Часть 9
18 августа 2018 г., 11:55
Когда я вернулся, в номере было темно, а наши вещи валялись где попало. Когда я уезжал, то даже не заехал в мотель, чтобы забрать свои вещи, что, честно говоря, было просто глупо.
— Сэмми? — позвал я.
Я включил свет и быстро осмотрел комнату.
— Сэм? — крикнул я снова, оглядываясь на дверь ванной.
Не получив ответа, пошёл в ванную, удостоверился, что Сэма нигде нет, и меня охватило знакомое чувство тревоги. Я оставил Сэма одного перед его сгоревшей квартирой, ожидая... чего? Что он вернётся в мотель на окраине города? А вдруг с ним что-то случилось по дороге? Что, если он вернулся в квартиру и повторил ритуал? Что если?..
Когда зазвонил мой сотовый, я от удивления так резко повернул к нему голову, что чуть не потянул мышцу. Телефон лежал на столе, как раз там, где я его оставил. Так что я, как и Сэм, тоже был без мобильника. Ещё одна глупость, которую нужно добавить в список.
Я надеялся, что звонит Сэм, но номер был неизвестен. Я нахмурился и засомневался: брать трубку или нет. Затем я увидел, что у меня уже было около десятка пропущенных звонков с одного и того же номера, и тревога внутри только усилилась.
— Алло?
— Дин? Это ты?
— Да, кто это?
— Это Саймон. Слава богу, ты наконец-то взял трубку!
Квартира Саймона была на втором этаже, она была хорошо меблирована и окрашена в нейтральный цвет, и имела типичный радостно-неаккуратный декор студенческой квартиры, обставленной по вкусу её владельца.
В любое другое время я бы съёжился от уюта или, может быть, ляпнул какую-нибудь шуточку на такого рода жизнь. Но в тот момент мне пришла в голову только одна мысль: насколько холодна была квартира Сэма по сравнению с уютной квартирой Саймона.
Было заметно, что Саймон был очень расстроен. Он немного сказал мне по телефону, только то, что Сэм был у него дома и нужно чтобы я приехал туда, как можно быстрее.
— Где он?
Одна из девушек, которых я встретил в ночь пожара, кажется, её звали Марта, сидела на диване. Она встала и скрестила руки на груди, как только я вошёл.
— Он в гостевой спальне, в дальней комнате, — сказал Саймон, кивнув в сторону двери дальше по коридору.
— Что случилось? — спросил я, подавляя желание бежать к двери.
— Я не уверен... Марта нашла его возле... того, что осталось от его квартиры. Он просто стоял на тротуаре, как будто в ступоре, — пробормотал Саймон.
Тяжело сглотнул. Я думал, что Сэм возвратится в мотель и порвёт на куски мою сумку в припадке ярости. Я думал, что он, сжимая кулаки, вернётся в сгоревшую квартиру, чтобы возобновить призыв демона, чтобы он мог встретиться с ним, как он и сказал, без моей помощи. Чёрт, когда Саймон позвонил, я просто подумал, что Сэм решил позвонить своим друзьям и провести с ними ночь.
Я и представить не мог, что Сэм останется там, где я его бросил. Никогда. Мысль о моём брате, сломленном и одиноком посреди улицы, давила тяжестью в груди.
— С ним всё в порядке?
— У него порезы на руках, — сухо вмешалась Марта. — Он сказал, что ты уехал, и с тех пор не проронил ни слова. Ничего не ел и не двигался! Мы звоним тебе уже несколько часов! Где ты был? — обвиняющее спросила она.
Мы свирепо уставились друг на друга. И я первый отвёл глаза.
— Марта... — упрекнул Саймон. — Пожалуйста, Сэму это не нужно.
Она посмотрела на него, но промолчала под умоляющим взглядом друга, и села обратно на диван со слезами на глазах. Саймон повернулся ко мне спиной.
— Я прошу прощения за это. Мы думали... мы думали, что он пытался…
Я кивнул, прежде чем он успел закончить предложение. Не трудно было представить, что они могли подумать, увидев кровь на запястьях Сэма.
— Мы не знали, что делать, и не могли тебя найти, — виновато закончил он.
Я видел, что они беспокоились, и мгновенно почувствовал себя несчастным. Конечно, Марта настороженно ко мне относилась, я не давал ей повода думать иначе.
— Нет, чувак, это ты прости меня. Мы... мы поссорились, и я просто…
— Нет нужды объяснять, — сказал Саймон, качая головой. — Я знал, что ты не уедешь.
Я горько усмехнулся. Как он мог знать, когда Сэм, очевидно, верил в обратное, а я... честно говоря, сам ни в чём не был уверен.
— Ты не возражаешь, если я… — чувствуя себя обязанным спросить разрешения Саймона, указал на дверь в комнату, где был Сэм.
— Конечно, — сказал он и улыбнулся. — Иди. Если что-то понадобится, зови.
Я не знал, что меня ожидает, поэтому осторожно вошёл в комнату, в которой горела только маленькая прикроватная лампа. В середине комнаты была кровать, стол у стены напротив двери и небольшой комод слева. Тяжёлые шторы на окнах у стола были задёрнуты.
После быстрого осмотра, заметил макушку Сэма за кроватью. Он сидел на полу, прислонившись спиной к матрасу, прижав колени к груди и обхватив их руками. Я глубоко вздохнул, желая, чтобы сердце перестало колотиться так сильно, и тихо закрыл за собой дверь.
Медленно обошёл кровать, потому что не хотел его напугать. Он не реагировал на присутствие постороннего в комнате, и от этого мне стало совсем хреново. Казалось, он не слышал моих шагов. Мой брат был охотником, и очень хорошим. Возможно, он слышал меня, но подумал, что это Саймон или Марта. Или может, ему уже было насрать.
— Эй, — прошептал я, возвышаясь над его ссутулившейся фигурой.
Плечи Сэма слегка дрожали, он обхватил руками колени, но в остальном не двигался. Он вообще не смотрел на меня. Просто уставился в стену перед собой, немного остеклевшими глазами. Я вспомнил, что Саймон описал состояние моего младшего брата, как кататонический ступор, и я сильно прикусил нижнюю губу, чтобы проглотить волну тошноты, которая поднялась у меня в горле при виде страданий брата.
— Эй, Сэмми? — снова позвал его, неловко приседая рядом с ним.
Но мой брат не отреагировал, и мне потребовались все силы, чтобы сморгнуть слёзы, застилающие глаза. Порезы на его руках, должным образом обработанные, должно быть, Мартой или Саймоном, напомнили мне о том, как я хотел причинить ему боль, говоря те ужасные слова. Теперь я едва мог заставить себя прикоснуться к нему из страха, что сломаю его ещё сильнее.
— Сэм? — повторил хриплым голосом. — Да ладно, чувак, ты меня пугаешь.
На этот раз в этом всём была моя вина. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он в шоке. Наконец, после целой недели, Сэмми сорвался от того, что его девушка умерла над его головой, а я его бросил. Всё бы отдал, чтобы стереть этот взгляд с его лица. Я отдам жизнь за моего брата. И слава Богу, я увидел, как что-то зажглось в его глазах.
Неуверенно протянул руку и положил на его плечо, но замер, как только почувствовал, что он напрягся под моей ладонью. Я сделал глубокий вдох и на секунду закрыл глаза. Затем легонько пожал его плечо.
— Сэмми?
Его плечи напряглись. Я уже хотел убрать руку, но в последний момент передумал. Трясти его определённо не стоило, но мне нужно было как-то до него достучаться. Я стиснул челюсть, нежно, но твёрдо сжал его подбородок и заставил повернуться ко мне.
— Посмотри на меня, — приказал.
Я готов был умолять, потому что его состояние убивало меня. Сэм не должен быть таким, не должен выглядеть таким сломленным. Джессика не должна была умереть. И, наверное, мне не стоило приходить и переворачивать его жизнь с ног на голову после четырёх лет.
Я не должен был так сильно бояться потерять его, что в итоге оттолкнул, вместо того, чтобы притянуть ближе. Я не должен был просто сидеть и ничего не делать, позволяя ему утонуть в его горе. Я не должен так обижаться на предательство, которого на самом деле не было, не должен так бояться отпустить годы сдерживаемых чувств. Я не должен так бояться задавать вопросы, потому что Винчестеры должны быть жёсткими, потому что Винчестеры не боялись. И потому что Винчестерам не нужна любовь, особенно от другого Винчестера.
Единственный из нас, кто не родился Винчестером — умер.
И этого тоже не должно было случиться.
— Сэмми, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня, хорошо? — хрипло пробормотал я, но его глаза, казалось, смотрели сквозь меня. — Это я. Это Дин.
Его дыхание было почти незаметным в тихой комнате. Но я всё же рассмотрел небольшой всплеск эмоций, промелькнувший в его глазах. Сэм поднял взгляд и, наконец, посмотрел на меня в упор.
— Дин?
Его глухой голос был настолько тихим, что мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать его. И его глаза... они были пугающе лишены... его самого.
— Единственный и неповторимый, — сказал я, слегка улыбнувшись.
Моя слабая попытка пошутить не произвела на него впечатления, он нахмурился, как будто слышал меня из-под воды. Губы его шевелились, но слов не было слышно, и я не мог понять, что он говорит.
— Дин, — повторил он, его голос был лишь шёпотом, когда он потянулся ко мне.
Я затаил дыхание и оставался совершенно неподвижным, выжидая. Его рука нашла мою рубашку и неуверенно сжала ткань, пальцы сгибались, как будто он пытался убедиться, что я не плод его воображения.
— Да, Сэм, — заверил я его, — я здесь.
Я схватил руку, вцепившуюся в рубашку, и опустился перед ним на колени. Мои глаза метались по его рукам, я осмотрел пластырь, покрывающий глубокие порезы.
— Ты напугал своих друзей, — небрежно прокомментировал я. — Что ты делаешь на полу?
Сэм опустил глаза на ковёр, как будто ему вдруг стало стыдно. Он казался таким уязвимым, таким юным.
— Я не могу пошевелиться, — пробормотал он.
— Что?
— Я не могу пошевелиться, — сказал он чуть громче.
— Что значит, ты не можешь пошевелиться? — спросил, нахмурившись.
— Я не могу. Я… мои... ноги не шевелятся... — заикаясь, объяснял он.
Я подумал, что от долгого сидения на полу, скрючившись в таком положении, он отсидел себе ноги. Хоть мне и было страшно к нему прикасаться, но я без какой-либо неловкости осмотрел его на предмет травм, потому что это была моя вторая натура. Сэм даже не вздрогнул. Очевидно, ему не было больно. Кроме того, я чувствовал, что его мышцы нормально реагируют на мои прикосновения.
— Твои ноги в порядке, Сэм, — сказал я, глотая горечь во рту.
Физически он был в порядке. Но это может означать только то, что дело в психическом расстройстве. Судя по глазам, он прочитал мои мысли, потому что вздрогнул, уставившись на меня испуганными глазами.
— Что со мной?
Он был напуган, я понял это по тому, как его остекленевшие глаза смотрели на меня, ища, умоляя. Видел, как он буквально впитывает мои слова вместе с дыханием, и радовался тому, что он вообще дышит. Я не хотел думать, что произойдёт, если он скользнёт немного глубже, через край, где вместе с ногами могут отказать и лёгкие.
Я нежно потёр его бёдра и голени, словно пытаясь согреть, и заставил себя говорить спокойным голосом.
— Ты просто устал, чувак. С тобой всё в порядке.
— Что-то не так, — возразил он.
Я нахмурился. Что-то в его голосе подсказывало мне, что он имел в виду не только ноги.
— Почему ты так думаешь?
Он посмотрел на меня с такой болью в глазах, что я был поражён, как он вообще дышит. И хуже всего было то, что я узнал этот взгляд. Это был тот же взгляд, каким он смотрел на меня в ночь пожара, в те несколько мучительных секунд, когда все эмоции были на поверхности, и пока он не закрылся от меня за маской холодности. Мы вернулись к началу. Это был мой второй шанс всё исправить.
— Сэмми, не надо, — строго сказал я. — Не поступай так с собой.
Он избегал смотреть мне в глаза, но я отказывался сдаваться. Я достаточно долго убегал от разговора с Сэмом. Взял его за подбородок и заставил посмотреть прямо мне в глаза. Он уступил, но на секунду показался таким чертовски уязвимым, что я автоматически ослабил свою хватку, чтобы он не чувствовал себя в ловушке.
— В смерти Джесс нет твоей вины.
Сэм покачал головой и опустил взгляд. Долго сдерживаемые слёзы полились из глаз.
— Эй, эй, эй, — я пытался его успокоить и, следуя своим инстинктам, прислонился к нему поближе.
К моему удивлению, он тоже прижался ко мне. Вот так просто. Я грустно улыбнулся про себя, всё это время я потратил впустую, ожидая, когда он скажет мне, что ему нужно, а он ждал, когда я всё пойму сам. Пойму, что он всё ещё мой младший брат, и у меня всегда должны быть ответы. Что нам обоим нужно воссоединиться.
— Боже... я думал, ты ушёл. Я… — Сэм снова сглотнул.
— Я здесь, Сэм. Просто... не плачь, малыш.…
— Я сказал тебе уйти, — сказал он, слабо качая головой. — Я сказал тебе уйти навсегда... и ты ушёл.
— Да ладно, — поддразнил. — Я никогда не слушаю, что ты говоришь.
— Прости меня.
Я покачал головой, когда его пальцы нашли мои руки и впились в ткань рубашки с неожиданной силой.
— Прости меня, — повторил он. — Прости, прости, прости.
— Тише, — прошептал я, пытаясь оборвать его бормотание. — Всё хорошо.
— Дин... — сказал он и сглотнул.
— Я слышу тебя, братишка, — пробормотал я, вытирая следы слёз с его лица большими пальцами. — Ты тоже меня прости.
Он тихо икнул и закрыл глаза. Я наклонился к нему, и мы соприкоснулись лбами. Сэмми наконец успокоился. Я чувствовал его тяжёлое от слёз дыхание, которое щекотало мне щеку, пока я гладил его по волосам и шее, пытаясь успокоить. Мы просидели так несколько минут, и впервые за эти напряжённые дни молчание не было угнетающим или неудобным. Когда-то мы не были охотниками, или взрослыми, или даже Винчестерами. Мы были просто Дином и Сэмом. Мы были детьми. И мы были братьями. Мы были ближе к маме.
— Дин?
— Да?
— Мне скоро станет лучше, — признался он.
Сколько раз я это слышал, да и сам произносил эти слова, но они никогда не могли никого обмануть.
— Я знаю, — сочувственно сказал я. — Скоро всё пройдёт. Давай я помогу тебе добраться до кровати, хорошо?
— Я упаду, — прошептал он, как бы между прочим.
— Нет, не упадёшь, — сказал я с неистовой уверенностью. — Я тебя удержу.
Мы сидели с закрытыми глазами, но я всё равно чувствовал, как он сглотнул и неуверенно мне кивнул. Протянув руку, обхватил мою шею, и он был таким милым и застенчивым, что это напомнило мне те времена, когда в детстве он забирался ко мне на колени, чтобы я мог прогнать его страхи. Чего он никогда не знал, так это того, что он тоже был единственным, кто мог успокоить меня самого. И я не собирался раскрывать этот секрет.
В тот самый момент вся нежность, которую мы разделяли, пока росли, пока мы с ним вдвоём были против всего мира, вернулась ко мне с такой силой, что я уткнулся ему в плечо глубоко дыша, чтобы сдержать слёзы.
Сэм почувствовал моё состояние и осторожно положил руку на мой затылок. Я прижимал его к себе ещё на пару минут, а затем осторожно сдвинулся так, чтобы поднять его.
— Давай, пойдём.
Мой голос дрожал, но это не имело значения. Я встал и, обняв Сэма, поставил его на ноги. Посадив его на кровать, уговорил прилечь. Он неохотно отпустил меня и тут же свернулся калачиком на боку, чтобы не смотреть на потолок. Я положил руку на его бок и, прочистив горло, прохрипел:
— Я принесу тебе одеяло, хорошо?
Он кивнул, я встал и достал одеяло из шкафа. Потом сразу вернулся к кровати и укрыл брата. После этого сел на край постели и провёл рукой по закутанной в одеяло спине, прежде чем положить руку ему на голову, проводя пальцами по волосам.
— Тебе нужно поспать, Сэм. Это был очень длинный день.
— Останься, — умолял он. — Мне так жаль, Дин, пожалуйста... просто останься.
Я бы рассмеялся, если бы не хотелось так плакать.
— Я никуда не денусь, малыш.
— Пообещай.
Его голос дрогнул в конце фразы. В нём чувствовалось напряжение и боль, и я знал, что эти чувства исходили и от меня тоже.
— Я обещаю.
Как только я произнёс эти слова, почувствовал, как его тело затряслось от рыданий. И меня убивало то, что Сэм словно ждал моего разрешения выпустить свои эмоции на поверхность.
— Обещаю, Сэмми, — повторил я.
Он вздохнул с дрожью, и его рука стиснула моё запястье. Я позволил его пальцам запутаться в моих, в слепом поиске защищённости, пока он рыдал от облегчения. Крепко сжал его руку и просто потянул ближе к себе, пока не обнял, сдерживая его рыдания и доказывая, что не отпущу его, останусь, несмотря ни на что.
До сих пор я не понимал, что эти четыре года украли не только у меня, а у нас обоих. Сэм был упрямым и гордым. И он также боялся потерять меня, как я боялся потерять его.
Он не позволял себе сломаться, пока не был полностью уверен, что я буду рядом, чтобы поддержать его и склеить осколки. И я ненавидел ту часть себя, которая заставила его сомневаться во мне.
