Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

Крылья обволакивают тело, тонкие и мягкие, сияющие в лучах солнца. Тяжёлые подвески едва слышно звенят на ветру, и волшебная пыльца пересыпается с одного бока на другой. И где-то внутри горит пламя Ключа Равновесия, и словно из мрака смотрят яркие золотые глаза... Лира встрепенулась, разрывая воздушную оболочку и делая взмах большими блестящими крыльями, чтобы не упасть. Глубоко вдохнула и выдохнула, прикрывая глаза. — Что случилось? — с долей тревоги в голосе спросила Марселла, наблюдающая за феей с земли. — Ты что-то почувствовала? — Не знаю, — Хранительница опустилась и потёрла виски, напряжённо морща лоб. — Последнюю неделю я постоянно что-то чувствую. Что-то, связанное с Ключом. Ведьма склонила голову вбок и задумалась, касаясь подбородка. — Думаю, ты просто перенапряжена. Но не понимаю, отчего ты переживаешь. Никто не посадит тебя на трон против воли. — Мне никто и не позволит на него сесть, — тихо заметила девушка, перевоплощаясь. — О, Лира, как же ты заблуждаешься, говоря это, — криво улыбнулась Марселла. — Ты не осознаёшь, дитя, собственную важность и силу. — Я просто устала от этого. От силы, от титулов, от работы... Женщина понимающе кивнула и сказала: — Тебе нужно отдохнуть. На сегодня достаточно, подготовься как следует ко дню голосования. — Я не буду ничего говорить, — насупилась фея четырёх стихий. — Тебе не нужно говорить, чтобы тебя любили. Если не хочешь взойти на престол, твоя задача куда сложнее. Блондинка усмехнулась. — Вы правы. Моя задача — убедить жителей Домино, что я не нужна им на троне. Магикс гудел о предстоящем голосовании в Домино. И здесь нашлось место глупым предвыборным плакатам с изображениями трёх наследниц престола. Фото Лиры было сделано молодой журналисткой во время последней миссии Хранительницы. Её кожа там покрыта грязью и чёрными разводами, блестят одеяния и крылья Энчантикса, светлые, почти белые из-за постоянного нахождения на солнце волосы развевает морской ветер, а сама она вполоборота смотрит мимо скрытой камеры, в сторону пробудившихся химер. Снимок пугал саму кронпринцессу: позади боролись раненые солдаты, в прыжке застыла химера, на её поднятой ладони полыхало фиолетовое пламя, а бирюзовые глаза горели яростью и силой, пронизывали, вызывали мурашки. Она не верила, что смотрит на саму себя, но и её сёстры выглядели просто восхитительно: покрытая Огнём Дракона Блум во время одного из сражений и парящая в воздухе Дафна, серьёзная и сосредоточенная, излучающая оранжевое сияние. Участие в голосовании рыжеволосой принцессы было лишь формальностью: фея Огня Дракона никогда не предпочла бы трон любви. Её место на Эраклионе, рядом со Скаем, и пусть даже большинство голосов отойдёт ей, уже в следующем году на её голове будет лежать Эраклионская корона. Скай поведал Лире, что собирается сделать любимой предложение на их очередную годовщину, а летом следующего года сыграть свадьбу. Он попросил пока ничего не говорить Блум, и блондинка пообещала, что от неё никто ничего не узнает. Однако почти что король Эраклиона склонил голову вбок. — Тебя беспокоит престолонаследие, верно? — Только глупца оно сейчас не беспокоит, — напряжённо отозвалась Хранительница, вздыхая. — Ты стала бы хорошей королевой, Лира. Но ты не хочешь. — Я не старший ребёнок в семье, мои права на трон косвенные. Престол унаследует Дафна. Скай промолчал, но кронпринцесса уже видела этот взгляд. Последние пару месяцев на неё так смотрели многие, словно им было известно что-то, о чём не знала она. И чем ближе была дата голосования, тем больше её это пугало. — Смотри, это Хранительница! И Блум, лидер Винкс! И нимфа Дафна! Фея четырёх стихий обернулась. Две девочки лет по четырнадцать стояли позади и рассматривали крупный плакат с тремя принцессами Домино. — Как думаешь, кто из них победит? — Я буду болеть за Лиру! Она такая сильная, видела, как она одним взмахом руки остановила цунами?! — Она спасала Магикс, когда здесь было землетрясение, — задумчиво проговорила вторая девочка, сжимая белый ремешок сумочки. — Мой папа лежал тогда в больнице. Если бы не она, он бы погиб... Лира порывисто отвернулась, зажмуриваясь. Тот далёкий день снова стоял перед глазами, снова расходилась перед больницей земля, снова доносил молитвы пациентов Воздух, снова не хотела подчиняться стихия и снова от нечеловеческих усилий болело тело. Снова, снова, снова... В особняке она упала на кровать, закрывая лицо руками. Она спасала и убивала. Восстанавливала и разрушала. Слышала благодарности и проклятия. Она не принадлежала ни себе, ни Алфее, ни Домино — она делила себя на миллионы частей, чтобы хватило всей Волшебной Вселенной. Но хватит ли её ещё и на трон?.. Стук в дверь заставил вздрогнуть и распахнуть глаза, по которым тут же ударил солнечный свет. — Да? — Можно, милая? — Динея сдержанно улыбнулась, однако было видно, как она волнуется. — Мне сказали, что ты недавно пришла. Может, ты устала? — Не больше, чем обычно. — Лира улыбнулась, садясь на постели. — Заходи. Женщина задержалась у порога, а затем прошла внутрь и села на краю широкой постели дочери, сжимая в тонких пальцах маленькую шкатулку. — Я не хотела вмешиваться в тот тарарам, что творится сейчас во дворце. Тебе тяжело, твоим сёстрам и дяде тоже, и я вижу, как тебя обременяет голосование. Но, Лира, — Хранительница выгнула брови, смотря на маму, — не иди на поводу у кого бы там ни было. Да, ты лишь кронпринцесса сейчас, но ты знаешь историю, — бархатная шкатулка оказалась на худых коленях, облачённых в свободные бежевые брюки. Дрожащими пальцами девушка отбросила крышку. Солнечный луч упал на крупный перстень с большим красным камнем. Россыпью узоров от него шли крохотные алмазы, покрывая собой всё красное золото, из которого было изготовлено ювелирное изделие. Лира подняла на Динею распахнутые в изумлении бирюзовые глаза. — Что... что это? — Вальдерват — перстень наследия. Он передаётся в королевской семье Домино от наследника к наследнику. Когда-то Леонардо, король Домино, передал его твоему отцу. Сейчас же я передаю его тебе. — Мне? Но почему... папа ведь не стал королём, и... — фее четырёх стихий сложно было подобрать слова; голос дрожал, во рту пересохло, и кольцо словно тянуло вниз... — Перстень нельзя передать брату или сестре, захватчику или банкиру. Он — истинный и неподкупный символ власти Домино. И он принадлежит тебе. Блондинка не знала, что ответить. Вальдерват смотрел на неё красным пиропом* и слепил многочисленными алмазами, был тяжёлым и чужим, словно принадлежал другому миру... "Ты тоже часть этого мира. Ты — его вершина." — Отец носил его? — Говорил, что слишком болтливое, — усмехнулась женщина, и Лира всё поняла. — Но на важных торжествах он всегда был с ним. — Хочешь, чтобы я надела его на голосование? Динея встала и, склонившись, поцеловала дочь в макушку. — Ты сама решишь, как будет правильно, милая. Но я знаю одно: время унаследовать то, что принадлежит тебе по праву, пришло. И лишь от твоего желания зависит, какую часть ты возьмёшь. Лёгкое летнее платье достаёт до середины икр и как нельзя лучше подходит к глазам. Плетёные босоножки перехвачены пальцами правой руки, а лицо от горячего солнца укрывает соломенная шляпа, перевязанная золотой лентой. Слева в сарафане цвета морской волны шагает Блум, хмурящая брови и кусающая розовые губы. Лира не спешит начинать разговор. Они обе перенапряжены из-за голосования, и этот день на одном из королевских островов Андроса — их единственный выходной за прошедшие две недели. — Наверное, не очень правильно это спрашивать, но... С кем ты ушла на дне рождения мамы? Я только помню, как ты танцевала алеастр, но затем я увидела тебя лишь на следующий день... Блондинка впивается ногтями в ладонь и молится Дракону, чтобы голос прозвучал спокойно. — Граф или герцог... Не помню. — Даже не помнишь?! — голубые глаза распахиваются в непонимании. — Ты ведь провела с ним всю ночь! — Блум, — фея четырёх стихий начинает мягко, но внутри разгорается паника и злость; личная граница и граница сокровенного нарушены, — мне двадцать два года, и у моего тела такие же потребности, как и у твоего. — Но ведь ты его даже не знаешь! Вдруг бы он причинил тебе боль? Светловолосая девушка внутри усмехается. Она очень хорошо знает того, кто способен навредить ей как морально, так и физически. Но, кажется, она сама на это согласилась. — Я встречалась с ним раньше. Во время одной из миссий. И после тоже. Просто никак не запомню титул. — А имя? — фея Огня Дракона сощурилась, словно детектив во время допроса. — Кристофер, — выдала Хранительница первое, что пришло в голову, однако понимала, что успокаиваться сестра не намерена. — И ты с ним... Вы... Это впервые? — рыжеволосая девушка волнуется, формулируя свой вопрос, боится ответа и одновременно хочет удостовериться, что всё в порядке. — Нет, — хоть в чём-то Лира позволяет себе быть честной. — Но почему вы не в отношениях? — У меня много работы, у него тоже, — эта беседа начинает выводить из себя, но блондинка сдерживает яростные всполохи в груди. Это ведь Блум. Её дорогая и любимая Блум, которая просто за неё переживает. — Мы со Скаем тоже вечно заняты, но мы ведь пара, — наследница трона Домино пожимает плечами, пытаясь по сосредоточенному выражению бледного лица понять, что чувствует её сестра. Но натянутая маска перекрывает любую попытку отгадать, что творится в душе девушки. — Блум, если бы это было возможно, мы бы встречались, — максимально осторожно и тщательно Хранительница подбирает слова, — но пока не получится. Не бойся, он меня не обижает и ничем не обременяет. Мне с ним очень хорошо. — Тогда я бы хотела с ним познакомиться. На следующем балу, например. Или ты сама можешь пригласить его! Если он из знатного рода и у вас есть друг к другу чувства, то почему бы вам не попробовать начать отношения? Вдруг это перерастёт в нечто большее? — Ну нет, Блум, это уже слишком! — недовольно насупилась фея четырёх стихий. — Я не буду вас знакомить, а тем более приводить его во дворец! С одной стороны, хотелось сумасшедше засмеяться от такой просьбы сестры, но в то же время в груди нарастал панический страх. — Но почему нет? "Потому что вы уже знакомы", — хотелось ответить Лире, но она лишь срывающимся голосом ответила: — Потому что я пока не готова к такому шагу. Знакомить его с тобой или с родными означает заявить о серьёзности намерений. Я... я перекрою ему кислород таким поступком. — Но если он любит тебя, разве не пойдёт на это сам? "Нет, — понимает блондинка, и болезненно в груди сжимается сердце. — Он не согласится на такое. Я не вершина его жизни, не смысл существования, я лишь одна из многих частей того, чем он стремится владеть. Покорённая вершина..." — Лира... — фея Огня Дракона, видя, как вмиг погрустнела сестра, приобняла её за плечи и с сочувствием посмотрела в растерянные глаза. — Извини, пожалуйста, мне не стоило лезть в твою личную жизнь... — Всё нормально, — кронпринцесса проглатывает ком из слёз и силой выдавливает из себя улыбку. — Мы всё равно слишком взрослые, чтобы убегать от истины. *** Летящее и лёгкое, пламя обволакивает тело, скользит по бледной коже, очищает от тьмы. Ласковое и горячее, оно борется с тёмной магией, что кольцами вилась вокруг феи всего мгновение назад, и побеждает, растворяясь в свете первых лучей. Лира глубоко вдыхает и выдыхает, наконец открывая усталые глаза. В зеркале на неё смотрит некто, и нет сил пытаться раскрыть его суть. Покрасневшие глаза, сухая и бледная кожа, чересчур худые конечности, светлые тонкие волосы, что пышными волнами разбросаны по плечам и спине, синяки и царапины... Она находит в себе силы не отворачиваться. Она не нравится себе. Ни капли не нравится, находит даже отвратительным всё то, что видит каждое утро. Потерянная, измученная и агрессивная, изо дня в день она ищет в себе силы надевать маску той девушки, которую привыкли видеть остальные. Расправляет сутулые плечи, наносит макияж, заплетает волосы, прячет следы боёв и тренировок под одеждой... Хранительница готова поклясться, что вся скована невидимыми цепями, которые тяжелеют с каждым днём. Но сегодня она сама соглашается на увесистое украшение. Вальдерват сияет теперь на указательном пальце правой руки, в тени остаётся Верум на среднем пальце другой. Бирюзовые глаза мрачным блеском взирают на собственное зеркальное отражение. — Я не оставлю ни капли того, что принадлежит мне. Я уступлю своим сёстрам, но пусть все видят, что я сделала это по собственному желанию. Хватит играть со мной в невидимые игры в моём же доме. "Слова королевы. Хочу видеть лицо Марион". Лира усмехнулась, бросив мимолётный взгляд на перстень. — И правда много болтаешь. И наверняка много знаешь. "Она не ожидает такого поступка от тебя. Она думает, что уже победила. Так что покажи ей, что борьба не прекратится, пока этого ты не захочешь, а не она". — Этим и собираюсь заняться, — блондинка открывает большой шкаф, где её ждёт пышное светлое платье. — Только стоит проявить немного внимания к деталям... Высокий пьедестал из лучшего дерева был окружён многочисленными жителями Домино, которые своими глазами хотели увидеть трёх претенденток на престол. В руках каждого были заколдованные листок бумаги и маленький карандаш; стоит написать лишь имя выбранной девушки, как два атрибута исчезнут, и голос будет засчитан. Однако никого из принцесс пока не было видно. Три кресла пустовали, и лишь ведущий церемонии Голосования и два богатейших графа планеты вели беседу с безэмоциональными лицами у трибуны. Народ мог лишь гадать, что за слова срываются с их уст, однако вскоре это перестало их заботить: пьедестал озарила яркая вспышка света, являя трёх принцесс Домино. Бурей оваций люди приветствовали своих наследниц, пока те усаживались на шикарные кресла, поправляя складки дорогих платьев. Но в общей гармонии дочерей Орителя и Марион выделялась Хранительница Волшебного Измерения в своём тёмном бордовом одеянии, усеянном драгоценными камнями. — Марион ведь присылала другое платье! — ахнула Динея, когда дочь показалась из своей комнаты; бледные кожа и волосы стали казаться совсем белыми на фоне тёмной ткани, но иным огнём горели теперь глаза и перстни на руках. — Хватит мне подчиняться, мам, — фея четырёх стихий улыбнулась, гордо расправила плечи, и свет отразился от усеянных камнями лифа и пышной юбки. — Ты ведь хотела, чтобы я играла по своим правилам, верно? Женщина, задумавшись, кивнула и, поджав губы, тихо заметила: — И твой отец хотел бы этого, милая. Он бы никогда не позволил обходиться так с тобой. Блондинка коснулась руки матери. — Я не позволю тоже. Хватит с меня слепого следования. Я хочу сама сделать выбор и дать народу право выбирать. — Не понимаю, что она делает, — взволнованно прошептала королева Домино, наблюдая за происходящим из-за высокого окна. — Зачем было менять платье? — Она не такая, как наши дочери, Марион, — спокойно ответил Оритель, заложив руки за спину. — Ей не по душе эти одеяния, а сегодня волнительный день. Девочке просто хочется чувствовать себя комфортно хотя бы в плане одежды. Женщина вскипела, но сдержала гневный порыв. — Она больше походит на принцессу тьмы. — Нейтральная от рождения, она не должна следовать общим устоям. — Ты защищаешь её! — она обернулась к мужу, не пряча более плескающуюся в глазах ярость. — Почему ты на её стороне?! Две твои дочери... — Я не должен был взойти на престол, и тебе хорошо это известно, — холод в голосе мужчины изумляет Марион; кажется, он никогда не говорил с ней так. — Лира — дочь моего брата, принёсшего великую жертву, и, если народу Домино так угодно, я лично короную её после свадьбы. Она достойна более наших дочерей, нравится тебе это или нет. — Но король ты, не Димитриос, линия изменилась! — Лишь ответвилась, — Оритель склонил голову вбок, всматриваясь в светлую макушку племянницы, возвышающуюся над спинкой кресла. — Она наследница древнего волшебства королевского рода. Огонь Дракона сильный, Марион, но есть магия куда могущественнее и старше пламени Бога. Её власть всегда будет выше власти любого короля. В ней — истоки этой Вселенной, пускай она не до конца это понимает. Поэтому, — взор карих глаз обратился к растерянной рыжеволосой женщине, — что бы ни случилось, ты не посмеешь вмешаться. Я люблю тебя, Марион, тебя и наших дочерей, но это выше нас. Я не позволю тебе влезть в это. — Дамы и господа, добро пожаловать на традиционное Голосование, которое решит исход наследования престола Домино! Слова ведущего словно тонут в вате, и очень сложно справиться с головной болью. Лира знает: ей нужно около пяти минут, чтобы в полной мере ощутить происходящее. Пока же она будет балансировать на границе реальности и собственного сознания, которое отчаянно борется с ролью кронпринцессы всеобщего обозрения. — Голосование состоит из трёх частей: поочерёдное выступление претенденток, голосование народа и подведение итогов. Стоит отметить, что по действующему режиму в Домино Голосование даёт семьдесят процентов выбранному лицу; пятнадцать процентов решает семейная линия и ещё пятнадцать — Совет старейшин. "Многое они там могут решить", — невольно пронеслось в голове у Хранительницы, но она сдержала ненужные мысли. — Поэтому, господа, делайте выбор осознанно и обдуманно, ведь именно от вашего голоса зависит, кто унаследует престол Домино, — громом звучало это предложение, сердце бешено стучало в груди, и Лире на мгновение показалось, что с монстрами драться проще. — Итак, напоминаю правила голосования: каждый из вас держит в руках... Светловолосая девушка перестала слушать ведущего и осмотрела собравшихся. Все такие разные, но отчего-то серьёзные и собранные, ни одного весёлого лица в толпе... "Они решают. Им казалось, что всё очевидно, но нет. Три претендентки слишком хороши". "Думаешь, выберут Блум?" — фея четырёх стихий на мгновение перевела взгляд на сестру, которая сидела справа. "Не обманывайся, все знают про её отношения с принцем Эраклиона. Народ выбирает между тобой и Дафной". Хранительница закусила щёку изнутри, делая плавный глубокий вдох. Она рассчитывала, что факт романа Блум и Ская не остановит людей, но не дураки ведь они, в конце концов. — … голосовать в любой момент церемонии. Я знаю, что некоторые уже сделали свой выбор, но результаты будут видны лишь на завершающем этапе. А сейчас предлагаю узнать порядок выступления наших прекрасных и достойнейших претенденток. Лира выступала последней. Под громогласное "Лира-Примроуз Аве-Лаллеман" толпа взорвалась овациями, свистом и окриками, и светловолосая девушка невольно улыбнулась. Задумчивые и погружённые в свои мысли, люди всё равно бурно приветствовали принцесс, а любовь народа не могла не найти отклика в её душе. Ведь именно в такие моменты она и понимала, что делает всё не зря. Дафна вышла к трибуне первой. Отчего-то бледная и слабая с самого утра, она всё равно выглядела красивой и статной, говорила о том времени, когда планета ещё не знала боли и разрухи, Трёх Древних Ведьм и восемнадцатилетней тьмы. Она знала Домино, знала людей, и фея четырёх стихий понимала, что лучше бы ей стать королевой, без всего фарса и всех интриг, придуманных Марион. Блум будет править Эраклионом, она сама — воевать за равновесие в измерении, а их сестра — сидеть на троне, для которого была рождена, воспитана и обучена. Но если бы всё было так просто... Блум любили. Её огонь развеял ледяные чары Прародительниц, вернул планету к жизни, даровал второй шанс. Она была извечной любимицей публики и всего Волшебного Измерения, сильнейшей феей Пламени Дракона, членом новой негласной Команды Света, возлюбленной принца Эраклиона... Её слушали с обожанием в глазах, но кронпринцесса к собственному удивлению обнаруживала в толпе равнодушные лица. "Она не боец. Конечно, она сражается, решает какие-то проблемы, но в их понимании есть воин посильнее. Для Блум на первом месте всегда будет любовь, и они это понимают. Для многих здесь она уже принцесса не Домино, а Эраклиона". Блум проиграла. Вернее, проиграла Марион с этой ставкой, но не так уж и важно. Теперь блондинка это точно поняла. Но пламенная речь сестры, полная слов любви и больших планов на будущее, заканчивалась. Тиски сжимали грудную клетку, снова начинало не хватать кислорода, и порыв ветра налетел на пьедестал, давая своей повелительнице глоток свежего воздуха. Под овации рыжеволосая девушка села, а фея четырёх стихий поднялась, оправляя складки тёмного платья. Она твёрдым шагом направилась к трибуне, хотя осознавала, что может упасть в любой момент. Важность того, что она скажет сейчас, насылала на неё слабость и тошноту, но она старательно собирала остатки сил для произнесения своей речи. А дальше... дальше будет подведение итогов. — Доброе утро, — голос прозвучал уверенно, и кронпринцесса сама этому поразилась. — Меня зовут Лира-Примроуз Аве-Лаллеман, я третья в очереди по наследованию престола Домино. Она замерла, не более секунды смотря на светлое голубое небо, но потом резко выдохнула. К Драконьим чертям заготовленные сценарии. Не тот правитель, кто вечно говорит по бумажке. — Я стою здесь, потому что мой отец должен был унаследовать престол Домино, но этого не произошло. Он отдал корону младшему брату и до своего исчезновения пытался найти способ спасти ещё не родившуюся меня. У него не вышло, —голос дрогнул на последнем слове, но Лира собралась и продолжила: — Домино пережило восемнадцатилетнее заточение и во многом благодаря моей сестре Блум вернулось к жизни. Но мой отец нет. Однако во имя памяти о нём, вы, народ Домино, и Совет старейшин решили внести моё имя в список претендентов на престол. Моих сестёр учили быть королевами или хотя бы принцессами. Я же была вынуждена в это время бороться за Измерение. Я воин, не принцесса, хотя, думаю, это и так заметно. Помимо Домино, меня всегда ждут где-нибудь ещё. Планеты, дальние и близкие, богатые и бедные, известные и нет, — я обязана помогать им и спасать их. Это мой долг по рождению. Но мой долг также и здесь, на Домино. Долгое время я не хотела говорить речь, не хотела даже участвовать в голосовании, но недавно поняла: это решать не мне. Точно так же, как не я выбирала Ключ Равновесия, но приняла должность Хранительницы, я приму корону, если вы решите, что я достойна её. Я не буду говорить о процветании Домино, о будущем либо же о прошлом. Я здесь, перед вами, и о многих моих поступках и деяниях вам известно. Народ Домино умён и сам знает, каким правителем станет человек, претендующий на эту роль. Право выбирать имеете только вы, и я не стану склонять вас на чью-либо сторону. Я лишь хочу, чтобы каждый из вас сделал этот выбор искренне. "Словно голос из-за кулис, — Вальдерват разве что не фыркнул, — но ты поставила себя выше сестёр и кого бы там ни было". "Это плохо?" — фея четырёх стихий вновь опустилась в кресло, расправляя пышную юбку. "Нет, ибо прозвучал голос истинного правителя. Осталось решить, хорошо это или плохо для тебя". Хранительница тяжело вздохнула, складывая руки перед собой. Она не знала, хорошо это или плохо, но промолчать сейчас, когда вершится судьба Домино и её собственная, было бы неправильно. Прозвучал её голос, были озвучены её мысли, и теперь решение за народом. Они сидели, пока писались имена и короткие вспышки исчезающих атрибутов голосования озаряли руки людей. Потоки энергии ходили туда-сюда, пронизывая и отталкиваясь, и Лира растворялась в них, читая одну информацию и отрицая другую. Она слишком привыкла быть в тонкой материи этой Вселенной, нежели в материальной. Более того, так она могла знать, как себя чувствуют люди, окружающие её. От дворца разило негативом, поэтому от него девушка закрылась сразу. Многолюдную толпу читать ей отчего-то не хотелось, ведущий, как и Блум, были слишком взволнованны, но вот Дафна... Кронпринцесса не видела старшую сестру: она сидела по правую сторону от неё, через фею Огня Дракона. Однако она чувствовала, как ту бросает то в жар, то в холод. Неужели она так нервничает из-за голосования?.. — Ваши Высочества, дамы и господа, кажется, мы готовы подвести итоги, — объявил ведущий чересчур громко. — Сейчас количество голосов, отданных каждой из претенденток, появится на экране, — позади пьедестала материализовалась зеркальная поверхность, и предвыборные портреты девушек тут же заняли большую его часть. Цифры замелькали под каждым из них, и Лира не могла вспомнить, как оказалась стоя рядом с сёстрами, вглядываясь в экран. Не помнила, что чувствовала и на что надеялась, что хотела увидеть под своим портретом и под портретами сестёр. Но точно помнила, как упала Дафна, когда цифры продолжали меняться с бешеной скоростью. *** — Почему ты нам не сказала? — тихо спрашивала Блум. Фея четырёх стихий сжимала прохладные ладони нимфы, глядя в уставшие карие глаза. — Не хотела... раньше времени. И не была до конца уверена. — Но теперь всё будет хорошо, — Торен, стоящий позади, у шкафа, сделал несколько шагов вперёд. — Я не спущу с неё глаз, обещаю, девочки. Дафна тепло улыбнулась мужу и сжала руки младшей сестры. — Не волнуйтесь, в этом нет ничего страшного, даже наоборот. Я так давно об этом мечтала... — Мы вас оставим, — Лира первой поднялась, опуская ладони принцессы Домино на одеяло. — Отдохни, ты ещё слаба. Шуршание пышных юбок и стук невысоких каблуков одинокими звуками разносились по пустому коридору. Две девушки молча шли по забытому пути, ища место, где можно было переговорить наедине, без посторонних ушей. Зал Нимф, выложенный бирюзой и золотыми орнаментами, теперь пустует. Сама Дафна не любит здесь появляться, ведь место её долгого обитания напоминает о бестелесном существовании и проклятии Сиреникса. Но места, более подходящего для разговора, двум сёстрам не найти. — Не поверю, что она не была уверена! — Хранительница неосознанно повышает голос, пока усеянное камнями платье мрачным светом загорается от внутреннего свечения зала. — Она специально не объявила об этом. Чтобы беременность не повлияла на результаты голосования! — Дафна хотела сделать всё по-честному, чтобы люди голосовали за тебя тоже... — фея Огня Дракона, растерянная из-за внезапного злостного порыва младшей сестры, осталась стоять у самого входа. — Я видела ваши глаза. Всех вас, — уже спокойно заметила блондинка. — Словно вы все знаете какой-то секрет. Сколько людей проголосовало за меня, Блум, ещё до того, как голосование объявили открытым? Блум молчала. Лира злилась. Отчего они все хитрят, все идут на какие-то уловки? Марион строит козни во дворце, чтобы короновать дочерей, сёстры и друзья ухищряются сделать так, чтобы люди проголосовали за неё... Кажется, паутина лжи повсюду, и сделай один неточный шаг — попадёшь лицом прямо в липкие сети. — Мама не хотела этого. Она ругалась с Дафной пару дней назад, видимо, из-за этого... Ты знаешь сама, она желает видеть на троне Дафну или меня, но папа очень любит Димитриоса. Это он запретил маме выходить из дворца во время Голосования, даже остался там вместе с ней. Ему хочется, чтобы королевой стала ты. Фея четырёх стихий глубоко вздохнула. Она устала. Кажется, окончательно запуталась в нитях, которыми ей пытались управлять кукловоды. Одно только радует: вместе с ней запутались теперь и они. — Мама предложила провести Голосование заново в свете открывшихся событий, но отец отказался. Мягкий голубоватый свет зажигал тёмными огнями бордовое платье и два крупных перстня на бледных руках. Иногда Блум казалось, что в Лире живёт другой человек, которого ни ей, ни кому бы там ни было никогда не узнать. И в последнее время этот некто говорил голосом сестры куда чаще, чем рыжеволосой девушке бы того хотелось. — Разумеется. Ведь голоса разделились поровну между мной и Дафной, а это означает, что её битва за престол продолжается.