Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

Он уже давно устал. Сколько лет он бродит по миру, который создал сам, бесцельно и равнодушно? На его глазах рождаются и гибнут, любят и предают, смеются и плачут, рождают магию и заставляют её гаснуть. Золотые глаза не меняются, наблюдая за тем, как наносят раны и страстно целуют, поклоняются богам и разрушают храмы. Эти глаза видели костры шаманов, корабли дальневосточных племён, холодные каменные троны и убогие лачуги, богатство и бедность, грех и святотатство, благородность и набожность. Он слышал бои бубна и языческий распев, шум волн и недра вулкана, крики и мольбы, стоны и обещания. Он знал всё, он помнил всё. И так желал позабыть. Кай медленно вдохнул полной грудью и прикрыл блестящие в свете луны глаза. Теперь дни текли медленнее. Раньше Хранители сменяли друг друга поразительно быстро, настолько, что он не успевал даже определить своё отношение. Многие столетия он отдавал волю Судьбе, и она сама решала, кто станет следующим носителем Силы. Но не в этот раз. Он сразу почувствовал её. Когда в Волшебной Вселенной только зародилось нечто, так остро напоминающее о прошлом, он покинул свою обитель и оказался в богато обставленной спальне королевского дворца. Молодой мужчина гасил лампу, а девушка с короткими волосами, застенчиво придерживая у груди одеяло, смотрела на его плечи, а затем попала в сильные объятия и была прижата к крепкой груди. Тогда они едва ли подозревали о том, что после этой ночи всё изменится. И далеко не только для них. Настойчивая и несколько противная мелодия будильника прервала мрачный сон. Лира тяжело вздохнула, садясь на кровати, и взмахнула рукой, чтобы прервать громкую трель. Снова болота, вязкие, утаскивающие вглубь, в самые недра земли, где её словно поджидал кто-то, затаившийся во тьме... — Проснулась? — Жаклин выглянула из-за двери, поправляя полотенце на голове. — Разбуди Нову, пожалуйста, иначе она опять опоздает. Нова крайне напоминала фее четырёх стихий Стеллу, которую тоже сложно было поднять с кровати вовремя. Принцесса Солярии, как и любая избалованная принцесса, постоянно капризничала и причитала, а иногда и опаздывала, задерживая всю команду. "Интересно, а как у неё обстоят с этим дела на Земле? — думала блондинка, закусив губу. — Там ведь наверняка совсем другая жизнь..." Поначалу ей было непривычно без Винкс в Алфее, одиноко и даже странно: с самого начала они были вместе, поддерживали и направляли, но школа для девочек завершилась в первый год обучения Лиры. Они получили статус фей-хранительниц своих планет, и на некоторое время дороги подруг разошлись: пять фей разлетелись по домам, а Блум, начав поиски настоящих родителей, была вынуждена-таки отправиться на Землю. "Мы в тупике, — сетовала она, беспомощно озираясь по сторонам; тогда парк Алфеи, за исключением двух сестёр, пустовал. — Я не знаю, что делать, Лира. Кажется, словно надежды и вовсе нет..." Хранительница пыталась переубедить её, но рыжеволосая девушка впала в такую апатию и отчаяние, что первое время ничего нельзя было с этим поделать. Сказывалось и загадочное исчезновение Ская прямо с праздника, и тот факт, что ей предстояло покинуть Волшебное Измерение. "Здесь нет моего дома. Он там, под снегами, забытый и заколдованный. И пока я не найду способ вернуть Домино, моё место с приёмными родителями в Гардении". Светловолосая девушка знала, что сестра нуждается в ней, но сама она должна была продолжать обучение в Алфее. Более того, письма и просьбы о помощи Хранительницы приходили в школу всё чаще. Теперь в ней нуждались не только близкие и друзья: она была нужна Волшебному Измерению, нужна как его защитница. Лира долго привыкала к новому статусу и новым обязанностям, но в то же время ощущала это чем-то естественным и словно повторяющимся. Внутри неё были сотни прошлых жизней, которые прошли через то же самое. — Нова, вставай, — хотя, возможно, и не совсем то же самое. — Нова! — фея четырёх стихий повысила голос, но однокурсница даже не пошевелилась. — Нова, если ты не проснёшься, я подожгу твои волосы и не потушу! — снова никакой реакции, хотя, если бы девушка бодрствовала, точно бы сказала соседке, куда та может пойти с такими намерениями. Блондинка вздохнула и потёрла переносицу. В голове отчего-то вновь всплыл сон, но под лучами солнца он больше не казался таким пугающим и реалистичным. Но вот для некоторых вполне мог бы сойти за повод открыть глаза... Нова визжала так, что её было слышно двумя этажами ниже. Проснувшись от того, что нечто скользкое и липкое тянуло её за ногу вниз, она сбросила рукой вазу с тумбочки и отправила пару боевых заклинаний в сторону Хранительницы, которая с готовностью поглотила их собственной магией. После визга пошли оскорбления и обещания то отомстить, то съехать, но светловолосая девушка уже не слушала. Расчесавшись и замазав синяки под глазами, она чёрным цветом подвела глаза и прошла к шкафу с одеждой. Нова позади продолжала ругаться, но уже встала с кровати и даже застелила её. — Вы больные на голову, понятно?! — Лира как раз склонила голову, рассматривая чёрный гольф и кожаную голубую юбку. — Неужели так сложно будить меня по-человечески?! — Ты не просыпаешься, — заметила Жаклин, закалывая волосы. — Но это же не значит, что нужно делать так! — девушка разъярённо посмотрела в спину феи четырёх стихий, но та словно и не слышала её. — Лира, ты вообще понимаешь, как напугала меня?! — Ну да, — блондинка пожала плечами и выудила из шкафа выбранный комплект. — Но зато цель достигнута, и мы теперь не опоздаем к профессору Палладиуму. — Конечно, нехорошо расстраивать любимого преподавателя. Нова сделала такой очевидный акцент на слове "любимого", что Лире ничего не оставалось, как покачать головой, но промолчать. Подруга часто шутила на этот счёт, но за бесконечными комментариями скрывалась её собственная боль. Сложно было судить, насколько глубока симпатия девушки к преподавателю, но она не первый год не сводила с него глаз, чего эльф, конечно же, не замечал. День выдался солнечным и тёплым, как и большинство в Алфее, и студентки неторопливо стекались на завтрак в столовую. Гремели столовые приборы и шумели многочисленные голоса, однако на сердце у Хранительницы всё ещё было неспокойно. Сначала жуткий сон, затем очередное колкое замечание Новы... — Как идут дела у Винкс, между прочим? — поинтересовалась Жаклин, разрезая оладьи. — Не знаю, — Лира поджала губы, глядя на чашку чая. — Они несколько дней не выходили на связь. Миссия не такая уж и простая, а если вспомнить, как сильны их противники... — Не переживай, — синеволосая девушка ободряюще улыбнулась подруге, — я уверена, что девочки в порядке. Они же Винкс, ты не забыла? "Это ничего не даёт, — хотелось ответить блондинке, но она промолчала. — Это ничего не даёт им, кроме уверенности, которая порой ослепляет". "Какая ты сильная, — думал Кай, слыша и видя так, словно находился на соседнем месте, и в то же время так, словно и сам был Лирой. — Не только магией, но и пониманием". Бесконечное белое пространство упиралось в небосвод, которого не было, и было под ногами, хотя в этой части материи никогда не существовало пола и поверхности в принципе. Духам и призракам не нужна опора, но блондин таким и не являлся. "Я артефакт. Я больше, чем сущность, но меньше, чем нечто живое. Я граница". Он знал артефакты, схожие себе, но не знал ни одного, что был бы подобием. Душа иной раз сама просыпалась в зачарованных предметах, иной раз была создана намеренно, но не было такого, чтобы её подселили, отобрав у прежнего хозяина физическую оболочку. Кай был уникален ещё и этим. И посему он ещё очень давно предположил, что даже здесь, находясь как бы внутри Ключа Экьюлибрио, способен на многое. И не ошибся. Он создал целый мир. Он не ограничивался одной лишь белой материей, нет. Парень вложил все свои знания в рождение своего нового дома и своей вечной тюрьмы. Смешанные леса, чарующие, с покрытыми мхом опушками и кустами спелой дикой малины, с песнями птиц и шелестом листвы на ветру; обширные, кажущиеся бесконечными зелёные холмы и поля с ароматными луговыми цветами; быстрые и шумные течения холодных рек и кристально чистая поверхность озёр; горы, высокие и резко уходящие к небесам, неприступные, мрачные и по-своему прекрасные... Он рисовал их в своём воображении, представлял каждую деталь, а затем, чувствуя, как потоки энергии исходят из его тела, открывал глаза и оказывался либо в лесу, либо на поляне, либо на берегу водоёма... Там царило вечное лето, но иногда блондину хотелось увидеть золото осени или же укрытые снегом ветви деревьев. Тогда мир менялся за мгновение, дабы угодить своему создателю, и Кай, не чувствующий более ни тепла, ни холода, шагал по заснеженным тропинками, вслушиваясь в хруст под ногами. В иные мгновения капли дождя тихо ударялись о листья деревьев, и на голубом небе широкой полосой появлялась радуга, либо же далёкие раскаты грома и блеск молний навевали блондину странное чувство успокоения. Но вскоре он понял, что не будет жить один вечно. Рано или поздно души Хранителей придут сюда тоже. Первой была Лианн. Она прожила долгую и яркую жизнь, но была несчастлива, и душа артефакта постаралась сделать всё для того, чтобы даровать ей идеальное подобие вечного покоя. Парень воссоздал для любимой все те планеты, где она любила проводить время, каменный особняк, где прошло её счастливое детство, и новые места, когда станет слишком больно смотреть на старые. Первая Хранительница могла свободно перемещаться по локациям и даже находиться там, где был Кай. Но это было дозволено только ей, потому что было желанно со стороны блондина. Остальным Хранителям он создавал обители, подобные тем, что были в их жизни. Для некоторых он порождал точные копии стран и планет, другие удостаивались города и окрестностей, некоторые жили в домах с большими садами, или в замках на утёсах, или на кораблях в безбрежном море. Те, кто совершали много ошибок и ставили под угрозу безопасность Волшебного Измерения, проводили вечность в маленьких одиночных комнатах либо же в чёрной пустоте. Каждому из них воздавалось по заслугам. Кай набрал в лёгкие несуществующий воздух и медленно выдохнул, прикрывая золотые глаза. В своей обители он был богом, но с каждой новой жизнью ощущал лишь прилив усталости. Второкурсницы собрались на тренировочном полигоне, перевоплотившись в фей. Несмотря на начало учебного года, у некоторых девушек уже имелись броши Чармикса, говорящие о том, что основную задачу курса они уже выполнили. Однако ни одно из проявлений Чармикса не могло быть столь прекрасным, как крылья Энчантикса. Лира чувствовала себя чёрной овечкой среди белого стада. Она никогда не была особо близка с однокурсницами, а сейчас и вовсе ощущала себя изгоем, пускай и куда более сильным. Она замечала косые взгляды, направленные в её сторону, ведь любая хвастливая демонстрация нового превращения девушек меркла, когда Хранительница появлялась на полигоне в полном превращении феи. "Мне здесь не место", — каждый раз проносилось в голове блондинки, но она старательно гнала эти мысли прочь. Это её школа, и она уйдёт отсюда лишь после окончания обучения. "Это нужно не только мне. Мои знания и умения нужны всему Измерению". — Доброе утро, леди, — профессор Палладиум лёгкой походкой появился на полигоне, улыбаясь и щуря зелёные глаза на солнце. — Надеюсь, никто не проспал? Нова неопределённо хмыкнула, но тут же закусила губу. Фея четырёх стихий вздохнула, сжимая кулаки за спиной. Когда-нибудь её соседка перерастёт эту нелепую влюблённость... — Сегодня мы отработаем заклинания, которые разобрали на предыдущих занятиях. Напоминаю: щиты, способные отражать заклинания оппонента, меняя сущность в соответствии с вашей магией, и боевые сферы, приближенные к боевому волшебству. Полагаю, вы все достаточно хорошо овладели теорией, чтобы приступить к практике. Но, если у вас появятся вопросы, я буду рад на них ответить. А сейчас я разобью вас на пары. Светловолосая девушка в удивлении выгнула брови. Обычно профессор позволяет им самим выбрать оппонента, и Лира всегда практиковала водную магию с Жаклин, помогая подруге с оттачиванием навыков, ведь та тоже являлась феей воды. А сейчас... — Лира, вы сегодня будете работать в паре с Новой. Холодные мурашки пробежались по спине, когда Хранительница нашла в себе силы обернуться и посмотреть соседке по комнате в глаза. Сперва Нова выглядела растерянной, но затем порыв злости промелькнул в выражении её лица. Не успела кронпринцесса Домино сказать и слова, как рыжеволосая сокурсница увлекла её за собой на свободное для практики место. Нова незамедлительно поднялась в воздух, и фее четырёх стихий пришлось последовать за ней. "Её переполняют эмоции, она не сможет сконцентрироваться как следует, — понимает Лира, до крови закусывая губу. — Единственное, что я могу сделать, это подыграть ей". — Хорошо, я начну! — солярийка тут же перешла в наступление, направив в соседку по комнате огненный луч. Блондинка поставила водный щит и перенаправила атаку, однако выбрала стихию огня. "Нова — огненная фея, — думала Хранительница, следя за тем, как оппонентка без особого труда расправляется с собственным отражённым заклинанием. — Если использовать в борьбе обычную стихию, она не пострадает". Нова атаковала, кронпринцесса Домино отражала, отмечая про себя особенности этого заклинания. Перейти от стихии к стихии было довольно легко, но использовать свои древние силы она не решалась. Вода, земля, огонь и воздух — они были такими привычными и простыми в колдовстве, знакомыми и предсказуемыми, а вот Пламя Феникса и Сила Цветения виделись ей чем-то диким и постоянно от неё ускользающим. Она не могла понять суть этой магии, а без понимания сути можно было наделать много ошибок. — Теперь атакуй ты! — солярийка смахнула пот со лба, неосознанно скалясь и лишь на мгновение позволяя напряжённым плечам расслабиться. Внизу профессор Палладиум пристально следил за своими студентками. "Я не враг тебе, — с долей отчаяния подумала фея четырёх стихий, концентрируя огненную сферу на ладонях. — Почему ты так зла на меня?" Заклинание Хранительницы не было мощным — она никогда бы не позволила явить свою истинную силу во время тренировок с однокурсницами, — но в то же время магический поток был выстроен в точности по наставлениям преподавателя. Нова свела брови на переносице, выставляя вперёд горящие ладони, но подрагивающая нижняя губа выдавала её волнение. Она приняла сферу в свой щит, но внезапно что-то пошло не так: вместо того, чтобы ответить огнём на огонь, волшебный щит начал разрастаться, переходя на создательницу. Рыжеволосая девушка изумлённо распахнула глаза, не понимая, что происходит, а профессор Палладиум внизу уже готовился прийти на помощь своей ученице, но его опередила тёмно-фиолетовая магия, клубами опутавшая солярийку. Вышедший из-под контроля огненный щит растворился в ней, и магия устремилась назад, плотными кольцами окружая фею четырёх стихий. Нова растерянно посмотрела на соседку по комнате, а снизу красивый голос эльфа произнёс: — Лира, браво! Быстрота вашей реакции поразительна, даже я ничего не успел предпринять, хотя наблюдал за вашей битвой... Потоки волшебства Равновесия ещё скользили вокруг, когда светловолосая девушка, закусив до крови губу, сжалась от похвалы преподавателя и тут же убедилась в своём предположении: Нова расплакалась, опускаясь на землю и обхватывая себя руками. — Нова! — надрывно позвав подругу, кронпринцесса Домино последовала за ней, после чего заключила в объятия, на которые та никак не ответила. Рядом тут же оказалась встревоженная Жаклин и её сегодняшняя напарница, темноволосая волшебница Льера из Магикса. Через несколько секунд весь второй курс Алфеи замер, заинтересованно смотря в сторону светловолосой феи Энчантикса, которая за своими большими крыльями прятала рыдающую сокурсницу в обычной трансформации. — Нова... — профессор Палладиум подошёл к девушкам и протянул руку к солярийке, но Лира крепче прижала её к себе. — Я отведу её в медчасть. Ей... станет легче. Эльф выгнул брови, вопросительно смотря на ученицу, но та ответила ему уверенным и упрямым взглядом. В итоге мужчина вздохнул, утвердительно кивая головой и разворачиваясь к оставшимся на полигоне феям. — Девушки, прошу вас, продолжайте тренировку!.. Хранительница ведёт соседку через парк, чтобы та немного пришла в себя. Рыжеволосая девушка перестаёт плакать, но продолжает прерывисто дышать и вздрагивать. Фея четырёх стихий корит себя в произошедшем, хотя подсознательно понимает, что в том не было её вины: она атаковала так, как средняя студентка второго курса, а Нова сама ошиблась в заклинании. Тёплый ветер шелестит листвой деревьев, и птицы на разный мотив поют свои песни. Солнечные лучи просачиваются сквозь ветви, пятнистыми узорами падая на траву и кустарники. И сложно представить, что не так уж и далеко отсюда тёмный лес окружает башню, где гром не смолкает все дни в году... — Лира... — светловолосая девушка вскидывает голову, смотря на соседку по комнате, голос которой звучит тихо и жалобно. — Давай остановимся, пожалуйста. Я не хочу объяснять мадам Офелии, что у меня случился нервный срыв из-за... любви к учителю. Сердце кронпринцессы Домино пропускает удар, и сама она замирает на месте, расширенными от удивления глазами смотря на солярийку. Та лишь грустно усмехается, после чего поджимает губы и кивает в сторону раскидистого дерева: — Присядем там? Лира молча кивает и следует за Новой к дереву, чьи корни выступают из земли причудливыми переплетениями. Устроившись у могучего ствола на мягкой зелёной траве, девушки синхронно поднимают головы вверх, пытаясь усмотреть кусочки голубого неба сквозь густую листву. — Я... мне очень стыдно, — солярийка первой прерывает молчание, и Хранительница вздрагивает. — Я знаю, что вела и веду себя неправильно по отношению к тебе, но вы с ним так близки... И я знаю, что рассчитывать мне не на что. Я не самая блестящая его ученица. Не такая, как ты. — Нова, — блондинка не выдерживает и оборачивается к подруге, — дело ведь совсем не в этом! Профессор Палладиум — наш преподаватель! Едва ли он воспринимает кого-то из нас как потенциальную девушку. — Мне от этого не легче, — грустно улыбается огненная фея, вновь обращая свой взор вверх, к ветвям и листьям дерева. — Мне бы хотелось, чтобы он хоть как-то воспринимал меня. Но он смотрит лишь на тебя. С первых дней первого курса. Кронпринцесса Домино закусывает губу и отворачивается, глубоко вдыхая свежий лесной воздух. Да, она обращает на себя внимание, но вряд ли это связано с чем-то помимо артефакта на её груди и силы, которую он даёт. Никто в здравом уме не посмотрит с симпатией на худую и почти во всех смыслах бледную девушку, которая ходит с синяками и ссадинами на теле и чёрными мешками под глазами. — Я даже не поняла, как он мне понравился, — вновь заговорила рыжеволосая девушка. — То есть, я помню, что на первом занятии подумала про себя, что он красавчик, а дальше — уже твёрдая уверенность в том, что я влюблена в него. Кажется, во втором семестре я пришла к этому осознанию. В первом я много гуляла, но ты и сама помнишь, — она усмехается, а затем всхлипывает; фея четырёх стихий подавляет порыв вновь обнять соседку по комнате или успокоить её, ведь той нужно закончить свой рассказ, своеобразную исповедь. — Может, следовало попробовать учиться лучше, но я совсем не могу сосредоточиться: постоянно отвлекаюсь на него, думаю не пойми о чём... Ох, Лира, мне так больно! — Нова сама оборачивается к блондинке, глотая вновь подступившие к глазам слёзы. — И так стыдно перед тобой, но я ничего не могу с собой поделать! Хранительница обнимает подругу в ответ, пока внутри царит хаос: она винит себя, затем оправдывает, пытается придумать решение проблемы для солярийки и гадает, не лучше ли рассказать всё профессору Палладиуму... Пока Нова плачет, уткнувшись ей в плечо, Лира твёрдо решает не вмешиваться в личную жизнь как подруги, так и преподавателя. В конце концов, они взрослые люди, и каждый из них в состоянии разобраться со своей жизнью самостоятельно. Однако другая, более мрачная и жестокая мысль не даёт ей покоя: с силой Равновесия и Ключа Экьюлибрио она затмевает собой сокурсниц, тем самым умаляя их достоинства. "Я только всё порчу, — думает кронпринцесса Домино, крепче обнимая Нову. — Моя сила словно проклятие. Как для меня, так и для других". Пахло сыростью и гнилью, а ещё кровью. Здесь, на поляне у двух дубов, росших рядом друг с другом, только что умерли два человека. Оба убиты. Руками друг друга. Кай вздыхает, и светлые брови сходятся на переносице. Он не умеет спокойно смотреть на место своей смерти. Кажется, невозможно этому научиться, хотя с его смерти и со смерти Дейморвалеса прошло не одно тысячелетие. Сама Вселенная успела несколько раз почти полностью изменить свой лик, но золотые глаза всё так же полны ненависти здесь, на лесной поляне, которой давно уже нет. Она осталась лишь в памяти самого могущественного артефакта Волшебного Измерения. Кай помнил, как, умирая, почти лишившись способности дышать и чувствовать, он внезапно ощутил энергию, наполняющую его изнутри, будто бы бившую фонтаном из раненого человеческого тела. Он точно знал: кожа, мышцы, кости — всё это продолжает погибать, но он сам, его душа и разум — они остаются, не попадают в небытие и не поднимаются на Небеса. Потоки древнейшей магии утягивают его в ключ, холодный и пустой, но стоит соприкоснуться с ним, как зарождается невиданное. Парень оставляет своё тело и принимает новое, металлическое и совершенное. Его и всё могущество, уже запечатанное в нём. Мир меняется. Он был тем же минуту назад и им же остался для любого другого, но Кай, только что завершивший своё перерождение, теперь чувствует всё иначе. Ветер, запахи, почва, ночной мрак, сидящая в чаще сова и далёкое мерцание звёзд... Всё это теперь осязается. Он может коснуться перьев дикой птицы, заглянуть в горящие в темноте глаза волка, пройтись по самым верхушкам деревьев и в мгновение ока оказаться у раскалённого небесного тела. Он способен заметить малейшее изменение в окружающей среде и во всём Измерении одновременно, слиться с любым существом, будучи им и одновременно оставаясь собой. Сейчас, с магией Равновесия, и древними заклинаниями, и колдовством он может перемещаться по мирам, открытым и закрытым, говорить с его Хранителями и быть проводником... — Мне нужно попасть в Бесконечный Океан! — Лианн кусает губы и шагами меряет просторные покои; на краю резного деревянного стола сидит блондин, сосредоточенно следя за каждым её движением. — Акварелии грозит полное разрушение, если я не найду стабилизирующий артефакт, который русалки унесли в другое измерение! — Лианн, прошу, успокойся... — подаёт голос парень, но блондинка резко оборачивается, смотря на него полными злости бирюзовыми глазами. — Успокоиться?! Ты шутишь, верно! Землетрясения там не прекращаются неделю, вода то убывает, то прибывает, затапливая надводное царство, а я, Хранительница, ничего не могу сделать, потому что Бесконечный Океан закрыт для обычных фей! Нужно проходить испытания, но у меня нет на это времени! Акварелия погибает... — Милая, пожалуйста, — Кай легко и беззвучно спрыгивает со стола и подходит к девушке, обхватывая её лицо ладонями, — успокойся. Ты Хранительница Волшебного Измерения, и ты можешь всё. Я много раз говорил тебе это. — Не могу, — надрывно возразила та, смотря в золотые глаза артефакта. — Это ведь другое измерение, разве... — Лианн, я — твой ключ. И тот, который ты носишь на шее, и тот, что способен открыть любую дверь. И дверь в другое измерение тоже, — она нервничает, кусает губы и едва ли не плачет, и блондин прижимает её к себе, вдыхая запах светлых волос. — Выбери любой из миров, и я проведу тебя туда. Я стану твоей чешуёй, твоей волшебной палочкой, твоим мечом или твоими крыльями. Всем, чем ты захочешь. — Я сильнее всего существующего, — шепчет сам себе Кай, касаясь золотой печати на груди. — Я — идеальное подобие Волшебного Измерения, лишённое любого изъяна. Я — сознание, Высший Разум. И лишь я один Бог в этой вселенной. Перед глазами — золото искр и рубиновое пламя. Великий, Священный, Прародитель — жители Волшебного Измерения дали своему верховному божеству множество имён, но ни одно из них не соответствовало реальности. Да, Дракон — бог, его Пламя было и остаётся мощнейшей волшебной энергией, но он отнюдь не прародитель всего живого, и существует магия, сильнее Его Огня. И если в последнем все уже убедились, то религия по-прежнему не позволяет думать жителям измерения по-другому. Просто история не сохранила имена тех, кто был в самом начале. Видят Всевышние, Кай и сам не знает этих имён. Но знает, что кто-то выстроил Золотое Королевство, кто-то создал великие и могущественные артефакты, спрятав их по всему Волшебному Измерению, кто-то открыл одни проходы между мирами и запечатал другие, кто-то основал одни королевские династии и погубил другие... Эта вселенная жила, и жила задолго до появления Дракона. Тот же, на правах одного из богов, лишь открыл несколько новых планет, включая Домино, которой и даровал свою энергию. Блондин помнил, как впервые соприкоснулся с этой магией, светлой и разрушительной, божественной, но всё же не такой сильной по сравнению с его собственной. Кай помнил: Дракон являет свой лик время от времени. Этому богу нужно ощущать мир, чувствовать его и всё, что происходит с ним, а для этого нужно прожить в нём жизнь. "Он скоро примет новый облик, — думает артефакт, скрещивая руки на груди. — Осталось лишь найти сосуд... Или дождаться его появления на свет". После обеда занятий не было, так что Лира устроилась на залитой солнечным светом площадке с книгой в руках. Но на чтении сложно было сосредоточиться: девушка постоянно отвлекалась, прокручивая в голове первую половину дня. Она не могла отпустить случившееся на тренировочном полигоне, и за подругу болело сердце. — Со мной всё в порядке, — Нова небрежно отмахнулась от Жаклин и ещё одной своей хорошей знакомой, феи настроения Присциллы, когда те вновь встретились за обедом. — Я просто плохо сплю в последнее время, так ещё и девочки будят меня кошмарными способами! Хранительница выдавила из себя слабую улыбку, чтобы подыграть огненной фее. Жаклин недоверчиво воззрилась на обеих, но промолчала, решив отложить вопросы до того момента, когда все три девушки окажутся в своей комнате. Но и там Нова не захотела отвечать на вопросы водной волшебницы. — Я очень хочу развеяться, мне жизненно необходим запах новых вещей в магазинах! — Мы можем поехать с тобой, — предложила Лира, сама не веря, что просится на шопинг, но солярийка одарила её снисходительным взглядом, полным скрытой мольбы оставить её одну. — Нет, вам со мной нельзя. Вы портите всю прекрасную атмосферу торговых центров своим нытьём. Так что я поеду одна, но обязательно привезу вам что-нибудь, так уж и быть, — и, закинув сумочку на плечо и отправив воздушные поцелуи куда-то в стену, рыжеволосая девушка выскользнула из комнаты. Жаклин обернулась к фее четырёх стихий и, помедлив, спросила: — Как думаешь, она точно в порядке? "Я не знаю, — думала кронпринцесса Домино, и строчки расплывались перед глазами. — Не знаю, что мне сделать, чтобы такое больше не повторялось". Тёмная часть блондинки знает ответ: нужно оставить школу. Уйти учиться к Марселле или даже в Облачную Башню, к мисс Гриффин, которая точно будет рада принять столь сильную ученицу, но Хранительница знает, что это не решит проблему. Она затмит и ведьм, а отшельница учит её скорее познанию себя самой и своей магии, а не заклинаниям. "Убегают лишь трусы, Лира-Примроуз Аве-Лаллеман, — повторяет себе фея четырёх стихий. — Ты останешься и научишься быть как все". — Лира, вот вы где. Всюду вас ищу. Светловолосая девушка вздрагивает от неожиданности и поднимает глаза на тень, что заслонила солнечный свет. Профессор Авалон приветливо улыбается и интересуется: — Не будете возражать, если я присяду рядом с вами? Лира отрицательно качает головой, и мужчина устраивается на скамейке рядом с ней, поправляя удлинённый белый пиджак. Кронпринцесса Домино сжимается, неуверенно поглядывая на преподавателя. Они никогда не выходили за рамки общения во время занятия, он никогда не заговаривал с ней просто так и тем более не искал... — Не пугайтесь, это никак не связано с вашей успеваемостью... Разве что косвенно, — паладин усмехается, обращая на неё заинтересованный взгляд. — Я хотел поговорить с вами о вашей магии, Лира. — О силе четырёх стихий? — Нет, и не о волшебстве, которое вы именуете Равновесием. Мне интересна другая часть вашей магической сущности, а именно — Пламя Светлого Феникса, или же Пламя Жизни. Картинка проявляется, и блондинка утвердительно кивает. Конечно. Во всяком случае, в его интересе есть смысл. — Как вы наверняка знаете, я долгое время был пленником Лорда Даркара, именуемого Тёмным Фениксом. Я на себе испытал его мощь, силу древнего тёмного волшебства и с уверенностью могу сказать, что подобного я так и не встретил. Конечно, вы можете напомнить мне об Огне Дракона, но, я полагаю, вы знаете и сами: это совершенно разное волшебство. Сложно сказать, какое из них могущественнее, но сила Фениксов точно более древняя, а значит, несёт в себе другой подтекст и другой вид энергии. Это нечто первозданное. Словно бы то, что было до мира, который мы знаем. Лира растягивает губы в слабой улыбке и спрашивает: — Вы хотели поговорить со мной насчёт моего Феникса, не так ли? — Не стану отрицать, — Авалон улыбается тоже, пристально смотря на ученицу, — мне очень интересно всё то, что связано с Фениксами как таковыми. Если Лорд Даркар был способен подчинить себе Трёх Древних Ведьм, то можно представить, насколько сильным было его колдовство. Но, что ещё важнее, древним. Меня, как преподавателя магифилософии, интересует именно этот аспект. Но, я уверен, и вас заинтересовать я тоже смогу. Вы ведь не развиваете Пламя Жизни, верно? Хранительница смущённо прикусила губу, отводя глаза. Что смысла врать? Она много времени уделяет четырём стихиям, тому, как они совмещаются и как быстро она сама способна переключаться с одной на другую; она обращается к своему тёмному началу в попытке прийти к гармонии и внутреннему равновесию, изучает теории и практикует вид магии, который в Алфее презирают; и, наконец, она познаёт боевую магию с профессором Палладиумом. Но Пламя Жизни... Нет. Не та магия, которая перешла к ней от первой Хранительницы и первой принцессы Домино. — Я хочу предложить вам медитации, — паладин вырывает её из беспорядочного потока мыслей, и бирюзовые глаза вновь взирают на него осознанно. — Для того, чтобы использовать Пламя Жизни, вам нужно понять, что это волшебство представляет из себя. Почувствовать его и его древние истоки, позволить магии указать вам дорогу к нужному потоку. Конечно, сразу результатов не будет, но спустя время вы должны ощутить, что же за сила скрывается внутри вас. Девушка отвечает туманно: ссылается на то, что у неё и так загруженный график, затем на то, что она использовала силу Светлого Феникса лишь дважды, а после упоминает, что её основная магия — четыре стихии и волшебство Равновесия, ведь она Хранительница. Профессор Авалон покорно склоняет голову и поднимается со скамьи, но на мгновение задерживается, вновь смотря ученице в глаза. — На вашем месте, Лира, я бы не отказывался от развития именно этой магии. Да, в бою вы обращаетесь к другим истокам волшебства, но Пламя Жизни — только ваша сила. Она принадлежит вам, а не Ключу Экьюлибрио. Поэтому, если передумаете, дайте мне знать. Мужчина уходит, вновь оставляя фею четырёх стихий в одиночестве; она смотрит его на спину в белом пиджаке, пока паладин не скрывается за корпусом школы, и затем тяжело вздыхает, откидываясь на спинку скамьи. "Только моя сила... — задумывается блондинка, вспоминая моменты соприкосновения с древним волшебством Светлого Феникса. — Моя по-настоящему, ведь стихии и Равновесие принадлежат Ключу..." Она прикрывает глаза и начинает слушать. Шелест листвы и колыхание стеблей травы и ветвей, живительные истоки, бегущие внутри каждого растения, быстрые шаги лесных зверей и взмахи крыльев певчих птиц; ветер, свободно летающий меж стволов деревьев, и воды озера Рокалучия, а там, под переливающейся лазурью стихии, пещеры, где горит пламя нимфы Домино... Лира привыкла к стихиям. Она чувствует их как себя, взывает к ним и ловко использует как в битвах, так и в быту. Порой ей кажется, что они рождались одновременно: маленькая светловолосая девочка и четыре основных элемента, создающих магию Равновесия. Но отрицать Пламя Жизни она тоже не могла. Светлый Феникс был заключён в золотом артефакте на её груди, но его силу может использовать лишь тот, кого сам Феникс готов избрать носителем и хранителем. Блум избрал Великий Дракон, а Лиру — Светлый Феникс, нечто, что даже взаперти вершит судьбы и передаёт право на своё могущество. "Этой магией владела и Лианн, — вспоминает кронпринцесса Домино, закусывая губу. — Пламенем Жизни и силой, связанной с природным волшебством..." На мгновение память против воли уносит её сквозь тысячелетия, назад, к утерянному прошлому, к пышным садам и цветочным лугам, дремучим лесам и узким тропинкам, к способности возрождать и обновлять. К чистой и светлой энергии самой природы... — Ауч! — кто-то маленький врезается в её плечо, и Хранительница вздрагивает, распахивая глаза; Ливи потирает ушибленный лоб, но затем тут же вскакивает на свой волшебный конверт и тараторит: — Лира, тебе нужно срочно пройти в кабинет мисс Фарагонды! Винкс нужна помощь! Какое приятное чувство — ломать крылья. Огрон не испытывал его очень давно. К таким радикальным мерам Маги Чёрного Круга прибегали нечасто, и в некотором роде подобное считалось кощунством, однако волшебнику в силу своего происхождения нравился тонкий хруст физического проявления магии фей. Последующие крики и проклятия лишь свидетельствовали о том, что он всё сделал правильно: победил, обезвредил, спас... — Тебе не добраться до последней земной феи! — девушка с огненно-рыжими волосами смотрит на него с яростью и в то же время бессилием. — Мы не позволим этому случиться! Рядом смеётся Думан, принявший обличье волка, и Гантлос, качая головой и улыбаясь, стряхивает пыль со шляпы. — И кто же нам помешает? — интересуется Огрон, нависая над стоящими на коленях девушками. — Вы? Вам самим может понадобиться помощь, если продолжите лезть не в своё дело. — Или наоборот, — огненная сфера сбила предводителя Чёрного Круга с ног, и трое магов изумлённо повернулись в ту сторону, откуда явилось заклинание. — Очень не советую обижать моих подруг. Анаган отреагировал первым. Он моментально оказался около светловолосой девушки, готовясь атаковать, но та лишь равнодушно посмотрела на него; бирюзовые глаза на мгновение загорелись белым огнём, и мужчина замер, не способный более двигаться. — Что... Как... — закончить свою мысль он не успел: плотные корни растений обвили его тело, хотя Воздух и так прекрасно знал свою работу. — Ещё одна, — недовольно прорычал Гантлос, а Думан тем временем обратился огромным коршуном и с птичьим криком полетел в сторону феи. Та лишь усмехнулась, разводя руки в стороны. — Птица — это животное, — едва слышно сказала она себе самой, и ладони в светло-сиреневых перчатках загорелись огнём. — А все животные, — кронпринцесса подпустила противника достаточно близко и, нахмурившись, несколько громче произнесла: — Боятся огня. Коршун, опалив перья, уже с человеческим криком полетел вниз, а Лира призвала магию воздуха, чтобы защититься от атаки Гантлоса. — Ты сильная фея, — сказал светловолосый мужчина, приготавливаясь к усилению своего колдовства, — но наша магия могущественнее твоей. — Ошибаешься, — Лира не стала дожидаться усиления атаки со стороны оппонента и перенаправила предыдущую, использовав стихию земли. Гантлос отлетел к стене заброшенного здания, и его бледное лицо исказила гримаса боли. Но к тому времени на ноги поднялся высокий мужчина с красными, как закатное солнце, волосами. — Девчонка! — прорычал он, униженный и потрясённый; мощная тёмная энергия собиралась вокруг него, электризуя воздух, готовясь ответить на свет, который сбил его с ног и заставил пролежать на земле несколько минут в попытках прийти в себя. — Не смей лезть туда, где тебе не место! Атака была сильной, она собрала в себя злость и чувство долга, но блондинка оставалась на одном месте, следя за приближающейся к ней тёмной энергией. "Помни, кто ты, — раз за разом звучало в её голове, и мерцающая фиолетовая магия покрывала её тело. — Ты есть Равновесие". Маг замер, изумлённо и растерянно взирая на поток, что достиг феи четырёх стихий, но так и не причинил вреда. — Ты ответил тёмным на светлое, — совсем не тонкий девичий голосок уничтожил воцарившуюся тишину. — Но не учёл того, что я тёмное тоже. Абсорбирующее заклинание Огрона не спасло. Сбитый волной нейтральной энергии, которой он ничего не мог противопоставить, мужчина спиной впечатался в стену, слыша треск собственных костей. — Кто ты? — Думан предстал перед ней, опустившейся к растерянным подругам, в человеческом обличье; кровь стекала со свежих ожогов, и он придерживал правую руку, кажется, давно уже не раненый до такой степени. — Я не фея, — кривой улыбкой ответила светловолосая девушка. — И не маг. Поэтому вам не одолеть меня. — Уходим! — послышался рык Огрона, и узкие глаза оборотня растворились в чёрном тумане, и уже через мгновение на крыше заброшенной многоэтажки остались лишь шестеро фей и Хранительница. Шестеро фей, у которых, кажется, отнялся дар речи от увиденного. Однако одной из девушек требовалось куда меньше времени, чтобы собрать свои мысли воедино и восторженно выдать: — Ого, как ты их! — Стелла подскочила с земли. — Нам точно нужна твоя помощь здесь! — Боюсь, надолго меня не хватит, — виновато взглянула на подруг Лира, и её трансформация тут же исчезла. — На Земле я слаба, ведь источник моих сил — Волшебное Измерение. Но я рада, что этого хватило на то, чтобы испугать их. Девушки молчали пару секунд, но затем Текна всё же заметила: — Но, Лира, ты всё равно превзошла всех нас! Мы вшестером ничего не можем сделать против них четверых, а ты одна за считанные минуты разбросала их по разным углам! — Почувствовала, как надо действовать, — слабо усмехнулась фея четырёх стихий. — Они тёмные маги, их волшебство не может мне навредить. А я могу справиться с ними нейтральной магией, от которой ни у кого нет защиты. Простое стечение обстоятельств. — Нам бы так, верно, девочки? — грустно улыбнулась Блум, потирая ушибленный локоть. — С магией Энчантикса, которая даёт нам огромную силу в Волшебном Измерении, здесь мы очевидно проигрываем. — Поэтому нам нужна новая сила! — оповестила подругу Лейла, скрещивая руки на груди. — Та, что позволит нам спасти последнюю фею Земли и противостоять Магам Чёрного Круга. — Новая... сила? — удивлённо выгнула брови кронпринцесса Домино. Но что может быть сильнее полного превращения феи?.. Девушки не могли отпустить Лиру просто так: они уговорили её посмотреть Гардению — город, в котором выросла Блум, — а затем посетить их магазин "Love&Pet" и поужинать в их новой квартире. Ну и параллельно они посветили подругу во всё, что произошло и происходит с ними на Земле, подробно рассказав о поисках последней феи и борьбе с охотниками на фей. Загруженная новой информацией, уставшая и встревоженная с самого утра, светловолосая девушка была несказанно рада, когда Винкс предложили ложиться спать, но на балкончике с видом на жилой дом состоялся ещё один важный разговор. — Я понимаю, что твоя магия здесь слаба, но нам и правда нужна помощь, — Блум смотрела вперёд, и её глаза мерцали бликами огней ночного города. — Ты смогла одолеть их за несколько минут, мы же не можем даже защитить себя. А что будет, когда мы найдём эту девочку? Что, если мы не сумеем её спасти? Я не могу этого допустить, — фея Огня Дракона развернулась к сестре, беря её ладони в свои. — Лира, пожалуйста, останься. Ты нужна нам здесь. Лёжа в одной постели рядом с рыжеволосой девушкой Хранительница не переставала об этом думать. Остаться на Земле, чтобы помочь подругам... Но как же Алфея? Магикс и всё Волшебное Измерение, которое тоже нуждается в ней? В любой момент она может понадобиться там, но бросить девочек, зная, что те практически бессильны, она тоже не может... "Я запуталась, — блондинка кусала губы, напряжённо морща лоб. — Но я не могу поставить Измерение или подруг выше или ниже друг друга. Последняя фея Земли, зоомагазин, новое превращение, охотники на фей... Охотники..." Что-то не вязалось, не складывалось в единую мозаику в её сознании. Что именно, девушка не понимала, но отчётливо осознавала: это важно. Если не разобраться в ситуации, можно допустить большую ошибку. И, если она не может найти истину сама... Фея четырёх стихий выскользнула из-под одеяла и прокралась вниз, на первый этаж, где находился магазин. Волшебные зверюшки мирно спали, но Лира всё равно выбрала тёмный закоулок помещения. Ей не нужны были свидетели. — Кай, — обратилась она к Ключу, по привычке прикрывая глаза, — мне нужно кое-что спросить. Это важно. Короткая белая вспышка заставила её распахнуть глаза; блондин стоял перед ней в привычной белой рубашке с большим вырезом и чёрных брюках, скрестив руки на груди. — Раз важно, то я к твоим услугам. Что случилось? — Мне стоит оставаться здесь? — тут же спрашивает Лира, сжимая края короткой ночной рубашки. Блондин усмехается и отвечает: — Не мне указывать тебе, что делать. Ты ведь взрослая девочка. — Я прошу совета. Золотые глаза чуть прищурились, сверкнув в темноте, словно металл, отразивший случайный луч света. — Этим ты и отличаешься ото многих, кто есть и был. Ты спрашиваешь у тех, кто мудрее. — Откуда-то же они взялись... — перед глазами кронпринцессы Домино вновь предстали четверо мужчин, которых она победила; те, кто называл себя Магами Чёрного Круга и охотниками на фей. — Иначе зачем они это делают? Почему? Кай загадочно улыбнулся, касаясь тонкими пальцами татуировки-печати на груди. — Наконец-то хоть кто-то задал этот вопрос. Всё дело в том, что Земля не хочет быть планетой магии. Она последняя в Солнечной Системе, где зародилась жизнь. Другие погибли. — Что значит "погибли"? — внутри похолодело; фея поняла, что предчувствие не обмануло её: Винкс в шаге от того, чтобы по незнанию совершить непростительную ошибку. — Люди здесь другие, не похожие на тех, что живут в нашем мире, хотя многие отрицательные черты присущи всем живым. Но магия сводит людей Солнечной Системы с ума. Они начинают войны, губят всё без остановки в погоне за мнимым величием. Из-за войны погибли все планеты. На одних воцарился холод, на других — жара. Они покрыты опасными воронками всё ещё бушующей энергии, полосами и пятнами, что стали результатами смертоносных битв. В космосе много астероидов — это части тех планет, что разнесли в щепки. Солнце, их главная звезда, начинает остывать. Вскоре эту вселенную ждёт полная гибель. Если только Земля не сумеет выбраться из этого порочного круга. Липкий страх паутиной покрыл внутренние органы, и Лира заметила, что дышит через раз. Магия губит эту вселенную... А девочки хотят сохранить её и даже возродить! — Как и любое порождение Высших Сил, народ, живущий там, обладает волшебством. Но и Вселенная в праве что-то решать — и она решила. Маги Чёрного Круга были созданы, чтобы дать планете шанс выжить. Они отлавливают и убивают магов-мужчин и заточают женщин, избавляя Землю от магического воздействия. И только посмотри, что в ответ придумали эти идиоты. Ядерное оружие! Им мало было тысячи кровопролитных битв и многочисленных войн — они создали то, что меньше чем за минуту способно полностью уничтожить планету! А если им ещё и магию подать? Хранительница молчала, хмуря брови и кусая губы. Она всё поняла, и всё-таки... — Эта девочка наверняка ничего не знает. Та, которую ищут Винкс. Что, если просто забрать её в Волшебное Измерение? — Ты бы сама согласилась отправиться в другой мир, если бы, скажем, кататься на велосипеде можно было только там? — Кай усмехнулся, и блондинка озадаченно заморгала. — Магия чужда ей, Лира. Да, она в её крови, но девочка совсем не знает о жизни, которую знаешь ты и Винкс. Её место здесь, на Земле, но едва ли в роли волшебницы. — Но даже если и так, я не заставлю Винкс отказаться от их цели. Сам факт того, что девочку заключат где-то, лишив свободы и возможности научиться магии, не оставит их равнодушными. — Ты права. Эту миссию они выбрали сами, не без участия Фарагонды, конечно. — Что ты хочешь этим сказать? — встрепенулась фея четырёх стихий, глядя на артефакт. Тот покачал головой. — Конечно, мы, привыкшие к волшебству, хотим защитить кого бы там ни было от его лишения, но не забывайся, Лира. Держи глаза открытыми, иногда и тылы не бывают безопасны. Она вспомнила. Поздние разговоры в квартире девочек после её возвращения из Бездны Теней. Рассказ о Примроуз Аве-Лаллеман, о директрисе, которая всё знала, но скрыла правду от своих учениц. — У неё могут быть и свои цели, но я никогда об этом не узнаю. — Думаю, твои подружки тоже, — кивнул Кай. — Она всё ещё член Команды Света, а подобной организации нужно приумножать своё могущество. Возможно, на Земле есть что-то, что может им в этом помочь. Так что, — золотые глаза блеснули усмешкой: ответ на свой ещё не прозвучавший вопрос он знал и так, — ты остаёшься? Сложное решение. Сложное как подруги и как той, кто тоже хранит одну из Вселенных. Но иного правильного выбора просто не существует. — Я должна быть в Волшебном Измерении, не здесь. Земля меня не касается. Пусть случится то, что должно. Надеюсь... планета выживет, — Лире не хочется думать о том, что скрывается за этими словами, но она тоже защитница. И, если в её мир вторгнутся чужаки, она будет бороться за него до последнего. Кай, усмехнувшись, растворяется во мраке. Какая же она всё-таки прекрасная. Он внимательно следит за тем, как светловолосая девушка отказывает подругам, напоминая о своём долге перед Волшебным Измерением, и возвращается в Алфею. Проходит по пока ещё безлюдным дорожкам и выходит к главному входу, поднимаясь затем по широким ступеням. Будучи холодным, но волшебным изделием из драгоценного металла, он чувствует, как бьётся её сердце и как наполняют её душу Пламя Жизни и Сила Цветения. Она уникальна, хотя кажется, что Волшебное Измерение уже видело подобное. Но минуло слишком много лет, чтобы заострять на этом внимание. "Ты тоже сродни божественному. Ты тоже артефакт".