Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

Окна являют силуэты людей, пестрят яркими шторами и проносящимися мимо платьями и камзолами, горящими глазами смотрят на прибывающих гостей. Замок смеётся многочисленными голосами, хвалит и бранит, стучит каблуками и шуршит шёлковыми юбками. Слуги бегают кто с чем: подносы с напитками и угощениями, плащи и шубы знатных особ, миски с водой и едой для таких же знатных питомцев, последние распоряжения королевской семьи Домино... Сегодня на возродившейся планете большой праздник. — О да, очень красиво, — язвительно проговорила Лира, рассматривая пышное бальное платье по последней моде. — Что тебе не нравится? — спокойно спросила Динея. — Розовый! — светловолосой девушке казалось, что она несмышлёному ребёнку пытается втолковать самые простые вещи; ведь она не раз упоминала при матери, что этот цвет ей не по душе. — Я терпеть не могу розовый! — Он только на корсете и немного на юбках, — женщина пожала плечами. — В следующий раз швеи учтут твои пожелания, а сейчас нет времени. Бал начнётся через двадцать минут. Фея четырёх стихий заскрипела зубами, сжимая кулаки. Она не хотела такой жизни, о Дракон, никогда не хотела! — И попытайся изобразить улыбку, — мать блондинки умоляюще взглянула на неё. — У Марион всё-таки день рождения. Хранительница громко выдохнула, но прошептала: — Хорошо. — Я буду ждать тебя на балконе, — и дверь покоев закрылась с обратной стороны, оставляя девушку со своими мыслями. Была бы её воля, платье горело бы синим пламенем вместе с нелепыми перчатками и диадемой! Лира-Примроуз Аве-Лаллеман, кронпринцесса Домино, законная претендентка на престол! Плевать она хотела на все свои титулы, все свои права и на всё своё наследство! "Ненавижу, — думала Лира, пока дымящаяся фиолетовая магия окружала её плотным кольцом, а пышные светлые волосы от напряжения поднимались вверх, — как же я это всё ненавижу, пропади оно пропадом!" — Что случилось?! — в комнату внезапно ворвалась Дафна и с изумлением посмотрела на обозлённую сестру; той же больших трудов стоило унять клокочущее волшебство и восстановить размеренный ритм дыхания. — Я опаздываю? — словно ничего не произошло, поинтересовалась фея четырёх стихий. — Нет... — нимфа растерялась. — Я почувствовала мощный выброс природной энергии, подумала, что кто-то напал на тебя... — Дафна, я в порядке, — Хранительница натянуто улыбнулась. — Просто всё это... И это платье... — Я говорила твоей маме, что ты не оценишь, — карие глаза с усмешкой воззрились на блондинку, но в них промелькнуло сожаление. — Я была бы рада сослаться на что-нибудь и в этот раз, чтобы ты могла не посещать бал, но... — День рождения королевы, — кронпринцесса вздыхает. — Я обязана там быть. Дафна сжимает ладони младшей сестры и тихо произносит: — Не только поэтому. Ты ведь знаешь, что скоро голосование... Мы должны показать, что наша семья дружная и сплочённая, иначе пойдут пересуды. Лира неопределённо хмыкает, уставившись в пол. Она вовсе не против своей семьи. Сестёр она обожает, к дяде тоже питает искреннюю любовь. С собственной матерью порой бывает сложно найти общий язык, но светловолосая девушка ей бесконечно благодарна за терпение, учтивость и нежность. Но Марион... Конечно, королева всегда вежлива с ней, частенько даёт слово на советах, каждый раз обнимает при встрече и приглашает пожить во дворце, но незримая угроза чудится фее четырёх стихий в каждом взгляде и жесте Марион, однако нет никаких доказательств, что так оно и есть. Публике и придворным кажется, что королева Домино любит кронпринцессу не меньше, чем собственных дочерей. Хранительница следует за нимфой к балкону, где её уже ожидают остальные члены королевской семьи. Они уже виделись за завтраком, где фея четырёх стихий и поздравила Марион с днём рождения. Сейчас же она изо всех сил изображает счастливую улыбку и позволяет бережно обнять себя, негромко отмечая, что приготовления к празднику воистину грандиозны. — А у тебя прекрасное платье! — замечает королева, когда отстраняется от блондинки. — И розовый цвет тебе очень к лицу. Уголки губ на мгновение опускаются вниз, но Лира тут же берёт себя в руки и возвращает улыбке прежний вид. — Спасибо, правда, мне больше по душе аметистовая часть. А платье мама выбирала. Динея от упоминания расцвела: дочь в итоге смирилась с её выбором, да и гнев, которым она одарила её в своих покоях, улетучился. Багряные плотные портьеры раздвигаются, являя многочисленным гостям королевскую семью одной из самых процветающих планет Волшебного Измерения. Фея четырёх стихий оглушена аплодисментами и возгласами, она ничего не видит из-за яркого света и, кажется, совсем не чувствует своего тела. Но зато держит спину и улыбается. Она ненавидит всё это и больше всего на свете мечтает убраться подальше, но выглядит радостной и абсолютно счастливой. Это для неё называется быть принцессой. *** Лира никогда и не подозревала, сколько людей может вместить бальная зала дворца Домино. Вернее, она и не задумывалась об этом раньше, и сейчас, проклиная всё, что движется, жадно ловила свежий воздух, стоя у распахнутого балкона. Всего за час к ней подошло такое количество людей, что она едва вспомнила бы хоть одно лицо. "Да и какой в этом смысл, — думала про себя блондинка, — ведь им нужно просто поприветствовать Хранительницу Волшебного Измерения". Конечно, в каком-то смысле она была права. Сила, выходящая за рамки всего изведанного и известного, артефакт, о могуществе которого приходилось лишь гадать, и голубая кровь — всё это объединялось в одно созвучное "Лира-Примроуз Аве-Лаллеман", вызывая у людей либо дикий восторг, либо дикую зависть. — Лира, почему ты не танцуешь? — рядом вмиг образовалась Стелла, сдувая со лба светлые пряди. — Посмотри, сколько вокруг прекрасных свободных парней! К тому же, они принцы... Фея четырёх стихий закатила глаза, недовольно фыркнув. — Ни слова о парнях, Стелла, — усмехнулась Муза, подошедшая с противоположной стороны. — Лире хватает разговоров на эту тему, уж поверь. Светловолосая девушка благодарно кивнула подруге. Дело было в том, что кронпринцессе не так давно исполнилось двадцать три года, а представитель мужского пола за ней всё ещё не числился. И если Блум и Скай могли сколь угодно тянуть с браком, оправдываясь своими неопределёнными титулами после заключения союза, то у Лиры оправдания не было. Никого не интересовало, что она каждый день летает на миссии, спасает людей и плачет о погибших. Королевской семье нужен был наследник, ведь Дафна, уже год находящаяся замужем, никак не могла забеременеть. "Я ничего не могу с этим поделать, — жаловалась нимфа сестре, пока та сочувствующе смотрела в грустные карие глаза. — Мы пробуем и пробуем, но никак не получается..." Затем Дафна узнала, почему не получается, и прорыдала на плече у светловолосой девушки всю ночь, запретив кому бы там ни было заходить в комнату. Фея четырёх стихий невольно нахмурилась, вспоминая, как принцесса Домино, захлёбываясь слезами, говорила, что всё это — последствия её бестелесного существования долгие годы. "Целители не знают, пройдёт ли это. Они ничего не знают. Лира... а вдруг у меня никогда не будет детей?" Хранительница тогда дрожала, но слушала, утешала, обнимала и незаметно колдовала, чтобы сестра хоть немного приходила в себя. Сейчас мурашки вновь бегут по коже, стоит лишь вспомнить о той ночи. Но что это значит для самой Лиры? Кронпринцесса скривилась, когда Стелла указала на высокого черноволосого мужчину в строгом фраке. Дафна, возможно, не сможет родить, а дети Блум займут престол Эраклиона. Поэтому Домино необходим её ребёнок. К такому выводу пришёл Совет старейшин, повергнув в шок всех собравшихся. Блондинка тогда вжалась в бархатную спинку кресла, желая раствориться в воздухе. Взгляды двадцати человек были обращены на неё, смотрели вопросительно, испытывающе, с негодованием и сожалением, растерянно, смущённо... "Мне кажется, ещё рано приходить к таким выводам, — внезапно подала голос Марион, поднимаясь со своего места. — Мы ещё не проводили голосование, а значит, пока не знаем, кто унаследует престол после Орителя". Рядом с ней бледнела на глазах Дафна и замерла в своём кресле Лира, шокированная настолько, что не говорила после около четырёх часов. Они просто взяли и решили всё за неё, формально усадив её первенца на трон. Но кто сказал им, что она собирается выходить замуж и рожать детей? Девушка никогда не обвенчалась бы с тем, кого не любит. А тот, кому принадлежит её сердце, увы, никогда не будет принят народом. — Лира, я прошу тебя, посмотри на него! — изнывала рядом Стелла, раздражая настолько, что хотелось кричать. — Посмотри, какой он высокий и широкоплечий! И стройный! А какой у него взгляд... Пробирает до костей! Фея четырёх стихий равнодушно повернула голову. И забыла, как дышать. Мужчина и вправду был красивым, но глаза... О нет, это были не его глаза. Они принадлежали другому. — Он идёт сюда! — восторженно завизжала принцесса Солярии. — Ему точно нужна ты! Светловолосая девушка молча наблюдала за приближающимся брюнетом, чувствуя, как разгорается в груди пока ещё слабое пламя. Какой же он идиот... — Добрый вечер, дамы, — незнакомец галантно поклонился, и улыбка феи солнца, звёзд и луны стала ещё шире. — Прошу прощения, что прерываю вас, но скоро начнётся алеастр*. И я буду очень рад, если Её Высочество кронпринцесса Домино позволит мне быть её партнёром. Муза была уверена, что блондинка галантно, но ядовито откажет, как она делает это обычно. И потому была удивлена, когда фея четырёх стихий кивнула, вкладывая тонкую руку в широкую ладонь брюнета. Он обворожительно улыбнулся, прощаясь с девушками, а Лира буквально кипела изнутри, не понимая, больше в ней злости, тревоги или всё же радости. Пар было много, партнёры улыбались друг другу, и, кажется, где-то недалеко были Флора и Гелия... Хранительница на мгновение зажмурилась, делая глубокий вдох, а затем обратила полный гнева взор на мужчину. — Всегда поражаюсь тому, как безошибочно ты это определяешь, — все представители мужского пола сейчас выпрямлялись и разводили руки в стороны, почтительно склоняя головы, и он сделал это так, что сомнений не осталось: это далеко не первый алеастр в его жизни. — С ума сошёл?! — прошипела фея, не очень-то элегантно кланяясь: пришла очередь дам. — Это же Домино! — Ну и что? — Валтор усмехнулся, обнимая её за талию и начиная вести в танце. — Как видишь, здесь слишком много гостей, чтобы меня кто-то заметил. — Уже заметили, — сквозь зубы оповестила его девушка. — Ты танцуешь с кронпринцессой. — Я танцую с единственной законной наследницей престола, — улыбка демона, похожая больше на оскал, стала ещё шире; он легко подбросил её, бережно словил и чуть отстранился, позволяя плавно взмахнуть руками. — Что ты такое говоришь?! — блондинка, подхватив пышные юбки, обошла мужчину, делая резковатый поворот. — Правду, — он аккуратно приподнял фею, покружил, а затем вновь прижал к себе. — К тебе ещё не подходили с предложениями свергнуть Орителя? — Ты разве не понимаешь, что я их отвергну? — Глупышка, — Хранительница прогибается в талии, склоняясь к полу, а маг наклоняется к самому её уху и жарко шепчет: — Ты просто не осознаёшь, как много у тебя сторонников. Тело тяжелеет, наливается свинцом, и низ живота мгновенно стягивает. Они не виделись больше месяца... Светловолосая девушка поднимает полные желания глаза на мужчину, чувствуя, как краснеют щёки. — Куда? — спрашивает он, прекрасно всё понимая. — Мои покои. — Рядом с комнатой твоего отца? — Да. Лира успевает поразиться тому, как, не мешая другим парам и продолжая танцевать, Валтор ловко выводит их из зала. Минута — и впереди пустой, освещённый лишь свечами коридор. Путь до её комнаты, обычно занимающий около нескольких минут, сейчас пролетает, кажется, за секунду. И вот девушка уже закрывает за ними дверь, оставляя весь мир где-то далеко. — Наложи заклятие, — хрипло напоминает демон, покрывая её шею поцелуями и сжимая в объятиях так, что тяжело дышать. Фея четырёх стихий тянет мерцающие ладони к двери, шепчет пару строк и предупреждает: — Я хочу сжечь это платье, так что отойди. — Так ненавистны балы? — насмешливо интересуется тёмный маг, делая один шаг назад. — И розовый цвет. Она остаётся в одном нижнем белье, с удовольствием смотря на то, как огонь пожирает ненавистное ей одеяние. — У тебя отличный потенциал, — отмечает Валтор, вновь притягивая её к себе. — Можешь стать беспощадной не только к платьям. Страсть поглощает их с головой, отключая чувство времени и насыщения. Часы идут, сменяя друг друга, а тёмный маг и фея всё никак не могут остановиться, оторваться друг от друга. Поцелуи, стоны, настигающее раз за разом наслаждение... Лира едва понимает, что происходит, кажется, что всё это за гранью здравого смысла. Небо успевает стать чёрным, озаряемым светом звёзд и луны, а затем вновь начать светлеть, когда фея седлает бёдра демона, уже несколько лениво, но всё так же чувственно. Он впивается пальцами в её бёдра, некоторое время контролируя темп, но затем девушка подаётся вперёд, проходясь ладонями по крепкому животу. — Не останавливайся, — рычит на неё мужчина, но она лишь прогибается в спине, словно кошка, и целует влажную шею любовника. Широкие бёдра плавно качаются из стороны в сторону, заводя мага ещё больше. Его ладони переходят на упругие ягодицы, сжимают их до болезненного стона блондинки, но та лишь с лукавой улыбкой привстаёт и снова опускается, наслаждаясь дьявольскими бликами в любимых льдистых глазах. — Чертовка! — шипит на неё Валтор и резко меняет положение, нависая сверху, тут же делая пару резких движений. — Надо же как-то... Ах! — стоны вырываются сами собой, пока демон буквально впечатывает Хранительницу в матрас. Грубо, быстро, он выражает своё нетерпение и страстное желание, и девушка ему потакает, не скрывая своего удовольствия. Но потом он внезапно останавливается, полностью находясь в ней, и впивается поцелуями в шею, оставляя бордовые следы. — Зачем... — растерянно шепчет кронпринцесса, неосознанно проходясь ногтями по мускулистой спине, ёрзая под сильным телом. — Потому что я так хочу. Он вновь толкается вперёд, но слабо, разжигая огонь в её венах и безумный блеск в глазах. Наслаждаясь, маг скользит ладонями по мокрому телу, надавливает на живот, мнёт грудь, оттягивает твёрдые соски, вырывая всё новые стоны. Его фея. О, как долго он мечтал, чтобы она принадлежала ему целиком! Те невинные поцелуи и прикосновения были лишь верхушкой айсберга, тем, что он мог себе позволить в часы своего триумфа. Она испортила все его планы, разрушила их, не успев того и заметить. Он ненавидел её, хотел причинять ей боль и заставлять страдать, но вместе с тем и помыслить не мог об убийстве. Видя её в коротких обличиях трансформаций, видя горящие глаза, вслушиваясь в полный ярости голос, он больше всего хотел подмять её под себя, подчинить, вырвать уже стоны наслаждения из её груди. И сейчас, когда она от настигнувшего удовольствия громко вскрикивает и прикрывает глаза, цепляясь за его плечи, демон тихо рычит, осознавая, что счастлив по-настоящему. От того, что она принадлежит только ему, что она неделями ждёт его, игнорируя многочисленных ухажёров. Даже на тех далёких планетах, где он увеличивает своё могущество, говорят о нынешней Хранительнице Волшебного Измерения. Говорят много пошлого и грязного, и Валтор скрипит зубами, проходя мимо. Хочется стереть с лица земли за их мысли и за их желание ею овладеть. Он не позволит. Никому не позволит, пока он жив. Лишь его она будет знать, как мужчину, лишь он будет делить с ней постель и лишь он будет заниматься с ней любовью. Маг хмыкает, прижимая фею к себе и утыкаясь носом в светлые волосы. Да, любовью. Этой ненормальной и противоестественной, но всё же любовью. Сонные лучи проходятся по обнаженным телам, ласкают влажную от пота кожу. Лира потягивается в крепких объятиях, чувствуя, как с непривычки болит всё тело. Тёмный маг усмехается, когда она сжимает его предплечье в поисках опоры и обхватывает ногой его талию, чтобы прогнуться в пояснице. — Ты словно опять меня соблазняешь. Блондинка, продолжая лениво потягиваться, тихо отмечает: — Тебя не нужно соблазнять, ты и так меня хочешь. — Верно, — демон кивает и переводит взгляд на большие окна, понимая, что их могут заметить снаружи. — Стекло. Фея четырёх стихий взмахивает рукой, и бледно-голубые искры слетают с кончиков пальцев. — Просишь Воздух нас покрывать? — мужчина вопросительно выгибает бровь. — Поверь, он не против, — девушка ухмыляется и легко поднимается с широкой постели, направляясь к стеклянным балконным дверям. За ними — прекрасный вид на огромный королевский сад, который начинает просыпаться после длинной ночи. А вот и садовник спешит с лейкой к розам... Кронпринцесса невольно ахает, когда демон, обнимая её за талию, вместе с тем прижимает к стеклу. Грудь соприкасается с холодной поверхностью, но позади — горячее и сильное тело любовника... — Тебе что, мало? — от накатывающего возбуждения хрипло интересуется она, одну руку кладя на предплечье Валтора, а второй придерживаясь за балконную дверь. — Не мне одному, — она чувствует горячую плоть сзади, понимая, что так будет больно. Но желание затмевает разум, и она двигается навстречу первой, а в следующий же момент шипит от неприятных ощущений. — Не торопись. Мы так ещё не пробовали. Лира кивает, позволяя тёмному магу самому двигаться внутри неё, неспешно и аккуратно подготавливая. Больно и некомфортно, но, когда толчки становятся более глубокими, она позволяет себе окончательно расслабиться, прислоняясь лбом к холодному стеклу. Кори, сын садовника, бегает с ножницами от куста к кусту, срезая лишние веточки и поглаживая жёлто-зелёные листочки. Хранительница невольно улыбается, а затем чувствует, как краска заливает лицо. Если бы не магия, какая картина предстала бы перед работниками... — Валтор! — не сдерживается девушка, когда вместе с резким толчком в её лоно проникают два пальца. — За кем ты там наблюдаешь? — несколько раздражённо интересуется мужчина, начиная двигать пальцами так, что блондинка откидывает голову ему на плечо, закусывая губу. — Если бы не заклинание... Глубокий толчок сзади — и она вновь оказывается прижатой к стеклу, а рука мага начинает двигаться внутри неё так, что стоны сдержать не получается. — О да, — Валтор набирает темп, не забывая работать пальцами, — представляю, как бы они удивились. Лира больше не разговаривает. Её стоны становятся всё громче и всё откровеннее, и демон сзади едва держится за ускользающую грань реальности, проникая в неё раз за разом. Вот она, его девочка. Горячая, страстная и ненасытная. Такая же, как и он. Подключая ещё один палец, он делает два резких толчка и ими, и сзади, и волна наслаждения накрывает обоих. Они тяжело дышат, неспешно приходя в себя. Девушка полностью прижимается к балконной двери, не находя в себе сил даже пошевелиться, а мужчина наваливается на неё сзади, бесцельно поглаживая внутреннюю поверхность её мокрого бедра. Садовник и его сын продолжают свою работу, и брошенные в сторону дворца взгляды не вызывают у них крайнего изумления или смущения. Воздух надёжно хранит тайну любовников, едва ощутимо дышит в шею Хранительницы и так же тихо шепчет, что ей ничего не угрожает. — В ванную нет другого входа? — маг, очевидно, заметил дверь у шкафа. — Нет, только с этой комнаты. Он молча подхватывает стройное тело и терпеливо держит фею четырёх стихий, пока с её ладоней водные потоки бегут в большую ванну, наполняя её до краёв. После он опускается в тёплую воду с партнёршей на руках, и она вмиг приживается спиной к его груди, вытягивая ноги и блаженно вздыхая. — Будут болеть, — с усмешкой предупреждает Валтор, кладя ладони на живот кронпринцессы. — Уже, — совершенно беззлобно отвечает она, расправляя руки по мере возможностей. Демон видит, как струи воды бегут по её коже, очищая и вымывая. — Как она тебя любит. — И я их люблю, — она точно улыбается, и это даже немного раздражает. — В конце концов, они — часть меня. — А что насчёт той силы, которая не принадлежит артефакту? — словно бы невзначай интересуется мужчина, поглаживая блондинку по тазобедренной кости. — Огонь Дракона? — Пламя Жизни и Сила Цветения. — К Пламени Жизни я иногда прибегаю, а вот Цветение... — Лира закусывает губу. — Оно возможно лишь при внутренней гармонии. Я использовала его на Зените, но Лианн существенно мне помогла. — Тебе нужно научиться делать это самой, — Валтор притягивает её ближе и усаживает на свой торс. — Цветение — энергия, чем-то похожая на Пламя Жизни, но берущая исток у природы. Оно способно не только исцелять, но и увеличивать силу любого заклинания в разы. Хранительница усмехается и проворачивается лицом к любовнику, кладя ладони на сильные плечи. — Ты хочешь, чтобы я стала ещё сильнее? Что же тогда случится со всеми преступниками? — Не переоценивай себя, всех не переловишь, — демон ухмыляется, придерживая её за ягодицы. — Но давай вернёмся к старой теме. — Это какой? — Твои права на престол. Фея четырёх стихий раздражённо хмыкает и поджимает губы, а затем с недовольством смотрит на тёмного мага. — Зачем это обсуждать? Я ведь сказала, что не хочу. — Когда будет голосование? Старая традиция, которая соблюдается на Домино с незапамятных времён. — Через две недели, — светловолосая девушка вздыхает. — Я пыталась поговорить с дядей по поводу моего имени в списке... — Он не имеет права тебя вычеркнуть, — правая ладонь мужчины скользит вниз по её бедру. — Сколько у тебя сторонников? — Я не знаю. — Вообще? — тон звучит с нотками издевательства, и Лира вспыхивает. — Я же сказала, что мне на это плевать! Я не собираюсь править! — Марион тебе и не позволит. Бирюзовые глаза в удивлении распахиваются, и демон усмехается, довольный такой реакцией. — Сторонники — это всегда хорошо, только если они не хотят твоего восхождения на престол, когда нынешняя королева — Марион де Люрпозе. — О чём это ты? — Она прирождённая хищница, — Валтор усмехается, смотря в чуть прищуренные бирюзовые глаза. — Если уж вцепится во что-нибудь, то никогда не отпустит. Она закончила лучший университет Волшебного Измерения, училась стрелять из арбалета, ездить на лошади и делать выкройки к бальным нарядам. Она знает все существующие в этом мире танцы, и, поверь, равного ей найти будет непросто. Она обходительна и обаятельна, в полной мере владеет этикетом и в совершенстве знает несколько древних языков. А ещё она амбициозна, целеустремлённа и обожает своих мужа и дочерей. Она никогда не позволит тебе взойти на престол, даже если все голоса будут отданы тебе. — Но ведь она знает, что на корону мне плевать, — светловолосая девушка растерянно и несколько раздражённо взирает на тёмного мага. Ворох чувств кружится внутри, и она пытается определиться, как относится теперь, после всего услышанного, к нынешней королеве Домино. — Это тебе плевать, — мужчина поднимается из воды становится на пол с феей четырёх стихий на руках. — А всем тем, кто поддерживал и боготворил твоего отца, нет. — Но ведь я же не мой отец! — пламя взмывает вверх и высушивает любовников. Демон усмехается и возвращается в комнату, опуская блондинку на кровать. — Но ты на него очень похожа. Я лишь раз лично общался с Димитриосом, но можешь мне поверить: от своей скромной и учтивой матери ты унаследовала лишь улыбку и разрез глаз. Кронпринцесса остаётся лежать на смятой простыне и невидящим взглядом следит за одевающимся Валтором. Зачем он всё это ей рассказал? Разве она сможет теперь чувствовать себя комфортно в компании Марион, без опаски смотреть ей в глаза? Но в то же время... Она всегда чувствовала себя настороженно рядом с королевой Домино, и теперь знает, что предчувствие её не обмануло. — Ты мог рассказать мне раньше, — взгляд Хранительницы становится осознанным, и тёмный маг смотрит на неё из-за плеча. — Но сделал это только сейчас. Почему? — В этом мире слишком много игр, милая. Одни ведутся за престол, другие за наследство, третьи за чувства... Твоё имя вписано в слишком большое количество бланков, пускай ты и не хотела этого. Поэтому ты должна знать, с кем имеешь дело, Лира. Кто твой противник. — Это моя семья! — В играх нет такого понятия, — Валтор надевает плащ и пристально смотрит в бирюзовые глаза. — Есть противники. И есть приз. — Мне не нужен приз, — сквозь зубы произносит светловолосая девушка. — Но ты уже в игре, — усмехается мужчина, поправляя жилет. — А выхода, кроме как прийти к финишу, больше нет. — И кем я стану на финише? Тишина зависает в воздухе, и притаилась сама стихия, ожидая ответа. Демон хмурится, поджав губы, а сердце феи четырёх стихий отчего-то бешено стучит в груди. Она никогда не думала о том, к чему может прийти, что ждёт её за завесой будущего. Но сейчас ей показалось, что на красочный финал Хранительнице Волшебного Измерения рассчитывать уж точно не приходится. — Лира. — Что? — Знаешь, в чём ирония? В музыке. — Я тебя не понимаю, — кронпринцесса сводит брови на переносице, сжимая в руках края простыни. — Марион умеет играть лишь на одном музыкальном инструменте. Угадаешь, на каком? Лира на мгновение замирает, опешив, а затем криво улыбается, чуть сморщив нос. Валтор отзеркаливает её улыбку и исчезает в портале, а девушка встаёт с постели и, закутавшись в белоснежное одеяло, подходит к большому окну. Садовники уже закончили работу и, взяв в руки лейки и инструменты, покидают королевский сад. — Последнее, что вы сможете сделать, — управлять мной, — бледные руки сжимаются в кулаки, а бирюзовые глаза на мгновение загораются белым пламенем. — Пусть хоть весь мир станет вашей марионеткой, я никогда не буду играть так, как того желаете вы.

"О, дорогая, поверь, я это знаю. Но знаешь, в чём ирония?.."