Выживают только победители

      Тобирама не спал уже вторые сутки. Глаза слипались, мысли путались, но он заставлял себя идти дальше. Планы, на которые ушли годы, рушил какой-то слепой юноша, бесследно испарившийся из старого дома.       Он не мог исчезнуть сам. Слепой, без глаз, без нормальной физической формы — Изуна даже до ближайшего дерева не дошёл бы без посторонней помощи. Кто-то ему помог. Кто-то сильный. Но кто? И зачем?       Акира шла рядом, молчала. Тобирама остановился.       — Дальше я один, — сказал он, даже не глядя на неё.       — Но, Тобирама-сама…       — Ты провалила задание. — Его голос был ледяным. — Я взял тебя в ученицы, потому что видел потенциал. Думал, ты способна на большее. Но ты сбежала, когда он был нужен. Ты не принесла результата.       Акира опустила голову.       — Я искала…       — Ты провалилась, — повторил он. — В моей команде нет места тем, кто не справляется. Ты была одной из лучших. Но после этого…       Он замолчал. Не договорил. И не посмотрел на неё.       — Свободна.       Акира не двинулась с места.       — Я сказал — свободна, — голос стал тише, но жёстче. — Ты больше не моя ученица.       Она постояла ещё несколько секунд. Потом развернулась и ушла. Быстро, не оглядываясь.       Тобирама смотрел ей вслед. Он не жалел. В его команде не было места тем, кто ошибается.

***

      Акира шла по ночной Конохе, не разбирая дороги. Ноги несли её сами.       Всё кончено. Она больше не ученица Тобирамы. Не войдёт в его элитную команду. Не станет тем, кем мечтала.       Она должна была злиться. Плакать. Ненавидеть. Но вместо этого в груди росло странное, тяжёлое спокойствие.       Акира остановилась у моста, глядя на тёмную воду. Коноха спала. Фонари освещали пустые улицы, где днём бегали дети, а вечером возвращались с заданий шиноби. Здесь, в этой деревне, всё было по-другому. Не как в старые времена, когда кланы резали друг друга.       Ей нравилась Коноха. Нравилась эта жизнь, этот мир, который строили Хаширама и Мадара. Но Мадара…       Она вспомнила его взгляд. Холодный, пустой. Вспомнила, как он убивал тех двоих — не просто казнил, а уничтожал, с наслаждением. Изуна говорил, что это была месть. Но разве месть оправдывает жестокость?       Без Мадары Коноха стала бы спокойнее. Тобирама-сама был прав в этом.       И если Мадара исчезнет…       Акира замерла. Мысль пришла внезапно, но сразу укоренилась.       Если Мадара исчезнет из Конохи — его убьют, изгонят, он уйдёт сам — Тобирама-сама пересмотрит своё решение. Он не сможет не заметить, кто это сделал. И тогда она вернётся. Не как провинившаяся ученица, а как та, кто принесла результат.       Она не знала, как заставить Мадару уйти. Не знала, хватит ли у неё сил. Но знала одно: теперь у неё есть цель.       — Сама решу, — тихо сказала она в темноту.       Ветер подхватил её слова и унёс.

***

      Тобираме нужно было успокоиться. Всё раздражало — пустые поиски, ученица, которая сбежала, собственное бессилие. Он не спал, не ел, не мог думать.       Лаборатория всегда была его убежищем. Там он мог побыть один, разобраться в себе, спрятаться от проблем. Только там, среди чертежей и препаратов, он чувствовал себя в безопасности.       Он вошёл и замер.       В лаборатории кто-то был.       — Это ж надо было не заметить, — пробормотал Тобирама.       Он не чувствовал чужой чакры. Не слышал шагов. Ничего. Настолько он вымотался, что пропустил угрозу. Если бы это был враг…       — Доброго дня, Тобирама-сан, — раздался спокойный голос.       Мито стояла у его стола, рассматривая чертежи. Та самая «другая Коноха» — его идеальный мир, где всё подчинено порядку.       — Мне нравится этот план, — сказала она, даже не оборачиваясь. — Но Хашираме он не придётся по душе. И всё же не стоит откладывать этот проект. Придёт день, когда Хокаге будете вы.       Тобирама растерялся. В первую минуту он хотел выгнать незваную гостью из его личного пространства. Но Мито спокойно рассматривала чертежи и не осуждала. Наоборот — поддерживала.       Всё это было ради Конохи. Ради мира, о котором мечтал Хаширама. Учихи мешали. Они несли угрозу. Особенно Мадара. Если Хаширама не видел этого, Тобирама понимал: придёт день, и Учихи поднимут восстание. Их нужно было отстранить от власти, дать другое дело. Но Хаширама никогда бы не согласился.       А теперь Изуна исчез. Рычаг давления на Мадару пропал.       — Вот знаете, — продолжила Мито, будто читая его мысли, — порой мне кажется, что Учихи заполонили всё. Хаширама постоянно с ними возится. Уделяет Мадаре больше времени, чем собственному ребёнку. Иногда я чувствую себя лишней в собственном доме.       Тобирама молчал. Ему хотелось добавить что-то едкое, но он сдержался.       — И всё же вы правы, — сказал он наконец. — Стоит вывести Мадару — и информацию можно получить легко. Сам он не мог перепрятать брата. Но кто-то из Учих ему помог. Это стоит проверить.       — Спасибо вам, — Тобирама решился. — Я надеюсь, однажды мой брат поймёт, какая женщина была рядом с ним.       — Передавайте привет Мадаре, — мягко улыбнулась Мито. — Надеюсь, моего мужа там не будет.       Она направилась к выходу.       Тобирама остался один. Нужно было спешить. Хаширама мог отпустить Мадару в любой момент. С Учихой стоило поговорить, пока он связан.       Тобирама точно знал, с чего начнёт.

***

      Мадара лежал на сыром полу, опутанный древесными путами. Хаширама «бережно» заковал его — то ли чтобы защитить от посторонних, то ли чтобы не дать наделать новых глупостей. Повязка скрывала глаза, пальцы были переломаны, чакра заблокирована печатями Узумаки.       Но даже сейчас, беспомощный и сломленный, Мадара не выглядел побеждённым. Его гордость оставалась при нём.       Тобирама ненавидел это.       Сколько он себя помнил, Мадара всегда был выше. В глазах Хаширамы — важнее, ближе, роднее, чем родной брат. Хаширама мечтал о мире, о деревне, о детях, которые не будут умирать на войне. А Мадара… Мадара отравлял эту мечту. Он был ядом, который разъедал всё, к чему прикасался.       — Давненько не виделись, — усмехнулся Тобирама, входя в камеру.       Мадара не ответил.       Тобирама подошёл ближе и со всей силы ударил его ногой по лицу.       — Тебе просили передать привет. Твой младший брат. Такая милашка, ты знаешь?       — Изуна мёртв, — сквозь зубы процедил Мадара.       — Неужели? А мне кажется, ты плохо его прятал. Стоило тебе попасть сюда, как твой драгоценный Хикаку сразу поднял вопрос: что делать с твоим братом? Учихи умны, не находишь? Хорошая взятка.       Мадара дёрнулся, пытаясь встать. Путы сжали его сильнее. Тобирама улыбнулся.       — Не злись. Твой брат жив. Пока. Но где он — знаю только я.       Он наклонился ближе.       — Знаешь, Мадара, ты всегда был ядом. Ты испортил моего брата. Его мечту. Всё, к чему он стремился, ты отравлял своим присутствием. Но теперь у меня есть противоядие.       — Что тебе нужно? — голос Мадара был хриплым.       — Мне? Ничего, — Тобирама усмехнулся и направился к выходу. — Мой брат сам решит, что с тобой делать. Я просто посмотрю.       Он вышел, оставляя Мадару в темноте с его яростью и бессилием.

***

      Тобирама сидел в кабинете, уставившись в одну точку. Усталость навалилась такой тяжестью, что он почти не чувствовал своего тела.       Изуна исчез. Акира провалила задание. Ученики ничего не нашли. Он перебирал варианты, но ответа не было.       — Если я посплю хотя бы час… — прошептал он, но договорить не успел.       В дверь постучали.       — Брат, — голос Хаширамы звучал непривычно — напряжённо, тревожно. — Нужно поговорить.       Тобирама открыл дверь. Хаширама вошёл, и младший Сенджу сразу понял: что-то случилось. Брат выглядел мрачным, потерянным, словно его подменили.       — Где Изуна? — без предисловий спросил Хаширама.       Тобирама замер. Откуда брат знает? Что ему известно?       — Младший брат Мадары? Он умер, — осторожно ответил Тобирама.       — Не лги! — Хаширама схватил его за плечи. — Мито сказала, твой человек забрал его! Я видел девушку, которая приходила к нему! Изуна сказал, она была там каждый день! Зачем ты это сделал? Контролировать Мадару?       Тобирама молчал. В голове проносились мысли. Хаширама знает не всё, но достаточно, чтобы давить.       — Верни его, — голос брата стал тише, но жёстче. — Я приказываю.       — А если не верну? — тихо спросил Тобирама.       Хаширама замер. В его глазах мелькнуло что-то, чего Тобирама никогда не видел. Сомнение? Страх?       — Тогда… — начал он, но не закончил.       Тобирама понял. Брат не знает, что делать. Он не готов выбирать между родной кровью и другом.       — Изуна мёртв, — сказал Тобирама, глядя брату в глаза. — Я убил его. Он кричал, звал Мадару. «Братик, братик»… Это было жалко.       Он не знал, зачем это сказал. Может, от усталости. Может, чтобы проверить — кого Хаширама выберет.       Хаширама побелел. Его руки дрожали.       — Зачем? — прошептал он. — Я оставил его в поместье… Не хотел тащить в тюрьму к Мадаре… Как ты мог?       — Довольно, — раздался голос от двери.       Тобирама медленно обернулся.       Мадара стоял на пороге. Без оков, без повязки. Его глаза — Вечный Мангекё — горели такой ненавистью, что Тобирама на миг забыл, как дышать.       — Я всё слышал, — сказал Мадара. — Ты заплатишь.       Тобирама хотел ответить, но слова застряли в горле. Он рассчитывал на это. Знал, что Хаширама в конце концов освободит друга. Но не думал, что так быстро.       Но одно он понял: ставка сделана. Теперь Хашираме придётся выбирать.