?! Я с ним... П-ф, ну вы даёте! — девушка утирает проступившие слёзы. — Вы бы ещё сказали это моим подругам! — Почему вы смеётесь?! — следователь наконец обретает дар речи и с недовольством смотрит на фею четырёх стихий. — Валтор — мой заклятый враг ещё с первого курса, — поясняет кронпринцесса. — Из-за его союзниц, Трикс, я на долгое время застряла на Обсидиане, когда там ещё обитали Прародительницы. Так что, если бы я знала, где находится Валтор, то точно не бросилась бы грабить с ним музей. Мужчина колеблется. Конечно, он уже навёл справки и разузнал, что Лира-Примроуз Аве-Лаллеман действительно в прошлом сталкивалась с тёмным магом, и не раз. Вместе с Винкс она боролась против демона и троицы ведьм, а во время последней битвы на Андросе юной волшебнице удалось открыть портал и изгнать злодеев, но... Что-то в этой истории смущало капитана. Он не хотел верить в то, что первокурснице, пускай и столь сильной из-за артефакта, удалось победить таких могущественных врагов. Она скорее бы погибла в той пещере. Но даже если и так... Даже если предположить, что в битве была задействована вся древняя энергия Ключа Экьюлибрио, то почему преступники остались живы? Почему артефакт не уничтожил их? И как девушке удалось открыть портал? — Так или иначе, у меня есть показания свидетеля, которые работают против вас, — следователь склоняет голову чуть вбок. — В ваших же интересах рассказать мне всё, как было. Чистосердечное признание смягчает наказание. — Бросьте, — блондинка отзеркаливает положение головы мужчины. — Мне не шестнадцать лет. Я знаю, что любое преступление влечёт за собой наказание. И от степени искренности ничего не меняется. — Но если вы признаетесь, то Верховный Суд... — Я вам разве говорила, что собираюсь в чём-то признаваться? Ничего такого, что было бы по вашей части, я не совершала. Капитан, которому на минуту показалось, что дело упрощается, тяжело вздохнул. Конечно, он понимал, что раскусить столь сильную фею и принцессу будет сложно, но она самая настоящая упрямица, которая так откровенно лжёт, глядя ему в глаза. — Что же, продолжим, — пару чёрточек в блокноте, и мужчина снова пристально смотрит на Лиру. — Вы сказали, что не видели Валтора с первого курса. — Я такого не говорила, — светловолосая девушка отрицательно покачала головой. — Я сказала, что мы заклятые враги, коими стали с моего первого года обучения в Алфее. — Но у меня есть другая информация, — следователь положил подбородок на сцепленные в замок руки. — Не раз он лично спасал вас, позволял покинуть поле боя. А ещё я знаю, что по ошибке ваших подруг вы провели с ним в Облачной Башне почти всю ночь. — И что? — голос прозвучал чуть хрипло, что безошибочно определил служитель закона. — Враги врагами, но никто не запрещает вам спать с обоюдного согласия. Бирюзовые глаза в изумлении распахиваются, и капитан не понимает, чем он так шокировал светловолосую девушку. Он угадал или же сказал то, что ей и в голову никогда не приходило? — Спать... Спать с тем, кто стремился убить мою сестру, директрису моей школы и меня? Спать с тем, кто почти разрушил планеты моих подруг, кто стал причиной моего собственного заточения в Бездне Теней? С тем, кто мучил меня и моих близких, причинял боль, а затем смеялся в лицо? Вы себя слышите?! — фея четырёх стихий в гневе сводит брови на переносице и подаётся вперёд. — По-вашему, я способна делить постель с этим человеком?! Мужчина не говорит ни слова, смотря на разозлённую кронпринцессу. Она повела себя достаточно эмоционально, но это ли не значит, что было высказано её истинное мнение? На мгновение задумавшись о том, как прозвучали его слова, следователь устыдился. — Это лишь теория, не стоит так сердиться, — он ждёт, пока Хранительница вновь расслабит напряжённые плечи, и спрашивает: — Так вы не видели Валтора после той битвы на Андросе, я правильно понял? — Магикс? — Лира удивлённо оглядывается, выходя из портала. — Я думала, что он начнёт с дальних планет... — Как видишь, мыслит он нестандартно. — Валтор невесело усмехается. — Это и усложняет задачу. На дальних планетах мне бы не понадобилась твоя помощь, но здесь, боюсь, меня ещё помнят. — И нескоро забудут. Стихия тогда бесновала, отказывалась подчиняться, и кронпринцессе Домино больших трудов стоила защита столицы. Но даже с учётом её вмешательства город был почти полностью разрушен. — Нам нужно идти, — Валтор кивает в сторону пышного сада. — По моим подсчётам, он уже в музее. — Что за музей? — Лира следует за тёмным магом, отмечая тишину вокруг. Значит, оживлённая часть Магикса далеко. — Графа Катериза. Редкостный фанатик всего древнего и волшебного. — Вы могли бы подружиться, — хмыкает фея четырёх стихий. Валтор оборачивается и смеряет её недовольным взглядом. — Мне не нужны друзья. И, как показывают ошибки прошлого, союзники тоже бесполезны. — Ты всю жизнь планируешь провести в одиночестве? — интересуется Лира, тогда как в груди щемит. Конечно, сейчас такие отношения имеют для неё некую прелесть, но с возрастом это будет становиться всё сложнее... — Мы сюда не поболтать пришли, — демон недовольно скалится. — Скоро начнутся датчики, улавливающие малейшие передвижения и тепло. — Но если тот маг проник внутрь... — То систему он уже взломал, а восстановление займёт у хозяина много времени. — Валтор кивает, и они продолжают путь по зелёному саду, таинственному и несколько мрачному поздним вечером. Августовский ветер под ночь оскалился, разошёлся свистом и воем, с некой яростью хлестая по ещё зелёным листьям. Дорога, ведущая в огромных размеров здание, выложена тёмным камнем, а по её краям рядами сидят ухоженные туи. — Наверняка есть не только датчики, — шепчет Хранительница, когда они останавливаются в тени пышной яблони. — Ещё камеры. Около входа и по всему музею. — Воздух, — спокойно произносит Лира, и белые искры струящимися потоками окружают её и мужчину, делая их невидимыми для всего мира. Волшебники быстро минуют парадное крыльцо и массивные двери с коваными ручками и проникают внутрь здания. — Нужно выяснить, что он украл. — Валтор оглядывается, и его глаза загораются недобрым блеском, а уголки губ опускаются вниз. — Ты помнишь план? — Если что, сориентируюсь. — Взгляд Лиры устремляется к дальним затемнённым стеллажам, где едва видны хрустальные предметы. — Ты направо, я налево. Сколько у нас времени? — Не более двадцати минут. Затем здесь будет не протолкнуться от служителей закона. — Да, я не видела его с того времени. — И ни разу не пытались найти? — капитан прищуривает глаза, полностью сосредотачиваясь на лице феи четырёх стихий. — Он ведь опасный преступник, сбежавший по вашей вине. — Извольте! — кронпринцесса недовольно сводит брови на переносице. — Я пыталась сделать хоть что-то! Где были ваши военные, корабли, офицеры? Хоть кто-нибудь? Или вы занимаетесь только ограблениями? Мужчина отводит глаза, невольно цокая языком. Люди действительно подумали в тот год, что организация в буквальном смысле наплевала на интересы всего Волшебного Измерения. И лишь немногие теперь могут это опровергнуть. Он был там. На том единственном сражении против тёмного мага, в должности лейтенанта и с искрящимся мечом в руках. Рядом с ним стояли сослуживцы, некоторые управляли военными кораблями, кто-то был на ветролётах и досках... ТОпБсУВ бросил все свои силы на борьбу с противником. ТОпБсУВ был готов стоять до последнего. Что он и сделал, потеряв больше половины сотрудников. Эта боль по-прежнему отдаётся внутри, уже приглушённо, но тоска по товарищам и горький вкус поражения капитану уже не забыть. Демон только развлекался, разбрасывая их в разные стороны, сбивая корабли на армию, подчиняя служителей закона своей воле и заставляя их идти против своих. Сколько было крови, стонов и оторванных конечностей, сколько проклятий, криков и слёз... Мужчина на мгновение зажмуривается, пытаясь прийти в себя. Это было давно. Сейчас у него есть дело поважнее. Но враг всё ещё не пойман. — Поверьте, наша организация не осталась в стороне, — прокашлявшись, глухо сообщил следователь. — Но это вмешательство не дало никаких результатов. Лира молчит, понимая, что не стоит продолжать эту тему. Выражение лица у капитана поменялось, и брови в болезненном жесте сошлись на переносице. Он тоже потерял кого-то в этой войне и теперь носит эту рану в сердце. — Я не пыталась найти его, потому что почти сразу после их с Прародительницами исчезновения мы с Винкс искали способ восстановить Домино. А на втором курсе я занялась непосредственно обязанностями Хранительницы. Времени на самостоятельные поиски у меня не осталось. Мужчина потирает виски и со вздохом помечает в блокноте ещё один момент. Здесь ему нечего уточнить или возразить: доказательств, опровергающих сказанное блондинкой, у него нет. Дело заходит в тупик, ведь даже с показанием свидетеля обвинить Хранительницу невозможно. Того, что поведал садовник, недостаточно. — Вам что-нибудь известно о графе Катеризе? — следователь вновь чертит тонкую горизонтальную линию и поднимает глаза на светловолосую девушку. — Нет. — То есть, вы не знаете, что граф является коллекционером древних артефактов, которые хранятся в его музее? — У меня, знаете ли, нет времени на экскурсии, — фея четырёх стихий криво улыбается. — А артефакты меня не интересуют. Стеллажи уходят вверх, стоят ровными рядами и пахнут дорогим деревом. Из-под идеально чистого стекла на кронпринцессу смотрят многочисленные предметы, начиная от небольших булавок и заканчивая каменными плитами. Свет приглушён, а звуки шагов тают в толстом ворсе ковра. Лира оглядывается, пробегает взглядом по полкам, но ничего не замечает. Всюду царит абсолютный порядок, и нет даже намёка на то, что в музей совсем недавно кто-то проник. Хранительница сворачивает направо и снова поражается величине здания. Сколько места на самом деле занимает этот музей? Она не прошла и третьей части, а ведь это, по сути, лишь половина музея; Валтор тоже сейчас бродит вдоль стеллажей, пытаясь понять, что же украл этот маг. Лира продолжает быстро и бесшумно двигаться вперёд, и артефакты мелькают перед глазами. Мыслями она в беседе, которая состоялась между ней и демоном перед проникновением в частное владение графа. Тёмный маг не ответил на её вопрос, но ей, наверное, и не хочется знать ответ. Она, конечно же, понимает, что ни о какой семье и речи быть не может: Валтор никогда не согласится осесть где-нибудь на Домино и завести детей. Более того, никто из королевской семьи ему это не позволит. Конечно, они могут оставаться любовниками, но как долго это продлится? Пока в волшебниках горит страсть и желание владеть друг другом, они будут встречаться в тайне от всех, но... Лира закусывает губу и вздыхает; любое чувство рано или поздно слабеет, а оставаться одной ей всё же не хочется. Но сможет ли она полюбить кого-то, кроме Валтора? Как делить постель с другим мужчиной, зная, что маг жив? И позволит ли он ей выйти замуж за кого-то другого? Мысли роятся в голове, догадки одна за другой приходят на ум, но ноги сами идут дальше, в глубь музея. Полумрак окутывает, артефакты, надёжно укрытые мощными заклинаниями, безмолвно взирают на гостью, как вдруг сама кронпринцесса замирает, не успевая поставить ногу на пол. Паутина. Весь этот мир всё чаще и чаще напоминает ей огромную паутину. То, что происходит на одной из её сторон, так или иначе касается другой. Когда появляются злодеи, импульсы становятся столь сильными, что планеты буквально сотрясаются, даже если беда не коснулась их напрямую. Но кто может ощутить тонкую и пока слабую игру на нитях, ту, что грозит перерасти в похоронный марш для Волшебного Измерения? Тончайших волокон касается сам Хаос. И Хранительница это чувствует. Лира, едва осознав, откуда исходят импульсы, срывается на бег. Сердце бешено колотится в груди, кровь стучит в висках, и всё её существо наполняется тревогой и горечью. Она понимает, о какой буре твердила ей Марселла. Стеллажи уходят к самому потолку, мрак гасит слабое свечение ламп, и идеальную тишину частного музея разбивает звон стекла. Светловолосая девушка ускоряется, на повороте её несколько заносит, но затем она останавливается, не в силах пошевелиться, и бирюзовые глаза распахиваются от прямого взгляда золотых. Высокая и худощавая фигура полностью скрыта чёрным плащом, и, кажется, лицо тоже прячет чёрная дымка. Лишь раскосые золотые глаза смотрят прямо на фею четырёх стихий, а рука в чёрной перчатке сжимает старый коричневый свиток. Он ещё никогда не видел такое... Никогда не чувствовал. Никогда его нутро ещё так не отторгало кого-то, в то же время желая прикоснуться. Она, эта девушка напротив, была словно красивым и редким артефактом. Он слышал жидкий Свет, струящийся по её венам, чувствовал горящее в её сердце пламя, ощущал цепкие нити Тьмы, опутавшие её изнутри. Она была прекрасной, совершенной. Она была самим Равновесием, которое было полностью противоположно ему. — Кто ты? — шепчет она, по-прежнему не двигаясь, и вдалеке слышатся торопливые шаги. — Лира?! Голос Валтора словно возвращает их в реальность. Незнакомец открывает портал, Хранительница призывает Огонь Дракона и печать Воды, но, когда демон показывается из-за стеллажа, силуэт в чёрном исчезает, а заклинания кронпринцессы тают на её ладонях. — Ты видела его?! — Валтор хватает её за плечи и разворачивает к себе лицом. — Почему ты молчишь?! — Буря... — едва слышно произносит Хранительница. — Это он... — Пошли! — Тёмный маг утягивает её за собой, тогда как снаружи воют сирены. — Пройдём через чёрный ход, живо! Разбитая витрина, свиток, горящие золотые глаза и кружащая в воздухе энергия... Лира только на Домино приходит в себя, хватаясь за голову и шумно всхлипывая. Валтор притягивает её к себе и гладит по светлым волосам, однако на лице у него застывают злость и напряжение. Они ничего не выяснили, едва не попались служителям закона, а Лира... Валтор не понимает, что случилось с ней, но оставить не сможет, хотя нужно. Её комната в особняке возле королевского дворца явно не самое надёжное для него убежище. — Он не такой, — внезапно говорит Лира, давясь слезами. — Он совсем не такой, я ещё не встречала... Его сила, магия, это... Валтор. — Влажные бирюзовые глаза поднимаются на него. — Я не знаю... — Что он украл? — Тёмный маг терпеть не может женские слёзы и любое проявление слабости, но неосознанно обнимает Хранительницу крепче. — Какой-то свиток... Очень старый, пергамент коричневого цвета... А я просто стояла и смотрела. — Злость на себя просачивается через очередной всхлип, и Валтор неожиданно улыбается. — Я узнаю, что это был за свиток, милая. Только во время следующей встречи не стой как вкопанная, договорились? Лира недовольно выгибает брови и утирает слёзы, пытаясь отстраниться, но Валтор лишь сильнее прижимает её к себе. — Тебе нужно успокоиться. — Прохладные губы скользят по девичьей шее, а широкие ладони забираются под рубашку. — К тому же, алиби тебе не помешает. — И вы утверждаете, что ни разу не были в музее графа Катериза? — следователь тянется к дорогому и старинному портсигару. — Будьте добры не курить в моём присутствии. — Кронпринцесса морщится, вызывая у капитана новую волну раздражения. — Я не переношу табачный дым. — Вы вполне можете огородиться магией воздуха, разве нет? — мужчина щурит глаза, которые лукаво блестят, и всё же поджигает сигарету. — Конечно, могу. Но вы, видимо, не желаете проявлять уважение ко мне. — С чего бы? — два карих глаза равнодушно взирают на неё, но фея четырёх стихий знает, что скрывается за этим напускным безразличием. — Вы подозреваетесь в краже, сейчас сидите на допросе в моём кабинете. Стало быть, и правила устанавливаю я. — Правда? — бирюзовые глаза на секунду загораются белым огнём, и сигарета в смуглой руке вдруг вспыхивает, заставляя следователя вскрикнуть и выронить её. — Стало быть, уважение к женщине в ваши правила не входит. — Как вы смеете! — капитан подскакивает с кресла, и ноздри его раздуваются от гнева; светловолосая девушка же вновь принимает расслабленную позу и лишь смотрит на него снизу вверх с усмешкой. — Я... Я... — Оштрафуете? Или посадите за решётку? — Хранительница Волшебного Измерения растягивает губы в улыбке. — А я пожалуюсь вашему начальнику, что вы травили меня сигаретным дымом, хотя я попросила этого не делать. — Вы избалованная девчонка с короной на голове, вот вы кто! — кричит на неё мужчина. — Вы просто надоели мне до жути, — не скрывает правды Лира, пускай и разъярённый служитель закона начинает её забавлять. — Желаете повесить на меня обвинение — делайте это публично. Заявите в прессу, напишите королевскому двору Домино. Или вы понимаете, что это ничего не даст? Скажу даже больше: вас назовут глупцом и снимут с должности, потому что почтовый ящик вашей организации будет трещать от возмущённых писем. Я спасаю это измерение, капитан, наравне с сотнями армий, и ни одна девушка в своей жизни не ступала на поле боя столько раз, сколько ступала я. — А как же ваши подруги? Новая Команда Света, так их называют, кажется, — в ответ интересуется следователь, но понимает: кронпринцесса сказала правду, и открытое обвинение защитницы Волшебного Измерения ему не простят. — А что с моими подругами? — Разве они не сражаются вместе с вами? — Вы знаете штат моей прислуги, но не знаете, что я работаю одна? — блондинка вновь усмехается, исподлобья глядя на мужчину. — Предпочитаете, чтобы все лавры вам доставались? — парирует капитан. Весёлый блеск бирюзовых глаз становится угрожающим, и без того прямая спина становится ещё ровнее, а губы феи четырёх стихий трогает оскал. Мгновение — и перед ним больше нет девушки, открыто насмехающейся над ситуацией; перед ним теперь воин, многочисленные раны которого начинают вылезать на поверхность. — Лавры? О нет, я лишь лишаю их возможности испачкать руки в крови. — О чём вы... — следователь изумлённо смотрит на Хранительницу, излучающую теперь холод и волны негативной энергии, столь сильные, что мурашки начинают бегать по коже. — Вы думаете, что ко мне обращаются с просьбами присмотреть за королевским щенком или постричь царский сад? Вам не приходило в голову, что я работаю одна, потому что не могу смотреть кому-либо в глаза после происходящего? В каждом взгляде, капитан, я вижу тех, кого не смогла спасти. Мёртвые смотрят на меня через глаза живых, мёртвые пытаются говорить и шептать свои истории, но я не слышу их. Мёртвые всегда за моей спиной, готовые напомнить о себе в любой момент. А мои руки всегда в их крови. Мужчина тяжело сглатывает, опускаясь в кресло, не в силах перестать смотреть на кронпринцессу Домино. "Кто она, чёрт возьми, такая?" — хочется спросить следователю, но он понимает, что никто не знает ответа. Пальцами он сжимает ручку с чёрными чернилами, готовую делать заметки в блокноте, незаметно закусывает щёку и заставляет себя сделать вдох. Его сердце судорожно колотится в груди, ладони вспотели, а внутри бегает по венам и мышцам что-то тягучее и тяжёлое... — Я вас пугаю, капитан? — внезапно спрашивает Лира, но в интонации её больше нет насмешки; он слышит лишь горечь и обречённость. — Вы... — мужчина на мгновение теряется, но затем признаётся: — Вы кого угодно можете напугать этими словами. — Вас пугают не слова, — блондинка снисходительно, но напряжённо улыбается. — Вас пугает осознание, что они являются правдой. — Что вы делали в музее графа Катериза? — следователь сводит брови на переносице, но чувствует, как подрагивают его колени. — Я ничего не воровала, — фея четырёх стихий в мирном жесте прикрывает глаза. — И я не имею никакого отношения к выведению его сверхновых датчиков из строя. Если бы я захотела проникнуть в его музей, то просто задействовала бы стихию воздуха. — Но датчики... — теперь и голос капитана подрагивает, благо, Хранительница не обращает на это внимание. — Реагируют на тепло? Передвижения? Капитан, вы плохо знакомы с воздухом. Он всё и ничего. Он повсюду, и его может не быть. И под его защитой я — лишь часть окружающего пространства. — И вы неуловимы. — Вы глупец, — кронпринцесса поджимает губы. — Зачем мне воровать артефакты, когда самый могущественный из существующих висит у меня на груди? Карие глаза ненароком опускаются на золотую цепочку, лежащую на выпирающих ключицах; далее идёт воротник тёмно-зелёного платья, и мужчина вновь смотрит девушке в глаза. Она права. Она до невозможности права, но украден ведь не совсем артефакт... — У вас есть ещё вопросы? Или я могу идти? — интересуется Лира. — Нет, допрос окончен, — следователь вздыхает и закрывает блокнот. — Если вы понадобитесь мне, то я свяжусь с вами. — Лучше найдите настоящего вора, — блондинка напряжённо улыбается и выходит из светлого кабинета, закрывая за собой дверь. Капитан невольно чертыхается и бросает ручку на стол. Ничего! В буквальном смысле ничего, она нигде не прокололась, её мимика не сказала ему ничего, а женщина-магиня, которая провожала Хранительницу до его кабинета, подтвердила её алиби, быстро просканировав её организм. Это тупик! Следователь запускает пятерню в волосы и делает глубокий вдох, откидываясь на спинку кресла. Взглядом цепляет лежащую на полу сигарету и нервно усмехается, поднимая глаза к потолку. Она ушла. Даже если и была замешана в деле, ушла победительницей, гордо расправив плечи, и оставила его ни с чем. Но что он может противопоставить Хранительнице Волшебного Измерения? Чтобы привлечь её к делу, мужчине нужны факты, доказательства, которых нет. Показаний садовника недостаточно: бледных светловолосых девушек на свете много, но в том, что с ней был Валтор, сомневаться не приходилось. Каждый житель Магикса знал и ненавидел тёмного мага. И обожал кронпринцессу Домино. "Она всегда будет под защитой, — подумал мужчина и потянулся за новой сигаретой. — Даже если я предоставлю доказательства, мне никто не поверит". Сигаретный дым плыл к светлому потолку, пока капитан невидящим взором смотрел на нетронутую папку. Чернильное "дело номер" словно издевалось над ним и дразнило, так же, как это делала фея четырёх стихий, сидя в кресле напротив. — Вы чертовка, Лира-Примроуз Аве-Лаллеман, — горько усмехнулся следователь, делая глубокую затяжку. — И всё-таки лгунья.