Семь Дней

      Следующим утром всё шло далеко не так чудесно. Санджи выполнил свою обязанность принести Зоро завтрак, и какой это был завтрак! Сосиски, галеты и самая очешуенная подлива, какую Зоро только доводилось пробовать. Чёрный кофе, апельсиновый сок и свежие фрукты довершали трапезу, и, пока Зоро ел, ему казалось, что он и вправду может отдать концы и отправиться на тот свет, если он вообще существовал. Кок принёс свой завтрак, но тот был скудным: одна-единственная галета с маслом и чашка чаю. Когда Зоро поинтересовался, действительно ли тот собирался ограничиться только этим, Санджи ответил: «Ты просто сказал, чтобы я ел вместе с тобой. Ты не уточнил, как долго или как много я должен есть». С этим Санджи проглотил галету, выпил чай и встал с намерением развернуться и уйти из вороньего гнезда. То, что это, как знал Зоро, было проявлением трусости, а не побегом от унижения или раздражения, так взбесило его, что он с силой поставил кружку с кофе, забрызгивая горячей жидкостью тыльную сторону ладони. — Вот так, да? Тебе так невыносимо находиться рядом со мной, что ты прижмёшь хвост и убежишь? Даже не посидишь со мной, пока я ем? Блин, кок, а я-то думал, ты у нас весь такой с хорошими манерами и прочей фигнёй. Он вернулся к тарелке, чтобы сердито запихнуть сосиски в рот, так что не увидел, как Санджи пинком закрыл люк. Звук удара дерева о металлическую раму разнёсся по пространству зала, но Зоро не поднял глаз. Он знал, что ожидало его, встреться он с этим взглядом. Огонь, так ярко пылающий за этими голубыми глазами. Он уже знал, он уже видел и не хотел вновь с этим сталкиваться. Это была гиблая затея. Он должен был оставить всё как есть, принять завтраки до конца недели и оставить кока переживать, по какой он там причине переживал, в гордом, блять, одиночестве. Но тут он услышал скрежет об пол и, повернувшись, обнаружил, что кок волочит один из маленьких ящиков от стены поближе к койке. Санджи ногами подпихнул ящик к тому месту, где сидел Зоро, и приземлился на него, в одной руке держа чашку, а в другой — пачку сигарет. Несколько секунд ничего не происходило, Зоро просто сидел и смотрел, а Санджи сидел, уставившись в пол. В его глазах не было и намёка на ярость, огонь или что-то ещё из того, чего ожидал Зоро, и это было очень странно. Зоро хотел заговорить, спросить Санджи, почему тот вернулся, но не мог, он едва был в состоянии сглотнуть. Выражение печали, полной растерянности и поражения, так ясно написанное на красивом бледном лице перед ним, лишило Зоро дара речи. Наконец, Санджи заговорил спокойным, тихим голосом. — Извини. Зоро моргнул, не находясь с ответом. Должен ли он вообще отвечать? — Ты… хочешь кофе? — предложил он. Санджи вздохнул и протянул свою кружку. Зоро наполнил её, и двое просидели в тишине ещё несколько секунд. Она была почти уютной; была бы уютной, если бы Зоро не обратил внимание на руку, державшую пачку сигарет. Костяшки были белы, как кость, хватка пустой пачки была почти смертельной. Более того, всё тело кока била дрожь. Такая версия Санджи была ещё хуже, чем выслушивать, как тот утверждал, что Зоро его ненавидит, и Зоро понимал, что нечего и мечтать о том, чтобы кок прыгнул во тьму неизвестности, не будучи уверенным, что его поймают. Ничего не изменится, если он не пойдёт Санджи навстречу. — Эй, кок, — позвал он, засовывая еду в рот, — как ты готовишь свою подливу? Голова Санджи взметнулась, единственный видимый глаз распахнулся от удивления. — Ч…чего? Зоро ткнул вилкой в тарелку. — Почему твоя подлива несравненно лучше, чем у кого бы то ни было ещё? Что ты делаешь иначе? На мгновение Зоро подумал, что Санджи не ответит, что, возможно, мозг кока был сломан и он будет таращиться на Зоро вечность. Затем тот наконец прочистил горло и тихо заговорил. — Эм… ну, это, наверное, по нескольким причинам. Большинство людей готовит подливу на основе мясного бульона. Моя же приготовлена на основе сливок, после, конечно же, ру. — Что такое ру? — поинтересовался Зоро. — Это, эм… — Санджи как будто задумался на минуту, будто забыл, о чём они говорили. — Это то, что делает подливу густой. Её готовят из муки и жира в равных количествах, обычно используется растительное или сливочное масло, но я использую смалец, остающийся после всего того мяса, что я готовлю Луффи. — Ты же говорил, что не используешь мясной бульон. Санджи покачал головой и сел прямее. Его поза переменилась от полной отчаяния и поражения к взволнованной и увлечённой почти мгновенно. — Нет, бульон отличается от смальца. Ру для этого соуса была приготовлена на основе жира, который вытопился вчера, когда я готовил бекон, и ещё из того, что вытопился на сковороду от жарко́го со вчерашнего вечера. Бульон же — это ароматная жидкость, как если бы я продержал бекон и пряности в кипятке несколько часов. — Звучит неплохо — бульон из бекона. — Нет, то есть да, бульон из грудинки хорош, но бульон добавляется к подливе после того, как приготовишь ру. Изначально же ру делается из смальца и муки. Зоро засунул оставшееся сосиски в рот и задумчиво зажевал. — Почему ты тогда не делаешь эту ру с жиром от бекона, а потом не добавляешь бульон из бекона? Это же двойной мясной вкус. К его удивлению, Санджи даже улыбнулся. — Так слишком много соли получается. Вместо бульона я добавляю сливки, чтобы вкус был умеренным, а ещё я хотел получить нежную консистенцию. Зоро рассматривал тарелку, собирая остатки подливы последним кусочком галеты, на деле оценивая «нежную консистенцию». — Что ж, — заметил Зоро, жуя, — звучит сложно. — Это, — усмехнулся Санджи, — это не так уж и сложно, на самом деле. — Не суть, на вкус изумительно. Это всё, что имеет для меня значение. Он украдкой взглянул на Санджи и, к своему удивлению, обнаружил кока отвернувшимся, чесавшим подбородок, как будто тот был… что, смущён? — Я, эм, — тихо сказал Санджи, — спасибо, наверное. Зоро смотрел на лёгкую улыбку, коснувшуюся этих обветренных губ, и видел сквозь тихую скромность кока. Санджи был польщён, и Зоро гордился тем, что это он был тому причиной. — Мне надо пойти всё приготовить остальной команде, — сказал Санджи и встал. — Есть пожелания на завтра? — Омлет, — мгновенно отозвался Зоро. Санджи засмеялся. — Ладно, хорошо, омлет. Когда люк закрылся за коком, Зоро облегчённо вздохнул и вновь откинулся в койке. Этап первый был завершён. Было непросто, но всё завершилось полной победой. Теперь настало время второго этапа.