Семь Дней

Спор был простым, поэтому-то, как думал Зоро, Санджи и проиграл. Если бы это был какой замысловатый спор, или если бы он был связан с готовкой или выпечкой, ну или, может, с числами и с наукой, то Санджи бы вытер пол разукрашенным бездыханным телом Зоро. Однако спор был простым: кто повергнет больше дозорных после Луффи, и Зоро победил со значительным отрывом. Ну ладно, да, Зоро, возможно, и сжульничал немного. Он, возможно, заметил, когда корабль подплыл поближе, что почти половина дозорных были женщины. Зоро не виноват, Санджи в любой момент мог взглянуть в подзорную трубу и проверить, сколько из этих униформ вмещало в себя сиськи. Он бы сразу заметил, но он просто не посмотрел. Если совсем честно, Зоро всё равно победил бы, даже если бы экипаж состоял в основном из мужчин, но тогда поражение хотя бы не было бы таким унизительным. Ну, что сделано, то сделано, а теперь Зоро наслаждался итогами. Хрупкими, хрустящими, сочащимися сиропом итогами. Зоро наслаждался завтраком на второе утро, но его внимание разделялось между стопкой вафель на тарелке и тем, как завораживающе шевелились губы Санджи, когда тот перекатывал сигарету между зубами. На самом деле, тут не должно было возникнуть конкуренции, вафли обладали изумительным золотистым цветом и идеальным хрустом, которые, похоже, не могли воссоздать ни в одном ресторане, баре или где угодно ещё. Однако губы Санджи были обветрены, и каждый раз, когда язык кока выскальзывал облизать эти лоскутки облупленной кожи, Зоро забывал, как глотать. — Можешь есть побыстрее? Зоро сморгнул, удивлённый неожиданными словами Санджи. — Я что, не могу насладиться победой? Бедная сигарета, её перемалывали на мелкие кусочки. — Можешь наслаждаться, только наслаждайся побыстрее. Мне надо накормить остальную команду. В целом, Санджи хорошо справлялся с тем, чтобы держать себя в руках этим утром. Зоро решил, что это потому, что у их маленькой игры теперь не было зрителей. Это несколько разочаровывало. Зоро нравилось, когда единственный видимый глаз Санджи горел, когда тот злился или раздражался, но пока что весь вид кока был спокоен и собран. Скука. Зоро зажевал медленнее. Отлично, сработало. У Санджи волосы встали дыбом, он даже успел дважды постучать носком ботинка по полу, прежде чем вспомнил условия спора: Санджи не мог напасть на Зоро, пока тот ел, никоим образом и ни по какой причине. Вместо этого кок преодолел четыре-пять шагов до койки и навис над Зоро. — Заканчивай уже, или я сам это сделаю. Естественно, в мыслях Зоро это прозвучало совсем не так, как Санджи, скорее всего, имел в виду. — Хочешь покормить меня? — Ой, нет, не надо было улыбаться. Теперь Санджи выглядел так, будто был готов поджечь корабль. Вынув сигарету изо рта, Санджи раскрошил окурок между пальцами. Он подошёл к Зоро так близко, что тот смог различить исходящий от него запах муки и корицы. — Маримо, господом клянусь… Искры от кожи кока покалывали кожу Зоро. Это было как раз то, чего он хотел: эта близость, эмоции, плещущие через край и врывающиеся в его пространство. Эта близость, шум адреналина и гудение белой кипящей злобы были как раз тем, в чём Зоро нуждался. Зоро откусил ещё и пожал плечами. — Как хочешь, кок. Можешь идти. Санджи отстранился и оказался у двери так стремительно, что это было почти тоскливо. Когда кок уже спускался по вантам, Зоро позвал его. — Эй, кок. Один горящий голубой глаз покосился на него. Зоро улыбнулся. — Завтра опять гренки. Санджи с грохотом захлопнул за собой люк.