Лабиринт для Хранителя: в поисках Минотавра

Нежный и приглушённый свет. Мягкое свечение Лира различала сквозь закрытые веки. Она ощущала своё тело, ослабевшее после сильного заклинания, но всё остальное вокруг изменилось. Значит, её план осуществился: она перешла в другую материю, ту, куда четыре года назад её затащили Прародительницы на Андросе. Кожу колол мороз. Сперва ей казалось, что он такой же, как и там, в материи физической, но затем Хранительница поняла, что ошиблась. Волны холода едва заметно сначала усиливались, а затем отступали назад. Вперёд — назад. Вперёд — назад. Выдох — вдох. Лира медленно открыла глаза и столкнулась со внимательным и напряжённым взглядом синих, подобных льду на глубоком океане, радужек. Хранительница сразу узнала Змею, но здесь она выглядела по-другому: перед ней стояла теперь статная высокая женщина. Длинные белые волосы были убраны назад, кожа имела нечеловеческий вид, напоминая ту, что покрывает рептилий, а на обнажённых руках синим и голубым отливали настоящие чешуйки. Тело прикрывала серо-синяя ткань, словно наброшенная небрежно и перехваченная на талии серебряным металлическим поясом. Лицо её чем-то напоминало то, змеиное, и было в ней величие волшебной сущности, нечто могущественное, таинственное и вечное. Лира не успела ничего сказать: Белая Змея внезапно, хоть и явно неохотно, склонила колено, покорно опуская голову. — Твой Лёд силён так же, как и Пламя, что во мраке моей обители рождалось на твоих ладонях. Если хочешь говорить, то я выслушаю тебя. "И это после того, как ты чуть не убила моих друзей!" — хотелось съязвить Хранительнице, но она лишь почтительно кивнула, а затем произнесла: — Я была в иной материи, когда вновь был открыт портал на Андрос... Змея тут же подорвалась, выпрямляя спину и хищно, почти опасно скалясь. — Та сущность! Он выглядел, как мальчишка в плаще, но таких древних существ, как я, не обманешь, от нас не скроешь истину... — Сущность? — Лира несколько растерянно взглянула на собеседницу. — Ты так зовёшь Хаос? — А зачем ты даёшь ему имя? — Гибкое тело Змеи волной сдвинулось вправо, и Хранительница тяжело сглотнула, не смея отрывать от неё взгляд. — Все мы, ты, я и он, лишь чьи-то волшебные сущности. Я храню Омегу, ты — Волшебное Измерение и магию Равновесия, а у него своё волшебство и свой смысл. Имена не имеют значения, они канут в лету. Важна лишь суть, первооснова. То, для чего мы были созданы и что делаем для того, чтобы достойно нести свой крест. Глаза с вертикальными зрачками вызывали мурашки по всему телу, голос, скрипучий и сухой, заставлял Память и Знание пробуждаться от навеянного кем-то сна. Лира глубоко вздохнула, сосредотачиваясь на реальности, но услышанное настойчиво лезло в голову. Мы все — сущности? Но разве не должны мы тогда каждый быть на своём месте? Зачем он пришёл сюда, зачем ему я? — Не знаю, что делает он тут, в месте, в котором никогда не был, но он пришёл на мою планету. — Ярость и боль отчётливо проступали сквозь яд голоса. — Он ходил, долго ходил, избегая моих прислужниц, избегая и меня саму. Насмотревшись вдоволь, он пошёл туда, где маг четыре года назад открывал свой портал. И мой мир вместе с миром твоим содрогнулись. Белая Змея замолчала, и Хранительница поняла: они с ней в одной лодке, которая враз сорвалась в водопад. Враг пришёл из ниоткуда, враг знал все болевые точки и успешно избегал возмездия. — Моя планета начала таять. Столетиями моё ледяное дыхание поддерживало Омегу, лёд не таял, а лишь прибавлялся. Я и мои помощницы разбирались с теми, кто нарушал покой, но что поделаешь с ними теперь? — Змея горько усмехнулась, качая головой, но даже в отчаянии её была угрожающая сила. — Гоняйся хоть сутками, но всех букашек не переловишь. Хотя... они и так скоро уйдут. — Уйдут? Куда это? — удивилась Лира. — Он их будит, — ответила Змея, и Хранительница наконец чётко осознала своё положение и положение всего Волшебного Измерения. Она вдохнула, когда выдохнула Змея, и мороз побежал по трахее, наполняя собой лёгкие. Она опоздала, и кто знает, какими теперь будут последствия... Лира тряхнула головой, сжимая кулаки. Нет, не время. Рано сдаваться, рано себя винить. Она ещё может помочь. — Как нам восстановить Омегу? — Белая Змея подобралась, как хищная кобра перед прыжком, с вызовом и недоверием смотря на Хранительницу. — Я знаю, ты хранишь эту планету, но Омега — часть Волшебного Измерения. А его храню я. Она думала. Лира почти не дышала, видя сомнение и борьбу в синих глазах, прекрасно понимания, что творится в ледяной душе. Змея всегда была одна и бороться привыкла тоже в одиночку. Никто не знал, что происходило на Омеге, никто не контролировал это. Верховные Власти решили когда-то, что эта дальняя планета станет тюрьмой для худших из худших, но спросили ли они Белую Змею? Или просто поставили волшебную сущность Омеги перед фактом, начав сбрасывать с межпланетных кораблей ледяные глыбы, изнутри которых на хозяйку здешних мест смотрели самые опасные преступники измерения? Никто не знал, через что прошла хранительница Омеги, и никому это не было интересно. Важен был лишь результат и общественная выгода. Но что же с теми, кого назначили, не спросив? — Я согласна. — Ледяной голос вернул Лиру в реальность, и она слабо кивнула в ответ. — Ты уже создала некоторое подобие меня. Нужно такое же, только теперь направь его силу не против меня, а в меня. — Прямо здесь? — Здесь магия имеет особый смысл. — Змея на мгновение прикрыла глаза. — Её суть и сила становятся сильнее, чем там, где мы привыкли видеть её проявление. Так я смогу получить куда больше, и, возможно, этого хватит на всю планету. Хранительница знала от Марселлы, как работать в иных материях. Она подошла к Змее и протянула руки, та без промедления вложила в ладони девушки свои. Лира закрыла глаза, сосредотачиваясь, но здесь ей требовалось куда меньше времени. Волшебная энергия буквально парила в воздухе, и нужно было лишь окликнуть её, чтобы древняя первозданная магия заструилась, забежала по венам, перетекая к женщине, что стояла напротив. Голубой свет настойчиво бил в закрытые веки, и Лира распахнула глаза, не сдерживая восхищённого вздоха: они стояли в ореоле буквально бурлящих Воды и Воздуха, что причудливыми формами вращались вокруг двух волшебных сущностей, переходя из одной в другую. Магия сияла, переливалась оттенками, звучала непривычно, но так гармонично, что Хранительница невольно вслушалась, пытаясь запомнить, вникнуть. Её душа помнила, помнили её истоки, но забыло тело, что переродилось в этом измерении в бесчисленный раз. Да, она знала куда больше, памяти её доступно было многое из того, что потеряли другие волшебники, но столько нитей и связей по-прежнему оставались во мраке прошлого... Змея стояла, закрыв глаза, суровая, сосредоточенная, с нахмуренными бровями и опущенными уголками губ. "Каково тебе? Каково тебе впервые за всю свою жизнь принимать помощь, зная, что не справишься сама? Каково это — когда те, кто обычно даже о тебе не задумывались, залечивают твои раны?" Лира не знала ответа. Понимала лишь, что тяжело, что этот ледяной мир на краю вселенной для его хранительницы треснул пополам, и сейчас всё, что они могут, — латать брешь и молиться, что этого хватит на какое-то время. Но действительно помочь Омеге может лишь восстановленное Равновесие. "А насколько всё плохо с ним?" Белая Змея внезапно распахнула глаза, сияющие лазурным огнём, и вся энергия Хранительницы, переходящая к ней, тоже вспыхнула ярче. Змея смотрела теперь словно мимо Лиры, лицо её приняло отсутствующее выражение, и Сила заструилась по выступающим венам. Хранительница чуть было не отпрянула, но взяла себя в руки, продолжая их общее дело. Однако долго это не продлилось: странно замерев, Змея резко наклонилась вперёд и выдохнула пургу, что снесла Лиру далеко назад, заставляя закрыть враз обледенелое, покрытое снегом лицо, руками. — Лира! Что-то тёплое словило её, бережно опустило, начало очищать всё тело от ледяного снега. Сквозь вату слышала она разговоры и причитания, и лишь прикосновения горячих ладоней чувствовала особенно ярко, словно во всём огромном мире были лишь чьи-то заботливые руки. — Милая, приходи в себя, ну же! "Я же в сознании", — хотелось ответить Лире, но она поняла, что не может. Балансируя где-то на грани, она ощущала, как энергия всё ещё вытекала из её печатей, переходя во власть здешней хранительницы. — Дай ей время, Блум. Она пока не совсем с нами. Хранительница узнала голос феи технологий и мысленно улыбнулась. Как и всегда, Блум переживала за близких, а рациональная Текна утешала её своими объяснениями. Прошло ещё несколько минут, которые были короткими и долгими одновременно, и Лира почувствовала, что может шевелить пальцами. Контроль над собственным телом возвращался, а значит, и душа её возвратилась в тело. Осталось только открыть глаза. Слабое сияние светошара причинило невероятную боль. Сморщившись и издав тихое недовольное бормотание, Лира всё же открыла глаза, и её тотчас сжали в крепких объятиях. — Как мы волновались! — в одно ухо почти прокричала Блум. — Ты пропала, — тихо заметила Муза во второе, и Хранительница слабо улыбнулась, обнимая подруг в ответ. — Это и был... план. — Голос стал хрипом, да и тот произнести было отчего-то тяжело. Неужели она так устала? — Ты истощена, — подтвердила её догадку Текна, жучки которой уже успели исследовать тело Лиры. — Твой волшебный ресурс почти опустел, и даже физические силы близки к нулю... — Зато посмотрите! — радостно воскликнула Флора, словно лучик света, промелькнувший в кромешной тьме. — Идёт снег! И какой крупный! — Где... — Вопреки словам Текны, Лира всё же нашла в себе силы приподняться на локте. — Где Белая Змея? Скай, стоящий прямо над ней, молча указал куда-то за её спину. Понявшая намерение сестры Блум тут же помогла ей подняться. Она стояла, величественно держа голову, сияющая, как лёд, на который падает свет солнца, и наблюдала за происходящим. — Давно так? — спросила Хранительница, смотря в синие спокойные глаза. — Минут пятнадцать. Ты возникла из ниоткуда, упала сверху. Блум словила тебя Огнём Дракона, и Змея в тот же момент проснулась, — объяснила Муза. — Мы думали, она опять начнёт атаковать, но она... — Начала дышать, — догадалась Лира. Белая Змея, снова представшая перед ней огромной рептилией, зашевелилась, выползая из-под ледяного склона. Приблизившись к Хранительнице, она почтительно склонила голову. Лира услышала её благодарность, хотя это были не слова и не жесты. "Спасибо" прозвучало в иной материи, той, где связь их была куда сильнее и прочнее, чем связь любых тел здесь. Той, где все волшебные сущности являются частями одного целого. — Здесь мы зовём тебя Белой Змеёй. — Хранительница, отстранившись от Блум, вышла вперёд, неотрывно смотря в глубокие синие глаза. — И это имя уже не канет в лету. Омега снова начала замерзать. Прошло не более получаса с того момента, как Винкс и специалисты, подождав, пока окрепнет Лира, выбрались из ущелья. Но изменения уже были заметны, и это вселяло радость и надежду. Чёрную землю снова замело снегом, воздух пах морозом, а не весенней капелью, опять задули ледяные ветры и стало до дрожи холодно. Хранительница облегчённо выдохнула, но тревожное предчувствие, подкрепляемое её собственной слабостью, никуда не делось. До настоящей победы было ещё далеко. — Ну что, домой? — легко спросил Брендон, отряхивая плащ от снега. — Больше всего на свете сейчас хочется в горячий душ! — И чашку горячего чая! — поддержала Флора. — Не спешите, ребята. — Текна уставилась в проекцию экрана, не спуская глаз с каких-то показателей. — Мы с Тимми хотим предложить вам сделать петлю. — Что?! — удивилась Стелла, а затем недовольно заметила: — С какой стати нам торчать здесь больше положенного?! — С такой, Стелла. — Тимми поправил очки на переносице. — Мы шли сюда через пустырь, но там сейчас столько преступников, что нам и не снилось. — Вот беда! — напыщенно хмыкнула принцесса Солярии, скрещивая руки на груди. — Мы что, не разберёмся с ними? — Нет. — Текна уверенно сверкнула глазами, смотря на подругу исподлобья. — Это непростые преступники, Стелла. Учитывай и то, что мы боролись со Змеёй, а Лира и вовсе очень слаба. Поэтому мы предлагаем не рисковать командой и обойти пустырь. — Разумно, — согласился Скай, бросив быстрый взгляд на Блум; та тоже утвердительно кивнула. — Но что за дорога? — В этом и вся проблема. — Текна неловко пожала плечами. — Крутые ледяные склоны, некоторые — часть ущелья, из которого мы только что выбрались. Но это кратчайший обходной путь до корабля. — Ладно. — Лейла кивнула, коротко взмахнув крыльями. — Лучше нам поторопиться. — Постой, — притормозил её Тимми. — Нам не стоит привлекать внимание. Все и так в курсе, что мы здесь, так что, если хотим проникнуть на корабль незамеченными, лучше сменить наряд. — На что ты намекаешь, Тимми? — Некс недоумённо выгнул бровь. — Твой костюм лучше сменить на синий. А девушкам снять превращения. — Это уже перебор! — возмутилась Стелла, уперев руки в бока и вперив в парня разъярённый взгляд. — Почему я должна мёрзнуть?! — Мы тоже мёрзнем, солнышко. — Брендон с улыбкой приобнял её за плечи, и фея Солнца и Луны выпрямилась, несколько успокоившись, но продолжила сверлить Тимми карими глазами. — Стелла, так и правда будет лучше. — Муза пожала плечами. — Не стоит рисковать. Думаю, змеи вскоре сами решат проблему с преступниками, а нам лишние синяки ни к чему. — Ла-адно, — сдалась Стелла под напором друзей, приникая к груди Брендона. — Но мы не брали с собой тёплые вещи. — Флора в растерянности развела руками. — Разве Стелла не может наколдовать вам одежду? — спросил Гелия. — Я могу видоизменять те ткани, что уже есть, но придавать им дополнительные свойства я не умею. — Стелла пожала плечами. — У каждого колдовства есть свои границы. — А я не могу помочь тебе с утеплением? — предложила Блум, поразмыслив над ситуацией. — Добавим немного огненного жара! — Можно попробовать. — Стелла улыбнулась, отстраняясь от Брендона. — Итак, кто будет первым? Идея девушек удалась. Стелла и Блум создали лёгкие и тёплые костюмы, по цвету напоминающие льды Омеги, а затем фея Солнца и Луны изменила цвет одежды Некса. Вместе они прошли пару сотен метров вперёд, а затем спустились ниже, где зуб на зуб не попадал от холода и под ногами скользил заново замёрзший лёд. Первым шёл Скай, затем Блум, которую парень периодически подхватывал, и Лира; за ними двигался Брендон, следя за шедшими позади Стеллой и Музой, следом Тимми с Текной, которые всё так же часто заглядывали в свои портативные компьютеры. Гелия периодически оглядывался, следя за Флорой и Лейлой, а замыкал шествие Некс, постоянно оборачивающийся, чтобы удостовериться, что за ними никто не следует. Дорога круто петляла, то поднимаясь вверх, то резко уходя вниз, а то и вовсе тонкой ледяной ниточкой шла прямо посреди чёрной пропасти, отчего ноги подрагивали даже у специалистов. Далеко, но всё же слышно кричали какие-то птицы, иногда слышалась брань, и тогда ребята враз замирали у ледяной стены, прижимаясь к ней всем телом, а Хранительница сосредотачивалась на маскировочном волшебстве, и стихии отводили глаза преступников от них, обманывали, устремляли в другую сторону. Было опасно, страшно и безумно холодно, идти нужно было очень аккуратно и тихо, а о разговорах тем более не было и речи. Тимми с Текной время от времени шёпотом обсуждали, куда идти дальше, чтобы сократить неприятный путь, и указывали направление Скаю. Тот кивал и, оглядываясь вверх, где сновали преступники в поисках беглецов, вёл друзей за собой. Блум не могла успокоить колотящееся в груди сердце, постоянно оборачивалась, чтобы проверить, не исчезла ли сестра, не случилось ли чего-нибудь, пока сама она внимательно смотрела себе под ноги, думая, как и куда стать. Но Лира шла за ней, тихая и ловкая на скользком льду, словно сама материя для неё становилась твёрдой и устойчивой. Пока на лицах остальных менялись оттенки напряжения, Хранительницу мучили совсем другие мысли, более далёкие от реальности. "Почему ты не здесь? — сетовала Блум, кусая губы. — Почему ты не делишься со мной?" — Стойте! — разнеслось над головами, и ребята замерли, кто оглядываясь назад, а кто устремляя свой взор вперёд. — Нам нужно подниматься! Текна говорила тихо, но было слышно, как она нервничала. Тимми, за спиной которого она стояла, тоже выглядел растерянным и взволнованным, однако быстро что-то печатал, пытаясь решить возникшую проблему. — Что случилось? — поинтересовался Гелия, сразу кладя ладонь на ножны. — Нам нужно подниматься, — вновь пояснила фея технологий, хмуро сводя брови на переносице. — Но здесь ведь... — Скай обернулся, чтобы взглянуть на дорогу, и невольно ахнул; всё это время он смотрел себе под ноги и совершенно не замечал, что их узкая тропинка у самой стены идёт метров на пятьдесят вниз, а затем обрывается на целый километр. Принц Эраклиона, недоумевая, обернулся к Текне. — Дорога должна была идти вверх! — вместо неё ответил Тимми. — Мы всё перепроверили трижды! — Но система, видимо, дала сбой, — недовольно заметила Муза, скептически выгибая бровь. — И что нам теперь делать? Перевоплощаться? Но вы нам это запретили! — Я думаю, можно... — Стоп! — резко прервала их Лира, концентрируясь на ощущениях, пытаясь словить ту нить, что ускользнула, едва друзья начали спорить друг с другом. — Пожалуйста, замолчите. Я что-то чувствую... — О, мы помешали мисс Я-всё-знаю? — из самого конца ряда докричался до феи четырёх стихий Некс, скрестив руки на груди. — Может, ты нас просто переместишь к кораблю? Или твоих всемогущих сил не хватает? — Что ты несёшь? — тут же отреагировал Гелия, оборачиваясь к паладину; синие глаза его сверкали гневом. — Говорю правду. Почему я должен слоняться по этой ледяной пустыне дрожа от холода? — Потому что мы в одной команде! — Лейла тоже обернулась и возмущённо ткнула пальцем в грудь парня. — Если ты не понимаешь, что это значит, то тебе здесь не место! — Лейла, Некс! — Нет, я понимаю. — Некс свёл брови на переносице, смотря на свою девушку, но перед глазами стояло лицо наскучившей блондинки, которая якобы что-то там чувствовала. — Но она, видимо, не знает, во что втягивает своих друзей! — Ребята... Голос Флоры утонул в грохоте льда, сорвавшегося с края ущелья. Лира вновь нащупала связь, разгадала то, что пытались донести до неё Воздух и Вода, но было слишком поздно: крупные глыбы, сталкиваемые преступниками, посыпались на ребят сверху, и никто из них не успел ничего предпринять. С криками Винкс и специалисты сорвались прямо в пропасть. *** Стелла боялась открывать глаза. Сильная боль пронзала руку, она чувствовала, какой тяжёлой была её голова, помнила, как летела с криками вниз, в уме проклиная Тимми и Текну за то, что они велели снять трансформацию... Она взмахнула бы блестящими крыльями, взлетела, и сила Солнца, звёзд и Луны разрезала бы мрак, озарила дно ущелья, поборола бы монстров... А что с ней теперь? — Стелла... Голос послышался будто издалека, но принцесса Солярии сразу узнала его. Встревоженный, нежный и тонкий, как у прекрасного цветка. — Фло-ра... — хрипло и по слогам прошептала Стелла, сквозь закрытые веки понимая, что окружает её мгла. Страх усилился. Где Брендон? Они шли рядом, так почему же её звала фея природы, а не любимый специалист? А если... Стелла вспомнила, как её парень лежал, едва не теряя сознание, как были неестественно вывернуты его конечности и как кровь стекала по виску к красивому лицу... — Нет... — самой себе прошептала Стелла, зажмуриваясь ещё больше. — О Дракон, услышь меня, прошу, пускай нет... Пусть умру я, но не он... — Стелла! — раздалось куда ближе и чётче, и спустя несколько мгновений тёплые руки коснулись её руки, приподняли, а затем легли на щеку. — Милая, почему ты не открываешь глаза? — Мне страшно... — прошептала та, чувствуя, как ком из слёз встаёт поперёк горла. — Мне страшно, Флора... Где Брендон? — Мы не нашли его, — ответил второй голос, мужской, но не тот, который бы она желала услышать. — Я поймал Флору на доску, мы пролетели некоторое расстояние, но затем порыв ветра сбил нас... — Стелла, мы найдём Брендона и ребят, не волнуйся. — Мягкая и успокаивающая Флора нежно погладила подругу по щеке, сжимая второй рукой её ладонь. — Нужно только встать. Стелла ей верила. Она не могла не верить этому светлому и ласковому существу, не могла представить, чтобы Флора её обманула. И потому, вопреки страху и настигнувшим во тьме Омеги предрассудкам, она всё же открыла глаза. Гелия держал на руке небольшой шар-световик, явно волшебный, но это был единственный источник света. Прямо над Стеллой было взволнованное смуглое лицо с мерцающими зелёными глазами. Принцессе Солярии стало стыдно за свою слабость, и она поспешила улыбнуться. — Это место плохо на меня влияет, я совсем расклеилась. Извините, ребята... — Мы все люди. — Гелия присел, посмотрев ей в глаза. — Нам свойственно бояться за тех, кого мы любим. Стелла прикусила губу, отводя взгляд, но тот внезапно коснулся её руки, что сильно болела ещё до того, как её нашли ребята. — У тебя, кажется, вывих. Я могу вправить... — Нет, не надо! — тут же воспротивилась Стелла, отрицательно и слишком уж активно крутя головой. — Давайте найдём Лиру, она призовёт своё огненное волшебство и вылечит меня. Это же небольно, да? Гелия и Флора молча переглянулись, и парень чуть приподнял бровь так, чтобы заметила лишь линфийка. Флора тут же поняла его замысел и обернулась к подруге. — Ну, Стелла, знаешь, это не всегда безболезненно... Лира как-то мне рассказывала... В этот момент Гелия неожиданно сделал несколько движений. Принцесса Солярии ощутила острую боль, но затем та, предыдущая, что словно высасывала из неё силы, исчезла, оставляя лишь лёгкое послевкусие. Она удивлённо подвигала рукой, а затем всё поняла и гневно свела брови на переносице, смотря на друзей. — Вы... вы меня обманули! — Извини, — усмехнулся Гелия, а Флора виновато пожала плечами, — но нужно было спасти твою руку. Дело в том, Стелла, что мы шли минут двадцать прежде, чем найти тебя. — Хочешь сказать... — Гнев в карих глазах сменило недоумение. — Мы на много миль совершенно одни?.. *** — Ай! — Фея музыки поморщилась от боли, а затем свела брови на переносице. — Можно как-то помягче?! — Тебя засыпало снегом, Муза! — словно ребёнку, пояснила Текна, только что чересчур сильно потянувшая её за руку. — Ты предлагаешь тебя откопать или побыстрее вытянуть? Фыркнув, Муза молча согласилась с феей технологий. Та, прикинув вес снега и его расположение, сделала ещё несколько неуверенных физических попыток, и последняя из них обвенчалась успехом. Муза выкатилась вперёд, неудачно приземляясь на подругу и поднимая за собой столп снега. — Спасибо! — не очень довольно, но явно с благодарностью произнесла фея музыки, вставая и помогая встать Текне. — Теперь давай разбираться, где мы. — Девочки? — послышалось словно из-за поворота, и вскоре свет, что исходил от двух светошаров феи технологий, упал на изрядно потрёпанного Брендона. — Как я рад вас видеть! — И мы тебя! — Муза оживилась, тут же направляясь к специалисту и тщательно отряхивая свою одежду от снега. — Ты не видел остальных? — Хожу здесь минут пятнадцать, но вы первые, кого я нашёл. — Кажется, мы серьёзно влипли, — заметила Муза, скрещивая руки на груди. Текна бросила быстрый взгляд на возникнувший экран портативного компьютера, и лицо её удивлённо вытянулось. Она перепроверила увиденное и разочарованно объявила ребятам: — Боюсь, что Муза права. Карты, которые мы с Тимми выдали всем в начале миссии, кажется, дали сбой. — В каком смысле? — уточнил Брендон. — Они показывают, что ребята одновременно везде. — То есть?.. — Холодок пробежал по спине феи музыки, и она поёжилась, глядя на подругу. — То есть, если судить по сигналам, мы все находимся в одной точке. Прямо здесь. Муза и Брендон растерянно оглянулись, словно пытаясь отыскать во тьме остальных членов команды. Но затем эраклионец, вздрогнув, вновь обернулся к Текне и спросил: — А где мы вообще?.. *** Огонь горел на ладони, тёплый, согревающий и яркий. Блум шла вперёд, зная, что нужно найти друзей, хоть кого-то из них, но ледяные стены будто спрятали их от её глаз, напряжённо высматривающих хоть что-то в темноте. Пару раз она обнаруживала высокую стену перед собой, и приходилось сворачивать. Но ей по-прежнему не попался и признак того, что кто-то из команды был здесь или хотя бы проходил это место. Не тронутый никем снег. Мороз, щиплющий щёки, снежинки, падающие откуда-то сверху. Темнота и одиночество. Перед очередным тупиком Блум замерла, тяжело вздыхая. Куда она идёт? К друзьям? Или, напротив, с каждым шагом отдаляется от них? Куда они попали и как выбраться отсюда? И, что самое главное, почему их столкнули сюда? "Это непростая засада, я уверена в этом, — думала фея Огня Дракона, хмурясь и прикусив щёку изнутри. — Они точно знали, что делают, знали, где мы будем идти. Не трогали нас, напали лишь в той точке пути... Но почему?" Мысли роились в голове, вопросов было много, но кто же мог дать ответы? Блум устало прислонилась лбом к холодной стене, моля Создателя о знаке, подсказке, которая бы помогла спасти команду. И сестра... "Где ты? — Блум вскинула голову, смотря вверх, туда, откуда все они падали, разлучённые друг с другом. — Всё ли с тобой хорошо? Я обязана беречь тебя, я твоя старшая сестра, но я подвела тебя... Ты слаба, ты нуждаешься во мне, а я брожу в одиночестве среди этих стен..." Ком сдавил горло, и на глазах появились непрошеные слёзы. Блум быстро смахнула их рукой в перчатке, всхлипывая. Всегда, когда дело касалось Лиры, она чувствовала особую беспомощность, даже если минуту назад в одиночку одолела сильнейшего противника. — Блум?.. Слабое, из глубины тьмы, знакомое, но плохо различимое с такого расстояния... Фея Огня Дракона убавила пламя на своей ладони и осторожно пошла на зов, готовая к любому развитию событий. Однако истина не заставила себя долго ждать. — Блум, это я... — Скай? *** Ей казалось, что она всё ещё падает. Что потоки холодного воздуха разбиваются о её тело и не ловят, а почему-то позволяют лететь вниз, что вода, застывшая льдом и снегом, лишь тревожна и тоже не пытается её спасти. Она падала, как и друзья, и стихии впервые не противились, не выручали, лишь взирали молча, так, как смотрят обычно на всех остальных. Но не на неё. Лира лежала на боку, не открывая глаз и не двигаясь. Мыслями она всё ещё была там, в воздухе, слышала крики ребят и видела, как со скоростью света уходят ввысь стены ущелья и полоска света становится всё меньше и меньше, а затем и вовсе исчезает. Она не могла поверить в то, что упала. Упала впервые с той ночи в Облачной Башне, когда своенравный Воздух словил её у самой земли, обозначая тем свою покорность. Возможно, я слишком слаба сейчас, и поэтому... Нет же, какие глупости! Слабой или сильной, стихии всегда преданно служили ей. Она дышала под водой, парила без крыльев, шагала сквозь огонь и спускалась в недра земли. Она растворялась в элементах, становилась ими, а там, где её физическим телом было тело высокой и худой девушки, они были её глазами и ушами, вечным подспорьем. И тем страшнее была мысль о том, что их можно лишиться. А если бы я... Если бы я не была Хранительницей? Мысль растворилась, расплылась, пытаясь явить собой картинку. Кем бы она была? Как бы жила? Встретила бы она Винкс, или её подругами стали бы девушки с Линфеи? Узнала бы, кто её настоящие родители? Или до последних своих дней жила бы в неведении? Лире страшно было думать об этом. Она помнила, как рассматривала в далёком детстве блики на воде, вслушивалась в журчание ручья, понимая его язык и не до конца тогда понимая язык человеческий. Она с рождения слышала голос природы, знала, о чём шепчутся деревья и цветы — стоило лишь вслушаться, отпустить мысли и позволить разуму присоединиться к разуму общему. Вода и Земля были первыми, кто решил открыть Хранительнице свои тайны и свою силу, первыми, кто принял новое её воплощение. Огонь вспыхнул во льдах, когда её жизни грозила опасность, стихия, что смешалась с Пламенем Дракона. Огонь помнил. Помнил, когда душа её ещё не обрела тело, когда они ещё только ждали. Помнил силу Бога, который сперва пришёл к другой девочке, рождённой на его планете, а затем оставил часть себя и здесь, смешался с первозданной стихией, являя нечто могущественное и до того неизвестное. Воздух же, гордый, непокорный, свысока смотрел на Хранительницу, когда та пыталась дотянуться до него, а сам тайком играл её волосами и касался одежды и кожи, танцевал с ней на углях от ведьмовского костра и был её невидимым спутником на каждом шагу. Потом она падала, бедная, слабая девочка, сведённая с ума старыми запертыми духами. Она бежала в ту ночь не только от них — бежала от самой себя, бросилась вниз, словно смерть стала бы её искуплением. Воздух словил её, бережно прижал к себе, став затем её крыльями. "Куда же ты бежала, глупая, — шептал он ей потом, когда солнце показалось из-за горизонта, привычно перебирая светлые пряди. — Спрячешься разве от себя самой?" Так почему же ты молчишь сейчас? Тревожный гул нарастал, бил по черепной коробке изнутри. Лира помнила, как летом ей постоянно снилась вода, позволяющая ей утонуть. Как её сжигал огонь, как земля расступалась под ногами, и она летела в пропасть. И как звонко смеялся Воздух, торжествуя и восхваляя саму Смерть. Неужели её кошмары теперь стали явью? "Но разве ты — это только стихии?" Бирюзовые глаза распахнулись. Руки, ноги и спина отозвались болью, но Лира не обратила на это внимание. Этот голос... Такой же она слышала в иной материи, когда спасала Андрос. Хранительница осторожно поднялась на ноги, осматриваясь. Льдистые стены окружали её со всех сторон, сталкиваясь друг с другом либо же находясь на определённой дистанции. Свет был слабым, казалось, бледно-голубым, и Лира подняла голову, но увидела лишь бесконечное чёрное полотно. "Насколько глубоко я упала? — подумала она, закусив губу. — И где остальные?" *** Тимми шёл молча, прихрамывая на левую ногу, и глаза его не отрывались от маленького сияющего в темноте экрана. Во время падения все настройки сбились, пропали все их с Текной разработки. Когда Лира всем рассказала о том, что собирается лететь на тающую Омегу, Тимми и Текна поняли: им нужна карта, своеобразный запасной план, который, в случае чего, поможет ребятам найти либо корабль, либо друг друга. Они создали, казалось, идеальный вариант, удобный и простой в использовании, но теперь специалист с недоумением смотрел на экран, где одиннадцать мигающих точек то якобы ходили прямо вокруг него, то вовсе исчезали, словно на многие километры он был один. Но всё это было ошибкой: ребята не могли находиться рядом, ведь они бы увидели или услышали друг друга. Да и один он не был: впереди шли Лейла и Некс, напряжённые и разозлённые настолько, что от них и вовсе хотелось сбежать. Тимми не вмешивался. Шагал себе позади них, пытаясь понять, что же всё-таки случилось с картами. Он мало что понимал в человеческих чувствах, ему сложно было выражать и собственные эмоции, признаваться в них себе и другим. А как долго он мялся перед признанием Текне! И как долго потом они пытались наладить взаимоотношения, понять друг друга, найти тот идеальный способ взаимодействия, устраивающий обоих... Тимми поправил очки, которые починила Лейла, и вздохнул: чувства порой сложнее самого навороченного компьютера. — Опять тупик! — сквозь сжатые зубы и слишком уж недовольно произнёс Некс. — Тимми, ты не мог бы помочь нам? — Он же ясно тебе сказал: компьютер не работает! — чересчур громко заметила Лейла, упирая руки в бока. — Не требуй от Тимми того, что он не может сделать! — Но они ведь как-то составили карту Омеги... — Мы брали информацию из различных баз и из памяти Текны, — пояснил Тимми. — А здесь, думаю, до нас никто не бывал. — Потрясающе! — взвился паладин. — Мы застряли невесть где из-за вашей подружки! — Не смей так говорить о Лире! — вспыхнула фея морфикса, в мгновение ока подлетая к Нексу и сжимая кулаки. — Если бы ты не начал оскорблять её, она, возможно, успела бы понять, что происходит, и... — Лёд бы остановила, а потом и целую банду преступников? — скептически поинтересовался паладин, скрещивая руки на груди. — Что-то я сомневаюсь. Тимми помнил много взмахов ладони, облачённой в блестящую перчатку. Помнил, как крошились каменные валуны, которые не реагировали даже на Огонь Дракона, помнил, как вода расступалась перед ними и как древние стражи, склоняя головы, уходили в глубь своих владений. Помнил, как хрупкая фигура, окружённая магией, в стороны разбрасывала противников, что были в разы сильнее, помнил, как из ниоткуда возникали призраки прошлого и говорили то, что она хотела узнать. И помнил, как чувствовал себя рядом с ней, замкнутой и прямолинейной, как замирала в жилах кровь и ощущалось то величие, с которым живые не сталкивались слишком давно. Словно древний и забытый бог вновь ступил на эту землю. Но Лира не была богом. Она была кронпринцессой Домино, сестрой Блум и выпускницей Алфеи, членом их команды до тех пор, пока они не улетели на Землю. А затем всё изменилось. Девочка, неуверенная в себе и с радостью принимающая помощь друзей, отдалилась, не позволяя им вмешиваться. Когда же те отчаянно нуждались в спасителе, она всегда появлялась, звали они её или нет. Но однажды Хранительница не пришла, ведь никто, кроме погибшего в тот день, не ожидал подвоха. — Ты просто не знаешь, на что она способна! — с яростью в глазах воскликнула Лейла, отворачиваясь от Некса и тут же спрашивая у Тимми: — Когда был последний поворот? Нам нужно вернуться? Тот, растерявшись, помедлил, а затем утвердительно кивнул и сказал: — Мы прошли его пару минут назад, так что... — Возвращаемся, — перебил его паладин, обходя и задевая плечом. Принцесса Андроса, заметив это, наклонилась вперёд, раскрывая рот, явно намереваясь что-то сказать, но Тимми схватил её за запястье, отрицательно качая головой. Лицо феи было перекошено от злости, но она всё же промолчала, сверля теперь спину своего бойфренда полным недовольства взглядом. Некс же, словно ничего не замечая, продолжал идти. Когда они уже достигли поворота, который минули в прошлый раз, паладин неожиданно остановился, а затем и вовсе подался назад, сбивая с ног шедшую напролом Лейлу. — Некс, ты идиот?! — в сердцах вопросила она, лёжа на снегу, но парень тут же подскочил к ней, зажимая рот. Тимми, заметив это, убавил яркость компьютера и тоже остановился, вопросительно смотря на Некса. — Там свет, — тихо, почти одними губами пояснил тот, оглядываясь на чёрный туннель. — Это, возможно, ребята. — А если нет? — выгнул бровь паладин, смотря на Лейлу. — Нужно проверить. — И как ты хочешь... — Лейла! Звонкий голос, искажённым эхом, разнёсся по множеству путей, но принцесса Андроса тут же узнала его, подскакивая на ноги и без раздумий устремляясь к повороту, из-за которого в то же мгновение показались Гелия, Флора и Стелла. — Я узнала твой голос! — радостно обратилась Лейла к Стелле, обнимая Флору. — Как я рада, что вы целы! — И мы рады, что с вами ничего не случилось. — Гелия похлопал Тимми по спине. — Я начинаю верить в то, что мы сумеем отыскать друг друга. — Хорошо было бы ещё не замёрзнуть, — язвительно заметил Некс, который хоть и волновался за друзей, но по-прежнему думал об одной лишь Хранительнице, которая ввязала их во всё это. — О, а ты так и не переставал жаловаться? — надменно поинтересовалась принцесса Солярии, показательно выгибая бровь. — Я-то думала, тебе надоело ныть. — Стелла! — Фея природы одарила подругу возмущённым взглядом, но та сверлила глазами надоедливого паладина. — Я не жалуюсь, я констатирую факт! Если бы не Лира, нам бы ничего не угрожало! — Но зато всё это угрожало бы ей! — Лейла отошла от пытающейся удержать её Флоры, вперив в парня презрительный взгляд. — Как ты не понимаешь, что она не справилась бы одна?! — А мы, по-твоему, сами отсюда выберемся? — золотые глаза сощурились, и где-то в глубине них сидел страх. *** — Дамы, грустно сообщать, но это снова тупик, — произнёс Брендон, замирая напротив очередной снежной стены. Текна с Музой, шедшие за его спиной, переглянулись и тяжело вздохнули. — Мы столько бродим тут, но так никого и не нашли, — с грустью заметила фея музыки, разводя руками. — Здесь настоящая система ходов и выдохов, а также разнообразных поворотов и тупиков. — Текна в раздумьях коснулась подбородка. — Я пытаюсь сложить их в голове, выстроить хоть какое-то логическое предположение, но, едва мне начинает казаться, что всё получается, как очередной тупик или поворот крушит всю систему. — Мы выберемся отсюда, не переживайте. — Специалист ободряюще улыбнулся девушкам, хотя сам слабо верил собственным словам. Выпускницам Алфеи ничего не оставалось, как кивнуть и продолжить путь. Каждый шёл, погрузившись в свои мысли, размышляя о том, как выбраться, и вместе с тем о чём-то своём. Брендон, впереди которого парила созданная Текной световая сфера, знал, что должен сосредоточиться на дороге, но продолжал думать о друзьях и Стелле. Где они сейчас? Всё ли с ними хорошо? Ходят ли точно так же вдоль безмолвных и холодных стен или не могут встать, потому что ранены? И, что ещё важнее, живы ли они вообще? — Ребята. — Задумчивый голос Музы заставил его вздрогнуть и обернуться. — Мне кажется, или стены начали сужаться?.. Текна тут же подняла голову, оценивающе прошлась взглядом по пустоте, а затем обратилась к своим датчикам. Брендону же показалось, что даже на такие незначительные действия у него просто нет сил: хотелось поскорее выбраться и убедиться, что с остальными всё в порядке. — Муза, ты права! — Бирюзовые глаза отражали неподдельную тревогу, и специалист напрягся, подходя ближе к феям. — Пространство вокруг нас уже сузилось на двадцать три процента! — Надо возвращаться, — хмуро констатировал Брендон, и Муза согласно кивнула. — Кто знает, что затаилось в тёмном углу Омеги... Однако выхода они не нашли. Текна, идеально запоминающая все развилки, раз за разом приводила их в тупик. Стены в буквальном смысле начинали давить, и, в очередной раз не найдя поворота направо, который точно отпечатался в её памяти, фея технологий от злости топнула ногой и на эмоциях заявила: — Либо кто-то двигает стены, либо я не знаю, как всё это объяснить! Воздух для друзей мгновенно стал холоднее. Опрометчивые слова вовсе не показались глупыми. В конце концов, почему кто-то и правда не мог контролировать все многочисленные ходы или, на худой конец, водить за нос самих ребят? Опешившая от собственного предположения Текна растерянно прислонилась к стене, оставшейся за её спиной, а Брендон тихо спросил: — И что нам теперь делать?.. *** Когда на стенах заплясали мутные блики от огня и стал различим звук знакомых шагов, Скай выдохнул, улыбаясь, а Блум тут же бросилась к нему, обнимая широкие плечи. — Я так рад, что с тобой всё в порядке, — прошептал он, касаясь губами рыжих волос. — А ты цел? — тут же встрепенулась принцесса Домино, отстраняясь от парня. — Почему ты держишься за стену? — Неудачное падение. — Специалист покачал головой. — Кажется, у меня снова что-то с ногой. Могу идти, лишь держась за стены, и то пару раз набрёл на тупик... — И я. Кажется, в этот раз всё куда сложнее... — Или мы просто начали сдавать позиции? — Скай неоднозначно выгнул бровь. Блум отвела глаза, задумываясь. Их с Винкс битвы и миссии не прекращались, одна угроза следовала за другой, но была ли сила их противников схожей с силой тех, кого они побеждали во время учёбы в Алфее? Или враги только казались столь опасными? — Всё началось с Земли. — Скай не узнал голоса возлюбленной: глухой и словно чужой, в нём не было того огня, который он так привык слышать. — Когда мы узнали, что Беливикс сможет нам помочь... Энчантикс был полным раскрытием наших сил, но ради Рокси и спасения всех земных фей мы должны были отказаться от него, отказаться от наших крыльев... Каждая из нас почувствовала, что произошло в тот момент, когда мы потеряли Энчантикс. — Блум. — Скай обхватил лицо феи Огня Дракона ладонями, смотря в мерцающие глаза, полные боли и сожаления. — У вас не было выбора. Их нужно было спасти. — Я всё думаю об этом. — Блум прильнула щекой к ладони парня. — Вернее, вспоминаю, как Лира прилетела, чтобы помочь нам. После битвы она почти сразу потеряла трансформацию, но какой она была сильной! Мы предлагали ей остаться. Она была нам так нужна... Но она улетела. Говорила о долге перед Волшебным Измерением, о том, что не может остаться на Земле, но я чувствую: причина была в другом. — Поговори с ней. Она твоя сестра. Думаю, она будет честна с тобой. Ком из слёз подступил к горлу, страх смешался с обидой и бессилием, и фея Огня Дракона неожиданно для себя осознала, что плачет. Плачет, прижимаясь к груди принца Эраклиона, а тот, удивлённый такой реакции, гладит её по волосам и спине, шепча что-то успокаивающее. Только вот легче не становилось. Блум уже давно поняла, что они с Винкс допустили большую ошибку. Да, магов Чёрного Круга, Тританнуса и Селину с Ашероном нужно было остановить, но такой ли ценой? Блум помнила силу Энчантикса, те горизонты, что открывала она перед юными феями, энергию, струящуюся в теле, и ту особую связь с волшебством, которую они с девочками утратили навсегда, начав менять превращения. Беливикс, Гармоникс, Сиреникс, теперь Блумикс... Да, Пламя Создателя наделяло их особой силой, но то был огонь, пускай и божественный. Было ли Флоре или Текне так же комфортно в этой трансформации, как Блум? Чувствовали ли они свою силу так же, как в то время, когда крылья Энчантикса сияли за их спинами? Блум точно знала: нет. Они прошли точку невозврата, и та сила, к которой стремится каждая фея, утеряна для них навсегда. Как и Хранительница, которую они оставили в тот год в Алфее. — Мы потеряли себя, — сквозь слёзы прошептала Блум, и Скай крепче обнял её. — А затем потеряли и Лиру. *** Лабиринт. Стены то сужались, то становились так далеко друг от друга, что одно лишь голубое сияние убеждало в их существовании. Проходы открывались там, где их не должно было быть, и обрывались, заканчиваясь тупиком. Невозможно было угадать, верную ли ты выбрал дорогу. И вернуться назад, к исходной точке, тоже было невозможно. Оставалось лишь искать новые варианты. Лира понимала, что нужно идти. Нужно искать друзей и выбираться из этого места, но она едва волочила ноги, ступая на подтаявший снег. Сперва было холодно и морозно, но чем дальше шла Хранительница, тем теплее становилось, тем больше пахло влагой и весной. Весной на планете льда и снега. "Весна здесь означает Хаос", — пронеслось в мыслях Лиры, когда она в очередной раз слишком остро ощутила запах талой воды. Сколько она уже шла? Пару минут или пару часов? А может, всё это сон, игра разума, и на самом деле она по-прежнему лежала там, куда упала, и не могла прийти в сознание? Лира чувствовала себя потерянной и бесконечно одинокой среди ледяных стен, растерянной и сбившейся с пути девочкой, которую некому направить. Впрочем, она и не стремилась больше бежать вперёд. Правильно ли я делала всё это время? Правильными ли были мои решения? Внезапно всё то, что ранее казалось очевидным, она поставила под вопрос. Каждый свой поступок Хранительница пересматривала заново. Спасла короля, да. Но было ли это верным по отношению к народу? Предотвратила катаклизм и тем самым сбила ритм природы. Убила монстров, что пришли из глубин, даже не узнав, что заставило их выйти... Казалось, на каждом шагу она совершала ошибки. Каждый раз сворачивала не туда, ведомая глупыми убеждениями, и только и делала, что вредила, вместо того, чтобы помогать. Достаточно ли масштабно она мыслила в свои двадцать с небольшим лет, чтобы принимать такие решения? "Чушь, — пыталась успокоить саму себя Лира, хмуря светлые брови. — Если бы я делала что-то не так, Кай бы сказал мне". Сами по себе приходили воспоминания о падении и, как ни старалась фея четырёх стихий гнать их прочь, не уходили, настойчиво твердя, что она теперь бессильна. И мысль эта была так страшна, что Лира даже не решалась проверить, призвать один из элементов. Она не могла их потерять. Они — часть её. Она не может их лишиться. Но что-то в сознании упорно противилось этой мысли. Не соглашалось, отвергало, но вместе с тем едва не тонуло под натиском столь привычных и укрепившихся в голове понятий. Она — Хранительница Волшебного Измерения, фея четырёх стихий и Равновесия. Как же ей быть той, кем она является, без своих сил? "Кто ты?" Лира замерла, чувствуя, как громко застучало в груди сердце. Она часто слышала этот вопрос в ночных кошмарах, бежала от него, пытаясь спрятаться в непроглядной темноте. "Я ответила! — кричала она, и слёзы градом стекали по щекам. — Я ответила тебе, оставь меня!" Но можно ли ответить на такой вопрос лишь единожды? — Я Хранительница Волшебного Измерения без полного превращения, потому что я не могу убить того, кого люблю. — Голубой свет скользнул вдоль стен, будто прислушиваясь, но Лира говорила это самой себе, пытаясь понять, что же изменилось за четыре года. — Я кронпринцесса Домино, которая не хочет всходить на престол, я дочь того, кто пропал во времени, пытаясь спасти меня. Спасти... Хранительница замолчала, до крови прокусив губу. Почему она говорила, что отец хотел спасти её, лишив должности Хранительницы? Да, ей было в разы сложнее, чем обычной фее, но разве это не было бы гордостью для родителя? Зачем он завещал корону Орителю, почему оставил беременную жену, начав путешествовать во времени? Что знал о древнем артефакте он и чего не знает она? — О Дракон. — Лира запустила пальцы в волосы, прикрывая глаза. — Я совсем запуталась... *** Терпение и сдержанность. Его учили этому, казалось, с самого рождения. "Ты не должен позволять эмоциям вырываться наружу. — Голос дяди, профессора Саладина, спустя многие годы всё так же ясно звучал в голове. — Сдерживай их, научись усмирять. В этом твоя первостепенная задача". Гелия так и не понял, почему ему нельзя чувствовать. Почему нельзя кричать или плакать, громко радоваться и смеяться от души. Потом, в день совершеннолетия, родители предлагали ему открыть тайну сил, что заключены в нём, но он отказался. Он никогда не видел страха в глазах родственников, но всегда находил там серьёзность и ответственность. И научился им. Всё невысказанное Гелия превращал в искусство. Рисование и оригами стали неотъемлемой частью его жизни, тем, без чего он не представлял себя. Он говорил линиями и сгибами, выражал свои чувства цветами и формами. Но разве можно было рисовать или складывать что-то во льдах Омеги, когда стоящий напротив паладин вызывал столько злости? Гелия глубоко вдохнул и выдохнул. Прикрыл глаза на пару мгновений, и буря внутри утихомирилась, улеглась. Но злость осталась. — Мы выберемся отсюда, если ты прекратишь оскорблять нашу подругу и начнёшь думать! — резко заявила Стелла, которая не так давно боялась даже открыть глаза. — Клянусь Солнцем Солярии, если бы мы не застряли здесь, я бы преподала тебе пару уроков хороших манер! — Стелла! — ахнула Флора, тут же хватая подругу за руку и буквально оттаскивая от удивлённого Некса. — Перестань, так мы... — Нет, она права! — вмешалась и Лейла, и Гелия покачал головой: нельзя решать проблемы так, если любишь человека. — Некс, как ты можешь?.. Её голос оборвался, и было неясно, от ярости, непонимания или печали. На некоторое время снег, лёд и тьма поглотили все звуки, оставляя каждого со своими мыслями. Оставляя одного против всех. — Могу что? — наконец хрипло поинтересовался паладин, неуверенно поднимая на Лейлу глаза. Та рвано выдохнула, сжала кулаки, затем разжала их и спросила: — Как ты можешь так относиться ко мне? — К тебе?! — изумился Некс, совершенно не улавливая связь, но зато остальные поняли, что хотела этим сказать принцесса Андроса. — Но причём здесь ты, Лейла? Я люблю тебя! — Не любишь. — Она всхлипнула, и серо-бирюзовые глаза, так напоминающие глубины океана, наполнились слезами. Флора оторвалась от Стеллы и поспешила обнять Лейлу, Тимми неловко опустил взгляд, ковыряясь носком ботинка в снегу, а Некс не понимал. Наверное, и не мог понять, что всё испортил сам, поломал хрупкий мост, который с таким трудом для себя выстроила принцесса Андроса. Но его глаза метались от одного члена команды к другому, ища объяснения и не находя его. Гелия сделал глубокий вдох. В конце концов, каждый заслуживает понимать. — Некс, — обратился он к растерянному паладину, и тот, вздрогнув, тут же обернулся к нему, — мы все часть одной команды. Но для нас это значит больше, чем просто работать и отдыхать вместе. Мы семья. И в семье боль одного — это боль всех. Мы не делим на своё и чужое. — А ты только этим и занимаешься, — тихо заметила Стелла. Наверное, Гелия не хотел, чтобы этим всё закончилось. Ему в какой-то степени нравился Некс, нравилась его энергия и азарт. Нравилось, что Лейла будто вновь ожила рядом с ним. Но мираж был разбит вдребезги: понимание промелькнуло в глазах паладина, но слишком поздно. И такое же понимание увидел Гелия в глазах Лейлы. Она его не любила. Возможно, хотела в это верить, хотела внушить себе, но не смогла. Мягкие волосы Флоры касались её лица, напротив стоял Некс, смущённый и виноватый, но Лейла видела лишь глубокие фиолетовые глаза, улыбающиеся и излучающие свет. И когда-то она закрыла их навсегда. *** Брендон чувствовал себя зверем, загнанным в клетку. Как ни старались, выход они не нашли. Пришлось идти вперёд, но постепенно стены сузились настолько, что идти можно было лишь друг за другом. Тогда Муза попросила сделать привал и передохнуть, но Брендон был уверен: дело не в усталости, а в безысходности. Ему было странно не иметь никаких идей. Специалист вообще не понимал, что им делать и как выбираться из этого лабиринта, а две подруги, пребывающие в таком же замешательстве, лишь вызывали дополнительные переживания. Он чувствовал, что отвечает не только за себя, но и за них тоже, и оттого отчаяние в нём смешалось с презрением к себе. Так ощущают себя животные, когда решётка клетки опускается, отрезая им путь на волю? — Текна, что там с твоим компьютером? — поинтересовалась Муза, однако по её голосу было понятно, что она особо ни на что не рассчитывала. Фея технологий отрицательно покачала головой, вновь устремляя свой взгляд в чёрную пустоту. Брендону захотелось взвыть от бессилия. "Неужели всё так закончится? — думал он, и красивое лицо его хмурилось. — Неужели мы столько всего прошли, чтобы в итоге замёрзнуть во льдах Омеги?" Внезапно саркастичный голос зазвучал в отголосках памяти. Брендон не сразу обратил на него внимание, но затем глаза его распахнулись. "Вы, конечно, хотите умереть, как герои, но я согласен и на тихую смерть во сне. Меньше проблем". — Ривен... — невольно вырвалось у него, и Муза сразу вздрогнула. — Ривен? — переспросила она, совершенно не понимая, отчего вдруг прозвучало имя её бывшего парня. — Почему ты его вспомнил? Брендон несколько помедлил, но затем, натянув улыбку, чтобы окончательно не добить подруг, пояснил: — Мы как-то обсуждали, каково было бы умереть в бою. Так вот, представьте себе, он сказал, что хочет умереть стариком во сне. — И правда удивительно. — Губы Текны растянулись в слабой улыбке. — Я-то думала, он будет первым желающим. — Или разбиться на мотоцикле, — внезапно подхватила странную волну фея музыки. — Он любит скорость, адреналин и совершенно не умеет думать о последствиях. — В этом весь Ривен. — Брендон усмехнулся, вспоминая время, когда хамоватый парень был с ними в одной команде. Ривен был странным, грубым и часто будто не понимал, как нужно общаться, но в этом и была его особенность. Он шёл напролом любыми средствами и способами, брал всё от мгновения и стремился стать лучшим. В его голове постоянно была какая-то нелепая гонка за признание, но в любой сложной ситуации на него можно было положиться. Они ссорились, кажется, бесчисленное количество раз, не понимая друг друга, но всё равно оставаясь друзьями. И где же он сейчас? Каждый тогда задал себе этот вопрос. Куда ушёл Ривен, когда понял, что его путь и путь команды разошлись? Где он самореализуется, где пытается найти себя? И, что самое главное, вернётся ли он? Думать и предполагать можно было вечность, но Брендон внезапно вспомнил кое-что другое: как в лучах заката у ворот Алфеи стояли двое. Один хотел уйти, а вторая не отпускала. — Он же пообещал Лире, что вернётся? — спросил специалист, чтобы подтвердить свою догадку. Текна пожала плечами, обращая взгляд на фею музыки, однако и та отрицательно покачала головой. — Мы не говорили на эту тему. — Но вы же лучшие подруги. — Текна удивлённо приподняла брови. — И ты не спросила её, о чём она говорила с твоим парнем? — Бывшим парнем, — уточнила Муза, склонив голову чуть вбок. — И я... не знаю, странно, но иногда с Лирой я чувствую то же, что и с Ривеном. Как будто они оба в какой-то момент обрывают контакт и уходят в себя, прячутся, а я тщетно пытаюсь минуть стены, которые они выстроили вокруг себя. — У них было что-то общее. — Брендон кивнул, вспоминая, как странно вёл себя Ривен по отношению к Хранительнице. — Пока мы искали подход то к Ривену, то к Лире, они, кажется, сразу были на одной волне. Текна усмехнулась, утвердительно кивая. — Точно. Хотя их общение не выходило за рамки нескольких фраз, между ними всегда было особое взаимопонимание, пока мы часто виделись. — Кажется, я влюбляюсь в одинаковых людей, — хмыкнула Муза, но губы её тут же растянулись в улыбке. *** Она всё шла и шла, но дорога не кончалась. Когда Лира была маленькой, она часто гуляла по лесам Линфеи, однако до слёз боялась заблудиться. "Милая, каждая дорожка, каждая тропинка куда-то ведёт, — ласково успокаивала её Сэверия, гладя по светлым волосам. — И каждая где-то заканчивается". Где же закончится моя? Продолжало теплеть, продолжал таять снег. В обители Змеи и всю дорогу в обход Лире казалось, что всё позади. Что она одержала пускай и временную, но победу, что замёрзла талая вода, поёжились от усилившегося мороза те, кто растаял, и не выбрались изо льда те, кто не успел. Но тогда, шагая вдоль бесконечных бело-синих стен, плачущих капелью, и наступая в лужи, Хранительнице казалось, что всё, случившееся до, было лишь видением уставшего и загнанного в угол разума. Лира остановилась, глубоко вдыхая влажный воздух. Перед ней снова был тупик. Снова нужно было искать другой путь. Сколько их было в моей жизни — таких же тупиков, безвыходных ситуаций? Сколько раз я не знала, что делать и куда идти, сколько раз оставалась одна, пока мир вокруг был враждебным? Сколько раз... Ладони, совсем ещё недавно покрытые кровью друзей, сжались в кулаки. Хранительница села у ледяной стены, подтянув колени к груди и прижавшись к ним лбом. Я устала. Я бесконечно устала бродить по своему лабиринту. "Но кто заставил тебя?" Лира вскочила на ноги, оглядываясь и никого не видя. Лишь она, лишь тысячи запутанных дорог. "Кто сделал тебя такой, кто дал тебе силу?" — Где ты?! — не выдержала напряжения Хранительница, повышая голос и сводя брови на переносице не то от страха, не то от накатывающей ярости, что пришла от беспомощности. "Разве ты стала счастливой? Разве тебе нравится быть той, кем ты являешься?" Лира, растерянная, обеспокоенная звучавшим словно отовсюду голосом, лихорадочно оглядывалась, задирала голову вверх, но она по-прежнему была одна. Вечно одна среди стен своей тюрьмы. "Ты одна. Одна так же, как и я". Пахнущий холодом и водой воздух разрезал полный боли и злости крик. Хранительница чувствовала, как кровь быстрее бежит по венам, как стучит сердце и как страдания рвутся наружу. Как хочется прекратить всё это, остановить, но разве она в силах изменить ход жизни? Разве может она избавиться от бремени, дарованного ей Судьбой и великим артефактом? Разве есть выход? Лира прижалась лбом к холодной стене, пытаясь выровнять дыхание и сдержать рвущиеся наружу слёзы. Она слышала его голос, он говорил с ней, а значит, нельзя было показывать слабость. Хаос ждал её, наверняка подстроил всё это, разлучив её с друзьями... "Кто ты?" — Хватит, — прошипела она, смотря на перстень на руке. — Я ответила тебе. "Но ты всё ещё не ответила себе". Порой голоса сводили её с ума. Друзьям, видимо, казалось, что для неё это в порядке вещей, но Лире часто сложно было понять, она сама или кто-то иной задаёт вопросы или выдаёт обескураживающие предположения и ответы. Иногда Хранительница лишь подсознательно понимала, что знает говорящего, но никак не могла вспомнить. А узнай кто дома, что она болтает с кольцами, наверняка бы покрутили пальцем у виска. Да она сама, казалось, скоро так сделает. "Кто ты?" Лира сжала зубы, всхлипывая и сводя брови на переносице. Нет спасения и нет пути назад. Она не выбирала, остаётся лишь смириться и покорно принять свою участь. — Что ты хочешь услышать? — Она сдалась, и Верум слабо вспыхнул в неясной своей манере. "Я хочу, чтобы ты вспомнила". — Я ничего не забывала. Память всегда со мной. "Ты забыла, кто ты". — Я Хранительница. "Кто ты?" Стон, полный отчаяния, вырвался из груди, и Лира упала на колени, закрывая ладонями лицо. Она не понимала, что хочет услышать от неё перстень, имя которого переводится как "правда". Что она забыла? И, что самое главное, как она могла это забыть? Плакал капелью тающий лёд, уходила зима оттуда, где ей суждено было царствовать вечно. Тревожило осознание, что где-то поблизости был Хаос, сотворивший всё это, и, возможно, прямо сейчас смотрел на растерянную Хранительницу своими золотыми глазами, так напоминающими металл Ключа Равновесия... Но она должна была отвлечься от этого, чтобы вспомнить. Когда-то в Бездне Теней одному лишь Веруму удалось спасти её, вытянуть из неё признание, которое положило конец заключению во Тьме. Лира чувствовала: она нужна друзьям. Они в западне сейчас так же, как и она, но едва ли выберутся сами. Ведь весь этот лабиринт был создан для неё. — Ладно, — едва слышно прошептала Хранительница, покорно прикрывая глаза, — я попробую вспомнить. Забытое чувство, когда ты начинаешь откровение, захлестнуло её с головой, перехватило на мгновение дыхание, и Лира, чуть выждав, начала: — Меня зовут Лира-Примроуз Аве-Лаллеман, я законная наследница престола Домино. Что-то щёлкнуло внутри, блеснуло, притягивая внимание, но этого было слишком мало, чтобы вспомнить. Поэтому Хранительница сделала глубокий вдох и продолжила: — Я унаследовала Ключ Экьюлибрио, силу четырёх стихий и Равновесия, моя магия... Опять вспыхнуло, застучало напоминанием, являя смутные образы перед глазами, отголоски былой жизни, её и какой-то другой... — Наследница Домино... Наследница силы... — Лира кусала губы, пока глаза её бегали по переливающемуся лазурью снегу. — Наследница... Я постоянно говорю так, но почему? Ответ не шёл, некогда ею же загнанный в глубины подсознания. Она сама отвергла своё происхождение, отвергнув тем самым свою истинную суть, и оттого так сложно было теперь до неё дотянуться. — Наследница... — заговорила она снова лишь спустя пару минут, постаравшись вернуть трезвость ума, что была так необходима. — Наследница предыдущих Хранителей? Нет, они не все были королями и королевами Домино... Но кое-кто был. Тот, кто, странствуя, набрёл на планету с неведомым до того волшебным потенциалом, облюбованную самим Драконом. Тот, кто привёл сюда первых людей, отрёкся от положения на родной планете и стал править там, где долгое время жил лишь один Бог. Тот, кто первым затем принял могущественный артефакт и стал самым сильным и несчастным правителем Домино. Лира вспомнила. Вспомнила, почему была избрана новой Хранительницей, вспомнила, что одна кровь объединяет первую и теперешнюю защитниц Волшебного Измерения. И она вспомнила, какая магия действительно бежит по её венам. В груди вновь вспыхнул жар птицы, загнанной в клетку из золотого металла, охватил всё тело, просясь вырваться наружу. Пламя Светлого Феникса принадлежало лишь Лире, пусть и сам он был запечатан в Ключе Равновесия. Я буду возрождаться вместе с ним снова и снова, гореть и восставать из пепла. — Хранительница встала, сжала ладони, на которых уже горели языки пламени, и уверенно подняла глаза в чёрную пустоту, нависшую над головой. — Я не только Хранитель, я — Феникс. И никто не заставит меня проиграть. Огонь ярким и обжигающим потоком снёс ледяные стены, прорвал Тьму, смотрящую на пленников сверху, и тишину разбил крик Феникса, свободного впервые за тысячелетия. Он расправил крылья, вытянул шею и пылал, уничтожая клетку, где заперли его переродившееся тело, звал тех, кто находился совсем рядом, но был невидим из-за сильного колдовства. Снег растаял, стал Водой и превратился в Огонь, Земля исчезла, покоряясь Огню, и даже Воздух, хвастающий тем, что он повсюду и нигде, склонил колено, чтобы стать Огнём. Я была первоосновой. С меня начался мир. Мной он и закончится. Она вспомнила. Обрела себя. И расправила руки, складывая птичьи крылья за спиной. Пламя медленно таяло, открывая чёрную пустошь безо льда и снега, распалённую, но вновь становящуюся холодной. Когда стало видно каменные стены, уходящие вверх, обугленные и обваливающиеся, Лира различила несколько точек на дальнем горизонте, так похожие на человеческие фигуры... — Лира! Голос позвал, прогнал остатки произошедшего, и Хранительница обернулась, и дрожь покрыла всё её тело: сестра спешила к ней со всех ног, на ходу утирая бегущие с глаз слёзы. Лира доверчиво прижалась к Блум, закрыла глаза, впитывая в себя реальность, вновь становясь здесь и сейчас, вновь чувствуя так, как положено человеку. — Я так за тебя переживала! — причитала Блум, и признательность и любовь наполнили собой ещё не готовое к такому потоку эмоций сердце Хранительницы. — Я так боялась, что ты останешься одна! — Я не одна. — Лира отстранилась, улыбаясь вымучено и счастливо. — Со мной всегда вы. Что бы ни случилось, я никогда не буду одна. Скай, подошедший почти сразу после своей возлюбленной, не вмешивался, улыбаясь и радуясь: кажется, фея четырёх стихий наконец готова отбросить тёмную завесу и вернуться к ним. Когда лабиринт исчез, ребята быстро отыскали друг друга, радуясь, обнимаясь, пожимая руки и украдкой стирая набежавшие слёзы. Лабиринт никому не дался просто: каждый думал о том, что привык не замечать или игнорировать, каждый стал глубже, внимательнее. Каждый что-то понял, и за поворотом открылась новая дорога, возможно, совсем не похожая на ту, что была раньше. — Как же мы вернёмся? — наконец спросила Стелла, не выпускающая руки Брендона. — Сложно представить, сколько лететь вверх, а затем ещё и драться с этими негодяями... — Знаете, я попробую открыть портал, — прервала неприятные размышления Лира, крутя крупный перстень на пальце. — Это немного опасно, учитывая, что я едва знаю Омегу, но, думаю, может получиться. — У тебя всегда было плохо с телепортацией, но я верю в Верум, — снисходительно усмехнулась Муза. — Дерзайте. Хранительница улыбнулась, чётко чувствуя, что артефакт готов позволить им уйти из ледяного лабиринта так же, как некогда позволил ей покинуть Бездну Теней. И уже после, сидя в тёплой кабине межпланетного корабля с чашкой чая в руках, Лира словила себя на мысли, что ей было это нужно: снова попасть в запертую клетку, чтобы найти в себе силы расплавить прутья. Чтобы в очередной раз стать сильнее.