Семь Дней

Следующим утром новоприобретённые внутренние часы Зоро разбудили его без восьми минут шесть. Первые несколько минут он провёл лёжа в койке, смотря в потолок и думая о Санджи и завтраке. Он с нетерпением ждал того, что Санджи ему принесёт: яйца, бекон, сосиски, блинчики и гренки… Особенно он ждал гренок. Зоро обожал гренки, особенно в исполнении Санджи. Тот всегда поджаривал их посильнее, придавая им чудесную хрустящую корочку, одновременно как-то сохраняя их мягкими и нежными изнутри. Ему также нравился вид рук Санджи, когда тот готовил чай. Его ловкие пальцы стремительно выполняли действия, хорошо знакомые Зоро, но Санджи выполнял их куда лучше, чем Зоро когда-либо сможет. Зоро осознавал, что, вероятно, ждал Санджи с куда большим нетерпением, чем, собственно, еду, но это он в себе принял несколько месяцев назад. Он не собирался долго задерживаться на этой мысли, он никогда на ней не задерживался. Это приносило слишком много досады. Когда люк открылся, Зоро прикрыл глаза. Он пронаблюдал, как кок поднялся и поставил поднос на ящик у его койки, но, когда руки Санджи потянулись за лампой, Зоро опустил лицо в подушку и закрыл глаза полностью. Прошло несколько долгих секунд, и Зоро ждал. Секунды стали минутой. Чем там занимался Санджи? Зоро украдкой взглянул из-под ресниц в слабо освещённый тренировочный зал. Увиденное встревожило его. Санджи сидел на полу со скрещёнными ногами и сложенными на колени руками. В руках он держал полупустую пачку сигарет. Он пристально на неё смотрел, но казалось почти, будто он её не видел. Плечи его были непривычно для Зоро опущены, какая-то в нём была меланхолия. К тому же, кок выглядел выжатым, как лимон. Зоро доводилось видеть кока подавленным, он видал Санджи грустным, раздосадованным, скучающим, усталым, но был уверен, что сейчас это было что-то большее. Тут было что-то тихое и… внутреннее. Это было непривычно, потому что Санджи всегда ярко выражал свои эмоции. Они, безусловно, всегда захватывали внимание. Но вот это? От этого становилось не по себе. Это было чуждо, странно и выглядело совсем неуместно на лице Санджи. Санджи внезапно вдохнул и потянулся за лампой. Зоро не пришлось притворяться, что это вспугнуло его, он защурился на резком свету. — Фу, блин, кок, — забурчал Зоро, — какое дурное обращение со спящими. — Не извиняюсь, — отозвался Санджи, просовывая сигарету между губ. Зоро решил, что лучше хранить молчание, сел и опёрся о стену. Он провожал глазами руки Санджи, пока те подавали ему тарелку и перешли к заварке чая. Холодная, незажжённая сигарета перекатывалась между обветренных губ, пока он работал, и Зоро обнаружил, что наблюдает с большим интересом, чем считал возможным. Это уже становилось проблематичным. Возможно, этот спор был не такой уж и хорошей затеей. — Что? — внезапно осведомился Санджи. — Никаких острот? Никаких шуточек? Никаких попыток завязать милую беседу? Зоро вздёрнул бровь, жуя и глотая — о боже, как же хороши были яйца… — А я разве обычно пытаюсь завязать беседу? — Это сарказм. Санджи приготовил чай, отошёл и опёрся о стену. Он достал зажигалку и зажёг кончик сигареты. — Я просто имел в виду, что тебе всегда есть что сказать. — Щёлк. Зажигалка захлопнулась. Зоро фыркнул и взял ещё кусочек. Немного пожевав, Зоро почувствовал, как дёрнулись уголки губ. — Не знал, что ты так хотел меня разговорить. Он почти услышал, как у Санджи от злости волосы встали дыбом. — Уж всяко лучше, чем сидеть тут в неловком молчании, придурок. Зоро пожал плечами. Ещё одна минута прошла в неловкости, затем Зоро услышал, что Санджи зашевелился. — Ладно, как хочешь. О чём бы мы стали говорить? У нас ведь всё равно ничего общего, кроме взаимной ненависти. Это кольнуло больнее, чем Зоро ожидал. Он не ненавидел Санджи, ничуть, и до этого момента не до конца верил, что Санджи ненавидел его. Видимо, он ошибался. Он не нашёлся с ответом. Он знал, что должен ответить, что должен оспорить невысказанное. Если бы он промолчал, разве не сложилось бы впечатление, что Санджи говорил правду? Разве, промолчав, он не согласился бы с тем, что они ненавидели друг друга? В конце концов Зоро промолчал, ему было не до сочувствия. В конечном счёте он выиграл спор, и Санджи вроде как, возможно, самую малость задел его чувства, так что и хрен с ним. Зоро позволит ему помучиться. Ничего, Санджи переживёт. Ведь не то чтобы тупому коку вообще было дело. Он, очевидно, не мог дождаться, когда же уже свалит отсюда так далеко от Зоро, насколько позволит корабль. Вдруг Зоро уже был не так рад завтраку, как несколько минут назад. — Можешь идти, кок, — буркнул он. Гнетущая тишина заполнила пространство тренировочного зала, но Зоро изо всех сил старался её не замечать. Он знал, что Санджи не нарушит условия спора и не набросится на него, так что обратил всё своё внимание на еду и не смотрел на кока, стоявшего в метре-другом от него. Прошло несколько долгих секунд, и тишина стала ещё неуютнее. Однако Зоро демонстративно игнорировал всё, кроме еды, и продолжал есть, не останавливаясь. После промежутка времени, показавшегося часами, Санджи вынул сигарету изо рта и прошептал: — Отлично. Он зашевелился. Он молча достиг люка и вышел. Люк захлопнулся за ним, и Зоро остался с чувством, что сотворил ужасную ошибку.

***

Остаток дня прошёл неторопливо. Зоро пропустил обед ради тренировки и прозанимался весь день без перерыва, затем долго дремал на палубе на солнце. Его тело онемело со сна, так что он решил полчаса поразмяться, затем принять душ перед ужином. Но сначала — выпить. Эль всегда помогал при гудящих мышцах и зажатых суставах. Направляясь к кладовке, Зоро чувствовал себя в относительной безопасности. Санджи в это время был обычно занят на камбузе приготовлением ужина, так что риск быть обнаруженным мал, а то и вообще отсутствовал. Это было определённо к лучшему, учитывая то, что Зоро не особо горел желанием видеть кока или выслушивать от того выговор и сцепляться языками в пререканиях. Ну, ладно, это зависело от того, что понимать под «сцепиться языками», но Зоро был уверен, что для Санджи это означало совсем не то, чего хотелось бы Зоро. Чёрт, надо бы ему уже отойти от этих чувств к Санджи. Они уже граничили с тоской. Приоткрыв дверь кладовки, Зоро неслышно проскользнул внутрь и подобрался к полкам у задней стены. — …но не станет же он тебя убивать или что-то в этом роде… Зоро застыл на месте. Усопп? Что делал в кладовке Усопп? Мечник нырнул за угол и прижался к полке с консервами. Он замедлил дыхание, почти задержал его, и прислушался. — …во всяком случае, я не думаю, что он стал бы так делать. — Завидую твоей уверенности… Блин, это был голос Санджи. Вот тебе и поход без втыка. А он просто хотел эля. Неужели он желал слишком многого? — Я просто считаю, что глупо себя так изводить, когда- — Да понял я. Я знаю, что он ничего не сделает. Я знаю, что в этом нет ничего страшного, но, блин, Усопп, у меня же, чёрт возьми, гордость есть. Повисла пауза, и Зоро расслышал отчётливый щелчок зажигалки. И опять. Три раза. Легко можно было понять, что Санджи был зол и расстроен, потому что он бесцельно щёлкал зажигалкой, только когда был очень раздосадован. Сев на корточки, Зоро прополз к краю ряда и выглянул из-за большой бочки. Санджи и Усопп сидели бок о бок на небольшой груде мешков с рисом. Усопп сидел с прямой спиной, сложив руки на груди, на лице его было написано беспокойство. Санджи сидел понурившись, опустив лоб в ладонь. Зажигалка опять щёлкнула. И опять. Зоро не должно было бы стать любопытно, но ему стало. — Не знаю, что ещё тебе сказать, Санджи. Просто закончи неделю, просто… переживи её. Санджи покачал головой. — Не думаю, что смогу продолжить, не выйдя опять из себя. У меня руки чесались его прикончить сегодня утром. — Да? — глаза Усоппа округлились. Санджи кивнул, а зажигалка всё щёлкала. — Он просто… Он обожает меня злить. Он только сидит, ест, и я не могу понять, нравится ли ему еда, или же ему просто доставляет удовольствие стебаться надо мной. — Да ладно тебе, ты же понимаешь, что ему нравится еда, иначе он бы не выбрал в качестве выигрыша, чтобы ты носил ему завтрак каждое ут– — Нет, — перебил его Санджи, — это никак не связано с тем, нравится ему еда или нет. Ему наплевать на еду, он просто хочет унизить меня. И он охуеть как преуспевает в этом, ведь мне хочется уползти в какую-нибудь дыру и сдохнуть каждый раз, когда я покидаю воронье гнездо. Зоро сглотнул. Его желудок стал вести себя как-то чудно́, пока он слушал. Это было истинное, без прикрас мнение Санджи о нём, и оно было совсем не таким, как Зоро всегда себе представлял. Санджи звучал почти печальным, поверженным. Это всё было очень странно. И какого чёрта? Санджи не думал, что ему нравилась еда? Как ему вообще в голову такое могло взбрести? Еда Санджи была самой охуенной на свете! — Возможно, тебе просто стоит рассказать ему. — Рассказать ему что? — прорычал Санджи. — Что ты не ненавидишь его? — голос Усоппа был тихим, неуверенным, как будто тот боялся озвучить эти конкретные мысли. — А что, если тебе сказать ему, что он тебе даже немного нравится? Что тебе бы очень хотелось, чтобы ты мог приносить ему завтрак, и разговаривать с ним, есть с ним и дружить и всё такое? Лёгкие Зоро сжались. Дышать вдруг стало затруднительно. Санджи скептически фыркнул и запустил руки в волосы. — Ни за что, этого никогда не произойдёт. — Почему нет? — спросил Усопп. «Ага, почему нет?» — подумал про себя Зоро. — Потому что он меня ненавидит. «Неправда!» — Я так не думаю, — возразил Усопп. «Видишь, — Зоро закатил глаза. — Да что с тобой такое, кок?» — Ненавидит, — тихо настоял Санджи, потирая лицо, — я ничего не могу с этим поделать. Ещё один долгий промежуток молчания вызвал у Зоро непреодолимое желание вскочить на ноги и вылететь из-за угла. Ему хотелось подбежать к дерьмовому, тупому коку и с силой вмазать ему по красивому личику. Как долго этот придурок так думал? Санджи встал, и Зоро повернулся и вновь прильнул к полке. Он замедлил дыхание в надежде, что кок не подойдёт ближе и не обнаружит его. Вот это было бы неловко… — Я просто как-нибудь перетерплю остаток недели, — произнёс Санджи. — Как закончится действие этого дурацкого спора, всё вновь станет как прежде и я снова смогу переживать это издалека. К счастью, Зоро услышал шаги Санджи в направлении продуктов, а не в его направлении. Но тут раздался голос Усоппа, ясный и твёрдый. — Знаешь, как ты сейчас звучишь? Шаги Санджи остановились, а с ними и сердце Зоро. — Да, знаю. Ещё один долгий промежуток тишины. — Почему ты не хочешь рассказать ему? Зоро услышал, что Санджи обернулся. — Знаешь, Усопп, я всегда считал, что ты смышлёный парень, порой несколько ребячливый, но смышлёный. Но прямо сейчас ты предлагаешь какую-то идиотскую хуйню. — Почему? — Ты сам-то себя сейчас слышишь? — рявкнул Санджи. — Я рассказываю тупому маримо о своих чувствах, и что потом? Мы целуемся и отплываем в закат? У Луффи теперь парочка муженьков в команде? Нет. Если даже он не попытается урыть меня на месте, что весьма вероятно, то до конца жизни будет мне этим тыкать. — Но если ты ничего не скажешь… — Всё будет в порядке. С тем, как дела обстоят сейчас, всё в порядке. Я серьёзно, Усопп, как только всё вернётся в норму, будет проще с этим справляться. Зоро расслышал тяжёлый вздох Усоппа, потом шорох, когда более молодой парень поднялся. — Кого ты тут пытаешься убедить? Санджи на это ничего не ответил, и Зоро захотелось увидеть выражение лица кока. После последнего долгого и гнетущего промежутка молчания Зоро услышал щелчок зажигалки, на этот раз одиночный, потом знакомый звук выпуска дыма и выдоха. — Пойдём, — тихо произнёс Санджи, — мне надо ужин готовить. Усопп добавил что-то ещё, пока они покидали кладовку, но Зоро не расслышал. Он был слишком занят, сползая на землю и заставляя лёгкие снова работать. Вопросы стали кружиться в голове мечника, вопросы, ответы на которые он знал, но эти ответы он нашёл ещё в ту пору, когда даже не подозревал о существовании вопросов. Всё было в обратном порядке. Долгое время Зоро просто просидел на полу кладовки, позволяя мозгу обработать всё, что он только что узнал и то, что даже не считал возможным. Всё, что стояло за словами Санджи, все новые возможности, которые они открывали, — всё это бушевало в голове Зоро, как волны на особо неспокойном участке моря. Когда он наконец смог подняться, то решил оставить эль, или вино, или за чем он там пришёл, и отправиться прямиком в душ. Его сердце ныло. Его лёгкие сжало. Ему больше не хотелось ни ужина, ни чего-либо ещё, только встать под обжигающе горячую воду. Когда мечник покидал кладовку и пересекал палубу, в голове его пронеслись слова кока. …ему наплевать на еду, он просто хочет унизить меня… …он ненавидит меня… Как он мог так думать? Разве они не дрались вместе? Разве они не защищали команду вместе? Разве они не были чем-то вроде… товарищей? Да, они ругались и грызлись, но Зоро всегда воспринимал это как такую дружбу. Особое соперничество, подходящее только им двоим. Зоро ни к кому на корабле не относился так, как к Санджи, он ни с кем на корабле не дрался так, как с Санджи, потому что Санджи был достойным соперником. Разве это не было их фишкой? Разве это не делало их отношения особенными? Когда он уже стоял в ванной под тугой струёй воды, Зоро осознал, что не только его голова гудела и мускулы ныли, но и сердце болело тоже. С одной стороны, было ошеломительно услышать, что Санджи к нему испытывал. Он никогда такого не ожидал, он не позволял себе и мечтать об этом, потому что любая мысль в этом направлении обещала лишь чувство досады и одиночества. Но теперь всё стало по-другому. Теперь он знал, что Санджи испытывал нечто похожее на его чувства. Была надежда. Однако, с другой стороны, услышанное о том, как он заставлял Санджи себя чувствовать, убивало. Зоро знал, что не был особо хорош в проявлении своих чувств, и теперь это его неумение выразить отношение к коку более прямым и даже… здоровым образом причинило Санджи много горечи и боли. Это было несправедливо, и Зоро знал, что должен что-то сделать по этому поводу. Взяв мыло с полки, Зоро быстро помылся и выключил воду. У него появилась идея.

***

Позже тем же вечером, после того, как всё было прибрано после ужина и остального, Зоро ждал наверху лестницы, чтобы один кок появился из двери камбуза. Он был взволнован, его план был продуман со всей возможной тщательностью, Зоро проследил, чтобы он был безотказным. Когда показалась эта копна светлых волос и донёсся знакомый запах сигарет, Зоро оттолкнулся от перил и преградил коку путь. — Эй, — тихо позвал он.       Единственный видимый глаз Санджи распахнулся от удивления, а затем страшная злость ожесточила его черты.        — О господи, — Санджи потёр лоб пальцами, — какого чёрта тебе надо?       Зоро сложил руки на груди. Надо было подойти к этому осторожно, иначе Санджи взбеленится на него и ему придётся повторить попытку следующим утром.        — Я тут думал, и-        — О, ты думал? — презрительно усмехнулся Санджи.       Зоро постарался не реагировать, потому что, если бы он вступил в спор, это точно расстроило бы его планы.        — Я просто подумал, что наш спор был несколько несправедлив по отношению к тебе.        — Несколько несправедлив? — рявкнул Санджи. — Я даже не знаю, как ты по ночам-то спишь, побив всех этих леди. Как ты мог-        — Они были дозорными, а не кучкой хрупких цветов.        — Всё равно!       Зоро поднял руки в примирительном жесте. — Хорошо, хорошо. Знаешь, я не об этом пришёл поговорить. Просто уймись на секунду и дай мне сказать.       Огонь пылал в этом единственном видимом глазе, и Зоро почти утонул в нём на секунду, затем взял себя в руки и продолжил.        — Спор был несправедлив, так что я пришёл спросить, не хочешь ли ты реванш. Мы можем сделать что-нибудь попроще, что-нибудь, в чём у нас одинаковый шанс выиграть.       Санджи изучал его, поднося сигарету к губам. — Слушаю.        — В этот раз, если ты победишь, тебе не надо будет больше носить мне завтрак в постель. Я даже буду мыть посуду и полы на камбузе в течение недели, как я говорил в тот раз.        — Две недели, — возразил Санджи.        — Хорошо, две недели.       Глаз кока сузился, складки подозрения образовались на его лбу и собрались у уголков рта.        — А в случае твоего выигрыша? — спросил он.       Зоро пожал плечами. — Продолжишь приносить мне завтрак в постель до конца недели, а бонусом от этого спора — ты должен будешь оставаться и есть со мной.       Глаз Санджи опять округлился, он так вертел сигаретой в руках, что Зоро показалось, что тот чуть было её не выронил.        — Я… должен буду есть с тобой? Это твой выигрыш в этот раз? Ты этого хочешь?       Зоро кивнул.       Кок постоял, поразмыслил над этим несколько секунд, затем сделал очередную затяжку и кивнул.        — Хорошо, что будем делать?       Лёгкая улыбка тронула губы Зоро.        — Знаешь, как Робин всегда обращается к нам по званию?       Санджи кивнул. — Большую часть времени.        — Заставь её произнести твоё имя.       Одна завитая бровь приподнялась при этих словах. — И это всё? Мне просто надо заставить Робин-тюан произнести моё имя? Это тупо.        — Ты должен это сделать, не прося её об этом. Тебе не разрешается говорить «можешь называть меня по имени» или что-то в этом роде. Нельзя вообще произносить слово «имя», иначе проиграешь.       Санджи постоял, докуривая последнюю сигарету и размышляя. Когда он наконец вернулся взглядом к Зоро, он слегка ухмылялся.        — Да, звучит хорошо. Это будет легко. Есть ограничение по времени?        — Сегодня, до отхода ко сну, — ответил Зоро. — В противном случае, Робин заметит странность и догадается, что что-то происходит.       Санджи кивнул, — Ладно, а что если мы оба сможем убедить её назвать нас по имени? Что тогда?        — Выиграет тот, кто первым заставит её сказать своё имя, дебил. Я думал, это очевидно.        — Не называй меня дебилом, идиот.        — Боже, давай пойдём уже.        — Ты обречён, маримо.

***

      Двадцать минут спустя Санджи протоптал к камбузу, а Зоро повернулся и ухмыльнулся красивой смуглой темноволосой женщине, стоявшей рядом с ним.        — Уверен, что это хорошая идея? — спросила Робин.        — Не-а, — усмехнулся Зоро, — но всё равно спасибо тебе за помощь.       Робин опёрла руки в бока и слегка улыбнулась. — Удачи в соблазнении нашего кока-сана, Зоро-сан. Вы оба заслуживаете счастья.       Зоро кивнул ей и прошёл по лестнице вниз, к нижней палубе. Он старался не особо ликовать, но кого он обманывал, как он мог не ликовать? Всё складывалось чудесно.