Часть 7
13 августа 2018 г., 20:28
Мы покинули резиденцию Муров, оставив всех в зеркале заднего вида, и шум мотора заглушил отголоски траура. Сэм сидел на пассажирском сиденье, закрыв глаза и запрокинув голову на спинку. Я глянул на него пару раз, пока вёл машину, обдумывая слова Саймона. Мне все еще не верилось, что Сэм хотел не только, чтобы я возил его или напоминал о еде, когда он, слишком взвинченный, забывал об этом. Но Саймон говорил об этом с такой уверенностью, что я засомневался в своих выводах.
И теперь я смотрел, как мой брат страдает, и не знал, как помочь, хотя, по словам Саймона, это было в моих силах, но я боялся снова облажаться.
— С тобой всё в порядке, чувак? — спросил я тихо, устав от молчания.
Сэм слегка кивнул и вдохнул, моргнув пару раз, пытаясь рассмотреть пейзаж за окном.
— Если хочешь, я могу включить музыку.
Единственный ответ, который я получил, — это слабое покачивание головой. Решив оставить его в покое, сосредоточился на дороге.
— Ты бы слышал их, Дин, — сказал он ни с того, ни с сего.
Я бросил на него пытливый взгляд. Он говорил глухим голосом, словно сам с собой...
— Кто?
— Все они, — сказал Сэм, пожимая плечами. — Они были так добры ко мне, делали всё возможное, чтобы показать мне свою поддержку, чтобы я чувствовал себя одним из них. Даже Эбби... мать Джесс, она сидела со мной некоторое время и пыталась утешить меня. Утешить меня, Дин. Ты можешь в это поверить?
— Ну, — я подбирал слова, — она была твоей девушкой, Сэм. Ты тоже её потерял.
Он стиснул челюсть и, обдумав эти слова, покачал головой. Мне пришлось прикусить язык, чтобы не настаивать. Спор нас никуда не приведёт. Не прямо сейчас.
— Потом ко мне подошёл её отец, и он... — Сэм остановился и облизнул губы. — Он обнял меня, — грустно сказал он. — И после этого он посмотрел мне в глаза и спросил... он спросил меня…
— О чём он тебя спрашивал? — покосился на него.
Сэм тяжело вздохнул.
— Он спросил меня, как начался пожар, — прошептал он.
Я сочувственно поморщился. Но Сэм не смотрел на меня, вряд ли он сейчас вообще что-то видел.
— Он спросил меня, как начался пожар, и я соврал ему в лицо, — он грустно усмехнулся. — Я солгал сломленному человеку, который принял меня в свой дом, в тот самый день, когда он похоронил свою маленькую девочку.
— Ты защищал его.
— Я не защищал его, — сказал он с презрением. — Я защищал самого себя.
Я открыл рот, собираясь возразить, но Сэм не ждал от меня ответа, он просто закрыл глаза и отвернулся к окну.
Этой ночью ему снова снились кошмары. Может, я уже должен был к ним привыкнуть, но я никогда не привыкну видеть, как мой брат вскакивает, задыхаясь, или видеть слёзы, когда он теряет контроль над собой, пока спит. Зная, что он не ответит, я перестал спрашивать его о снах. Но мы также перестали притворяться, что они не дают спать нам обоим. Большинство ночей никто из нас ничего не говорил, мы просто тихо лежали в темноте, ожидая рассвета.
Но иногда Сэм действительно говорил. Не о снах, конечно. Ни о Джессике, ни о Стэнфорде, ни даже о папе. Он говорил разные глупости на несущественные темы. В ночь после похорон он вдруг заговорил тихим, далёким голосом о каких-то глупых воспоминаниях об охоте. Это случилось в Вирджинии, когда ему было тринадцать, а мне семнадцать. Я понятия не имею, почему он о ней вспомнил, но я просто слушал его, не перебивая. Сэм вряд ли бы поверил, но я всегда слушал, когда он говорил.
И может, со стороны это казалось странным, но когда просыпался Сэм, просыпался и я, мой сон всегда был идентичен сну брата. Так что, хотя бы ночью мы были на одной волне.
Следующий день мы провели, перерывая библиотеку. Меня радовало, что Сэм занял себя работой, и я был рядом с ним. Похороны Джессики спровоцировали его на поиск ответов, и он искал их ещё сильнее, чем раньше. Может быть, он чувствовал, что подвёл Муров, или память о Джесс толкала его вперёд. Наблюдая за тем, как он листает все книги подряд, я мог только задаться вопросом, что именно происходит в его голове.
Сейчас он так напоминал мне нашего отца. Но естественно, я не собирался ему это говорить. Он уже набросился на меня утром, когда я предложил пойти позавтракать, прежде чем погрузиться в исследования. Он огрызнулся на библиотекаря, когда на него странно посмотрели после того, как он спросил о книгах по демонологии. И когда мы случайно встретились с Заком и Кристиной, которые подошли извиниться за то, что не смогли прийти на похороны, я видел, как он еле сдерживался, чтобы и на них не рявкнуть.
В тот момент, когда они исчезли, Сэм схватил свои книги и перешёл в частную кабину, чтобы никто ему не мешал. Он набросился на меня снова, когда я предложил сделать перерыв, чтобы поесть. Казалось, что любая задержка приведёт к остановке охоты.
— Чёрт возьми, Дин. Это очень важно. Хочешь есть, просто иди и поешь.
Именно тогда я понял, что Сэма не переубедить, и отстал от него. Зная его, как облупленного, понимал, что он скоро сорвётся. Но он рвался вперёд, чтобы найти ответы и отомстить. Любой, кто встанет у него на пути поплатится, так что всё, что я мог сделать, это любезно отступить и позволить ему сделать всё по-своему. Но ничто не могло заставить меня перестать за ним приглядывать, на всякий случай.
После долгой работы, он наконец сдался. Он всё так же был полон решимости дойти до конца, но у всех есть пределы. Спустя пару часов, я рискнул попытаться увести его отсюда. Удивительно, но он послушался. Но его покорность не могла меня обмануть. Я физически чувствовал его разочарование и знал, что это только вопрос времени, прежде чем он снова сорвётся. Только когда Сэм без сил упал на пассажирское сиденье без единого слова протеста, я облегчённо вздохнул.
Прошёл ещё один день. И мы пережили его.
Сэм попросил меня отвезти его на кладбище перед возвращением в мотель. Я выполнил эту просьбу, потому что понял, многочисленные родственники на похоронах не дали ему побыть с Джесс наедине. Я стоял немного поодаль, пока Сэм был у могилы.
— Ты думаешь, мы должны убедиться? — вдруг спросил он.
Я содрогнулся от его хриплого голоса.
— Что ты имеешь в виду?
— Знаешь, посолить и сжечь её... — сказал он и сглотнул. — Или просто посолить её, потому что…
— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?
— Не смотри на меня так! — сказал он, сопя. — Это было бы профессионально.
Я недоверчиво покачал головой. Ради всего святого, что он несёт? Что бы не происходило в его голове, это должно было прекратиться.
— К чёрту это.
— Что, прости?
— Прекрати это, Сэм.
— Нет, это ты прекрати, Дин! — воскликнул он, уставившись на меня.
— Прекратить что?
— Перестань смотреть на меня так... как будто я собираюсь развалиться в любой момент! Я терпеть этого не могу! В последний раз повторяю, Дин, я в порядке! — заорал он.
Было забавно, что он говорил это, дрожа, как лист. Гребаная истерика.
Старый добрый гнев сменил усталость. Только позже я понял, почему он направил всю эту ярость против меня. Поэтому вместо того, чтобы помочь ему пройти через худшее, я ответил на его гнев своим.
— Знаешь, чего я терпеть не могу, Сэмми? — зарычал в ответ.
Я знал, что должен остановиться. Знал, что в эти дни ему было тяжело, и что я должен быть сильным, выдержать шторм и просто увезти его обратно в мотель. Но ничего не мог поделать. Он застал меня врасплох, когда я думал, что мы наконец-то во всём разобрались. Но сейчас он бил по больному, и я взорвался.
— Я терпеть не могу, когда ты мне врёшь! Посолить и сжечь её, Сэм? Ты в своём уме? — заорал я. —Я всё понимаю. Ты не хочешь говорить об этом, и хотя это мне не нравится, но я уважаю твоё решение. Но я не потерплю больше всякого дерьма. Ты не можешь просто лгать мне в лицо, потому что, вот что я скажу тебе, братишка, я хорошо тебя знаю, и неужели ты действительно веришь, что можешь меня обмануть?
Сэм уставился на меня, ошарашенный.
— Я в порядке, — повторил он.
— О, неужели? — спросил, бросая ему вызов.
Не сказав больше ни слова, я развернулся и подошёл к машине. Он не пошёл за мной, может потому, что он не ожидал от меня этой вспышки, или может, потому что сам был слишком взвинчен. Я открыл багажник, схватил лопату и пошёл обратно к могиле. Он съёжился, когда меня увидел, и я почувствовал прилив вины. Но протянул ему лопату и прорычал.
— Тогда вот. Можешь начинать копать.
Что ты делаешь, Дин?
Сэм посмотрел на лопату, как будто она была в огне, а затем снова посмотрел на меня недоверчивым взглядом.
Что ты с ним делаешь?
— Возьми!
Он вздрогнул, и его подбородок задрожал, но я был слишком зол, чтобы обращать на это внимание. Через некоторое время, он опустил плечи и потянулся дрожащей рукой за лопатой, но тело предало его, и он просто не мог этого сделать. Отступил назад, почти упав на землю. По его лицу градом катился пот, и на глаза навернулись слёзы. На секунду я подумал, что он заплачет, но он боролся со слезами, пока пятился от меня.
Боже мой!
То, как он отшатнулся, наконец привело меня в чувство. Я стиснул лопату в руке, вспоминая, как надо дышать. Я закрыл глаза и упал на колени, ожидая, когда мир перестанет кружиться. Что со мной произошло? Как я мог мучить моего брата рядом с могилой его девушки на следующий день после её похорон?
— Иди к машине, Сэм, — сказал ему, умоляя. Сейчас я до такой степени себя ненавидел, что аж дыхание перехватывало.
— Дин, — услышал испуганный голос Сэма.
— Иди к машине, — повторил я грубо. — Я буду там через минуту.
Я не мог смотреть на него, поэтому просто ждал, пока он, спотыкаясь, шёл к Импале. И тогда в груди сжалось до такой степени, что я начал рыдать так, как не рыдал годами.
Я вернулся к машине через час, пытаясь успокоиться. Сэм был прав, поэтому, как только он ушёл, я выкопал могилу его любимой девушки, посыпал её солью и поджёг.
Бросил лопату в багажник и сел за руль. Замер на мгновение, пытаясь взять себя в руки, сидя рядом с дрожащим братом, который сжался калачиком у двери и пристально смотрел в окно. Хотя Сэм не смотрел на меня, я понимал — Сэм знал о том, что я сделал. Также, он видел следы слёз на моём лице под слоем грязи.
— Сэм, я…
Сглотнул, не в состоянии найти правильные слова. Мне жаль, что я не смог ему помочь, но мне хотелось просто орать от горечи.
— Я не хочу об этом говорить, — мягко сказал он.
Вот и весь ответ. Но на самом деле, разве я заслуживаю чего-то другого?
— Ладно, — вздохнул я, заводя машину. — Ладно.
Когда мы вернулись в номер, моя рука пульсировала от боли, словно в огне. Возможно, раскапывать могилу в этот вечер было не лучшей идеей. Я знал, что давно надо было сменить повязку, но до сих пор этого не сделал.
Закрыв дверь ванной, устало выдохнул. Усевшись на закрытую крышку туалета, завозился с аптечкой. Сжав зубы, пытался размотать повязку. Было чертовски неудобно действовать левой рукой, боль и отсутствие нормального сна не давали сосредоточиться. Когда Сэм появился в дверях ванной, я понял, что слишком долго здесь сидел.
— Ты в порядке?
— Что?
Он кивнул на мою руку, подошёл ближе и опустился передо мной на колени.
— Дай, я помогу.
— Я сам всё сделаю, Сэм, — сказал, убирая руку.
Он прикусил нижнюю губу, пряча глаза за длинной чёлкой.
— Я знаю, но будет лучше, если я тебе помогу.
— Не надо.
— Дин, пожалуйста, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Позволь мне помочь.
Внутренне вздохнув, позволил ему взять мою руку, давая понять, что прощаю его, за что бы он не извинялся. Вся эта ситуация убивала.
Он сел рядом со мной на край ванны, положил мою руку себе на колено и с чрезвычайной мягкостью продолжил снимать повязки. Я почти забыл о боли. Может быть, это было не так уж плохо, что Сэм решил помочь. Сидя рядом в ванной комнате, мы были близки как никогда за очень долгое время.
— Ты думаешь, он так же себя чувствовал? — спросил он резко.
— Кто?
Мы оба шептали, Бог знает почему. Он закончил разматывать бинт, и потянулся за кремом.
— Папа, — уныло объяснил.
Я моргнул от неожиданности.
— Я не знаю, Сэм.
— Мне... мне нужно найти папу, Дин.
Ну, мне тоже был нужен отец. Грубые слова Сэма ранили, и я сам не знал почему.
— Я знаю. Мы найдём его, хорошо? — пообещал я.
— Да.
Сэм открыл тюбик с кремом против ожогов и, взяв моё запястье одной рукой, другой начал наносить мазь. Я вздрогнул и автоматически попытался убрать руку от источника боли, но он крепко держал меня за запястье. Он начал наносить мазь, успокаивающе потирая внутреннюю сторону моей ладони большим пальцем. И пока Сэм обрабатывал ожог, я вздохнул и откинулся на кафельную стену, бессознательно расслабляясь.
— Сильно болит? — хрипло спросил Сэм.
Я поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза, потому что мне совсем не понравился его голос. Но он не смотрел мне в глаза, сосредоточившись на моей руке.
— Уже не так сильно, — честно ответил.
Он закончил с мазью и сделал дрожащий вдох, прежде чем протянуть руку за свежими бинтами. Его левая рука всё ещё нежно держала меня за запястье.
— Мне жаль, что ты пострадал, — пробормотал он, перебинтовывая мою руку.
Я сжал пальцы на тыльной стороне его ладони, пытаясь успокоить. Он замедлил свои движения, наслаждаясь моим прикосновением, как будто он нуждался в этом так же сильно, как и я. Я почувствовал, что у меня в горле образовался комок, и слёзы выступили на глазах, но я сказал себе, что это от боли.
— Всё в порядке... это не твоя вина, — сказал, борясь со спазмом в горле.
Я хотел его успокоить, но вместо этого, по-видимому, сказал совсем не то, потому что у него перехватило дыхание и рука задрожала.
— Не в порядке, — возразил он. — Ты не должен был возвращаться внутрь, Дин... ты мог погибнуть.
— И что ты хотел, чтобы я сделал, Сэм? Подождать снаружи и дать тебе умереть?
Его молчание заставило меня содрогнуться.
— Сэм? — настаивал, разрываясь между гневом, страхом и отчаянием.
— Я закончил.
Я моргнул, не понимая о чём он, пока не почувствовал, как он мягко пожал мою руку. Он закрепил новый бинт и неохотно убрал руки. В моём желудке образовался камень, и я разрывался между шоком и желанием заорать. Как обычно, я застрял где-то посередине и схватил его за руку в подобии Винчестеровского объятия, надеялся, что он всё поймёт. Сэм, не глядя на меня, осторожно пожал мою руку, словно говоря, что всё понял.
— Это то, чего ты хотел? — спросил я, внутренне проклиная мой дрожащий голос. — Ты хотел умереть там?
Он тяжело сглотнул и бросил на меня краткий взгляд. Ему не нужно было ничего говорить, я и так всё понял. Его глаза сказали все за него, и то, что я увидел в них, говорило: «Пожалуйста, Дин. Я не могу говорить об этом прямо сейчас». Я отпустил его, потому что на самом деле ему не нужно было отвечать, и, если честно, я не хотел ничего слышать.
— Иди спать, Сэмми, — прошептал, отпуская его руку.
Он нерешительно вздохнул и встал, казалось, он не знал, что делать дальше. Он нервно переступил с ноги на ногу, и я почувствовал на себе его взгляд.
— Спокойной ночи, — сказал он слабо, почти вопросительно.
Ему нужно было, чтобы я сказал ему, что всё будет в порядке, но я не мог.
— Спокойной ночи, Сэм.
