Опекун

Миссия четвёртая: лопатой по одному месту. Я про голову. А вы о чём подумали?

Люка поселили вместе с Тони. Пришлось, правда, доставать раскладушку (а я даже не подозревала, что она имеется в этом доме), но Люк лишь отмахнулся и улыбнулся, сказав, что ему и так хорошо. Нас таки накормили. Хорошо, что не отравой. Хотя по взгляду Клавдии на меня и Кассандру было понятно – хотелось. Очень. Вот тут-то и начались неприятности. Оказалось, что Ричарду и Клавдии негде спать. В итоге Эвон уступил свою комнату родителям, ненадолго переселившись в комнату Льюиса. Что было почти мне на руку: тем скорее уедут родственнички. Поначалу мне было сложно общаться… со всеми. Пожалуй, затруднений не вызывала лишь сестра и брат, которые привычно находились рядом. Клавдия в основном или молчала, или расспрашивала Эвона о его работе. Виктория обычно подкалывала нас, называя Кассандру шваброй, а Тони педиком. Тот только открывал и закрывал рот, пробуя что-то возразить, но он не произносил ни звука, только какое кряхтение. Он то бледнел, то краснел, что я, было грешным делом, подумала – «А не вправду ли он того, гомосек?». Нас не приняли с распростёртыми объятьями. И это понятно – выглядим, как не пойми кто. Но то, что она морщит нос, стоит ей только взглянуть на нас, - не делает ей чести. От этого она кажется ещё более чёрствой и грубой, а о натуре стервы можно догадаться в сиянии чёрных волос и недружелюбных голубых глаз. Ближе к вечеру, когда все уже разбежались по своим делам, я слонялась по дому от безделья. И застала в библиотеке Ричарда. Он пролистывал какую-то книгу. Библиотека, стоит отметить, была на высшем уровне отремонтирована, что даже не видно следов… хм, разрушений Люцифера. Я подошла поближе, стараясь заглянуть мужчине через плечо. Зря. Вот ничему меня не учит жизнь! Мужчина встрепенулся, захлопнул книгу и отложил от себя, прикрывая её подушкой. По его лицу ничего нельзя было понять, но лёгкий румянец на бледном лице наводит на определённые мысли. - Здравствуйте. Я не помешала? – невинно ковырнула мыском кроссовок я пол. Точнее, ковёр. - Да нет, что ты, девочка, - улыбнулся мужчина. Хоть он и был уже седой, сходство с Эвоном было сложно не заметить. Те же зелёные глаза, упрямая линия носа. А вот капризная линия губ у Эвона от Клавдии. Я поджала губы, ругая себя за такие мысли. Ну, о чужих губах… - А вы с Льюисом точнее не родственники? – на всякий случай поинтересовалась я. Он хмыкнул. - Нет. Льюис появился в нашей семье не так давно – всего пару лет назад. Клавдии до сих пор кажется, что Эвон не должен был брать опекунство, ведь он ещё так молод… Я присела напротив мужчины в кресло. Огонь в камине трескал и шипел, недалеко шуршал звук воды в фонтане. Кто строил этот дом – показушник. По-другому это назвать трудно. - Я… Мне так неудобно, что Клавдия не приняла нас с Кассандрой, - осторожно начала я прощупывать почву. Ричард махнул рукой. - Не переживай. Клавдия всегда такая. Она не любит перемен, а тут сразу четыре новых лица. – Он улыбнулся. – Помнится, я сам ровно семнадцать раз вставал перед ней на колени и просил выйти за меня. Она меня отвергала, пока не сказала: «Кажется, это уже входит в привычку». Так она и согласилась. Я улыбнулась. - Ричард, вы не против, если я буду вас так называть? - Зови меня Рик, - улыбнулся мужчина. А улыбки у них с сыном одинаковые. – И давай на «ты», а то, как бы, не чужие люди. - Хорошо. Рик, - замялась я, - откуда вы… ты родом? - Я из Северной Каролины. - А расскажи о себе. - Что ж… Я родился в семье очень богатого человека. К сожалению, я не могу назвать его отцом. Просто человеком, подаривший мне жизнь – да, наставником – определённо, но никак не отцом. Так уж повелось, что родителям я служил только как наследник. За мной присматривала нянька. А потом я вырос и пошёл в училище. Там познакомился с твоим отцом, - улыбнулся он. А я напряглась. – Смешной был человек. Всё время пытался доказать, что человек может взлететь. И тогда… он ухаживал за твоей мамой, Эмма. - А… что случилось потом? С папой? – робко спросила я. Мужчина покачал головой. - Нет, спроси у Эвона. - Тогда… расскажи про него, - попросила я. Мужчина прикрыл глаза. - Я старался вырастить сына, когда мой отец не смог вырастить меня. Я старался дать ему столько любви, сколько не дал мне отец. Эвон всегда был немного тихим мальчиком, задумчивым. А когда умер мой отец, все деньги перешли сначала на мой счёт, отчего я стал очень богатым, а потом и на счёт Эвона. Он не тратил деньги на ветер, как сделали бы его ровесники, а стал учиться. И очень успешно, надо заметить. Он окончил университет с отличием, сдал экзамены по биологии, ботанике и биогеотехнологии, стал экологом. Клавдия всё никак не унималась – старалась сосватать сына с какой-нибудь «хорошей девочкой, которая говорит на французском, играет на пианино и вкусно готовит, не то, что какая-то там Виктория». - А он что? - Что… Он сплавил её на меня, - хмыкнул мужчина. – «Вот твоя жена. Свози её куда-нибудь. Заведите, в конце концов, себе второго ребёнка!». Комедия, - рассмеялся он. Я усмехнулась. - Его можно понять. - Да. А в последнее время он стал что-то заметно сдавать. Ты же видела Викторию, что крутит юбкой не хуже, чем горничная метлой? – приподнял он бровь. – Так вот. Думаю, что он взял её только из-за чувства одиночества. И Льюиса тоже. Каким бы толстокожим и занятым он не казался, у него ранимая душа. И пережить одному свою печаль и грусть – тяжело. - А… у него была девушка? – Отчего-то эта мысль вызывала во мне бурю боли и слепой ярости. - Была, - кивнул он. – Она была старше него на пару лет. Согласись – эти пару лет ничего бы не изменили, правда? Клавдии она понравилась. Красавица, умница: златовласка, глаза – незабудки, закончила школу с золотой медалью, знает несколько языков. Фигурой - лоза, лицом – ягодка. «Незабудка», - называл её сын. Она же мне казалась какой-то… сырой. Неестественной. - И? - Они встречались около полугода. Скажу честно – дело шло к свадьбе. Вот только она его бросила. Да и водилась она только с ним из-за денег. Это было понятно с первого взгляда. Нашла себе побогаче и поэффектней – из кого можно без проблем вить верёвки. - Как успехи? - Нашла. Этот человек был чуть ли не вдвое старше меня. Я представила себе эту картину. Содрогнулась. Рик рассмеялся, наблюдая за мной. - Вот-вот. Дали тогда Эвону пинка. Нет, не физически, морально. Он тогда как в воду опущенный ходил. Растерян, печален, тих – вот что можно было сказать. Но он справился. Помнится, он тогда поехал на разборки. Свою Незабудку он так и не отпустил. Провалялся в больнице месяц, потом взялся за ум. Я закусила губу. А я не знала, что у Эвона были такие переживания в жизни. И никогда бы не догадалась. - Потом он записался в тренажёрный зал. Начал усиленно тренироваться. Вскоре он стал сильнее, но внутри он был всё так же сломан. Пошёл по миру, обрастая популярностью и слухами. Его репутация резко возросла, когда мир узнал о его открытии. Сама его спроси о каком, - опередил он меня. – О нём начали спорить. Самый завидный жених… в своих кругах. Богат, умён, интеллигентен. На него начали заглядываться. Но он ушёл в себя… Я не видел его таким… живым уже два года – с тех самых пор, когда ушла Незабудка. - А… имя у этой… Незабудки есть? – спросила я, усиленно пытаясь не скривиться. Рик рассмеялся. - Я тебя понимаю. Сам не могу вспоминать её без злости. Её имя до сих пор волнует кровь Клавдии. Её звали Изабелла. Почему-то я не удивлена, что девушка с таким именем ударила ножом в спину и убежала почти из-под венца. В последнее время со мной что-то происходит. Я даже не знаю. Как… будто я общественный туалет. Все заходят туда-сюда, уходят, но осадок остаётся. Я даже не могу себе представить, что чувствует Эвон. Он, наверное, испытывает едкое чувство одиночества и печали. По всё той же Незабудке. Тьфу! Тоже мне нашлась. И имя… аки аленький цветочек! Ничего. Если эта златокудрая лахудра так нагадила за собой – я уберусь. И заставлю перестать страдать опекуна. Заставлю забыть. При первой встрече он мне показался таким… взрослым. Да чего скрывать – старым. А он немногим был старше меня. А это его эта курица состарила. Шпильками прошлась по сердцу, истрепала всю душу, оглушила и оставила умирать. Всё. Осталось только поговорить с ним. Узнать, успокоить. Но как же мне не наделать ошибок, которые могут привести к непоправимым последствиям? И как же так быстро я смогла привязаться к своему опекуну?