Я слышу твое сердцебиение

Anthesteria — Town Two — пожалуйста, включите эту песню на повтор для атмосферы.

* * *

      Если бы Тэхёна кто-нибудь попросил назвать, каким цветом он себя представляет, он бы без сомнений ответил: «Серый». Скучный, унылый, монотонный и противный серый цвет, которым осенью окрашено небо; будто бы на Землю натянули этот монотонный купол, словно пряча от посторонних глаз. Ведь серый непримечательный настолько, что, кажется, Тэхёна нисколько не задевает тот факт, что он почти что ничем не выделяется среди остальных таких же серых людей. Все серые, и он серый... Он видит мир вокруг себя именно в этом цвете, но... Сейчас определенно что-то меняется. Тэхёну словно поставили диагноз «Дальтоник» в тот момент, когда его отца упрятали за решетку. А сейчас он лежит здесь, на одной кровати вместе со спящим альфой, и видит цвета. Нежно-бежевый и белый, коричневый и черный... Ему действительно начинает казаться, будто у Чонгука глаза не карие, а черные, как бездна. Иначе бы как Тэхён объяснил, какого черта глядя в глаза Чона, он не чувствует ни страха, ни отвращения? Но сейчас глаза альфы закрыты, поэтому, возможно, ему это просто показалось, или же Ким не обратил на это внимания.       Чонгук наверняка несчастен больше, чем сам Тэхён: вроде бы старший и не старался заглянуть к нему в душу, но в Чоне есть словно что-то такое, что заставляет протянуть ему руку помощи, даже если он того и не просит. Но лезть в душу к Чонгук не стоит — он не пустит.       Не пустит.       Он так знаком Тэхёну... Но, казалось бы, с чего такое резкое изменение отношения в сторону Чонгука? На этот вопрос омега ответить не в состоянии, потому что единственный человек, которого он не может понять — это он сам. Чонгука хочется обнять, успокоить; сказать, что все в порядке, но почему?       — Ты тоже сам по себе? Прямо как та бездомная кошка, — разговаривает Ким с пустотой, зная, что альфа его слов не услышит. — Только она свободна, а ты заточен в этой клетке... Словно дикий зверь, которого стоит бояться... — Тэхён понял, что и сам недавно считал Чонгука таковым. Но что изменилось? То, что он хочет умереть — еще ничего не значит. Или значит?..       Омега встает с кровати, замечая, что плачет. Он сам не до конца осознал, почему. Но этот альфа заставил его буквально за день почувствовать весь спектр эмоций, которые Тэхён не испытывал очень и очень давно. Ненависть, жалость, сочувствие (и нет, это разные вещи), опустошенность, разочарование, гнев, презрение, а потом... Внезапно... Наряду со всем отрицательным, он чувствует тепло в груди. Там словно что-то расцветает; словно этот альфа не тот, за кого себя выдает, но сам этого еще не знает. Не понимает. Убежден, что плохой, и старается удержать этот образ, иначе, как и сам Тэхён, потеряет себя. Омеге хочется узнать его страхи. Чего боится этот зверь, заточенный в клетке? И правда ли, что животные, которых держат за решеткой — опасны? Они ведь просто... Как и вы... Они боятся. Вы — умнее, они — сильнее. Таков закон природы. Но что, если Чонгук пытается казаться сильным, не являясь таковым? Сам сделал из себя зверя, чтобы от него шарахались, не приближались, избегали.       — Блять... — Тэхён вытирает слезы, но они все продолжают течь, никак не останавливаясь. Да кто этот Чонгук такой? Что он сделал такого, что Тэхён (Тэхён!!) плачет, словно маленький ребенок, которому рассказали сказку с плохим концом?       Омега машинально поворачивается к Чону спиной, подходя ближе к огромной складной стенке, на которой стоит хрустальная посуда, всякие разные кораллы, морская звезда, и несколько фотографий в рамочке. Фотографии, возможно, смогут подсказать Тэхёну, в каком направлении ему стоит двигаться, и что представлял Чонгук из себя раньше. Вот только вопросов появляется слишком много, когда на одном фото омега видит двух альф, одного из которых знает года два, если не больше. Тут... Происходит что-то странное... Тэхён не понимает...       — Ким Намджун, — читает он вслух подпись на рамке, — первокурсник факультета социальной психологии.       А рядом, совсем рядышком, стоит безэмоциональный Чонгук, который не может и улыбки из себя выдавить. Что это?.. Намджун и Чонгук? Намджун?       Тэхён хочет, чтобы он ошибался. Потому что Намджун был его однокурсником. Богатеньким, но скромным, умным, но не зазнайкой. Омега знал о нем слишком мало, чтобы делать какие-то выводы, но одно он знал совершенно точно. От кого, зачем, почему он это знает — Тэхён не помнит. У него нет никаких родственников и он предоставлен сам себе. Отсюда напрашивается вопрос: собственно, кем Чонгук ему приходится? Друг? Парень? Просто сожитель? Тогда почему он искал этому взрослому и вполне самостоятельному альфе няньку?       И почему Чонгук всех прогонял?       Искав ответы на свои вопросы, их стало втрое больше. Правильно говорят, что чем больше ответов получаешь, тем больше появляется вопросов. Самым лучшим решением будет просто поговорить с Чонгуком; попросить его быть честным; сказать, что это для их же блага, и так они смогут прийти к взаимопониманию, ведь без него альфа либо его убьет, либо не сможет доверять. Типа, мол, с какого хуя совершенно незнакомый человек роется в чужом грязном белье? Что Тэхёну это вообще даст? Интереса ради, что ли? Хотя его будущая профессия, от которой он отказался, как раз это и подразумевала — рыться в чужих людях, выворачивать их наизнанку, заставлять найти собственную проблему и помочь решить ее.       Тэхён решил не заморачиваться особо, потому что сам был истощен морально и физически — ему просто дико хотелось лечь спать. Рана на шее болит и жжет, он просто промыл ее водой... И обработал водкой, которую после полностью слил из бутылки в унитаз. Прежде чем лечь спать, омега полностью убрался на кухне, положил омлет на стол, накрыв пищевой пленкой. Сам бы слона съел, но кусок отчего-то в горло не лезет. Этот первый день вместе с Чонгуком стал настоящим кошмаром, к которому Тэхёну придется привыкнуть, потому что теперь, осознавая почти все (или нет), он хочет помочь. Ему это под силу. И, по-видимому, Намджун выбирал, не тыча пальцем в небо, хоть бы куда, а целенаправленно нанял Тэхёна. Вот только почему именно его?       Утром омега проснулся разбитым, убитым морально и (почти) физически. Первым делом он пошел к Чонгуку в комнату, потому что, ну, на часах три дня, а никаких признаков жизни и абсолютно никакого запаха Тэхён не чувствовал. И Чона действительно не оказалось ни в комнате, ни вообще в доме. А спустившись вниз, на кухню, он нисколько не удивился разбитой тарелке, что лежала на полу вместе с несъеденным омлетом.       «И кошку, наверное, тоже выгнал», — вспоминает он про пугливый комочек, который ночью спал у Тэхёна в ногах. Люди так быстро не меняются, это невозможно априори... Но Ким лелеял надежду на то, что Чонгук «не такой». Но все на самом деле наоборот...       Альфа вернулся вечером, снова пьяный в дрова, снова поднимая на Тэхёна руку, и снова не прося прощения ни за что. А за что ему его просить? Он обещал омеге жизнь «хуже, чем у всех предыдущих сиделок» — он выполнил обещание. И так по кругу... Всю неделю Чонгук возвращался вечером; он был всегда злой и раздраженный, и Тэхён уже забыл, каково это — видеть в глазах альфы не коричневый цвет, а черный, наполненный безмолвным горем и невыплаканными слезами.       — Хватит! — потому что сейчас плакал только Тэхён. — Перестань, Чонгук! Зачем ты это делаешь?!       Он не боится младшего, нет, это и странно. Тэхён не дрожит, не убегает, словно специально подставляя свое тело под удар. Словно позволяя Чонгуку успокоиться с помощью этого... А Чон бьет беспощадно, оставляя глубокие порезы, иссиня-черные синяки на теле и разбитые вдребезги надежды. Как-то раз Тэхён слышал, как альфа плакал у себя в комнате, и не позволил себе даже постучаться ему в дверь, потому что считал, что Чонгуку не нужен носовой платок в виде омеги. Или тем более альфы, как думает он про Тэхёна. Из-за слабого запаха любой бы сказал, что Ким — альфа. Но вы только посмотрите на него: худой и бледный, словно смерть, мышечной массы почти нет, впалые скулы а лицо... побитого жизнью щенка. Побитого во всех смыслах. Нигде вы не найдете настолько слабого альфу, даже в подростковом возрасте. А Тэхён уже давно не маленький мальчик... Ум или сила — приходится выбирать. Омегам всегда доставался ум, а альфам — сила. Это уже стало самим собой разумеющимся, привычным, правильным. Но сила моральная и физическая — это все же разные вещи. А Чонгук ломается. Ломается прямо у Тэхёна на глазах.       — Чонгук! — он закрыл лицо руками, пытаясь уберечь хотя бы от удара самое видное место на всем теле. — Перестань, прошу тебя!       Ровно семь дней подряд Тэхён падал каждый вечер в обморок из-за болевого шока. На самом деле, омега был уверен, что у него что-то сломано, вот только он не врач.       Внезапно удары прекратились, а Тэхён, подняв полные слез глаза, увидел Чонгука, который точно так же ронял слезы на пол, закрывая лицо одной рукой.       Отчего он плачет? Ему ли тут больно?..       Или же все-таки ему?       Он подносит вторую руку к лицу, вытирая влажные дорожки с щек. Тэхён уже хочет протянуть к нему руку, чтобы успокоить, но альфа лишь кидает на ковер телефон. Сенсорный. У Тэхёна был похожий когда-то.       — Там все твои контакты со старой симки, — ломающийся чонгуковский голос так непривычен для слуха, что омега даже и не верит сначала, что перед ним стоит тот самый, кого он так сильно боялся поначалу. — Проваливай отсюда, или я убью тебя.       Чонгук уходит наверх, а Тэхён... Ему так надоело уже просто рыдать от боли, и он даже не различает, где именно эта боль находится — внутри или снаружи. Он выбегает из дома вместе с телефоном, набирает номер Юнги по памяти (и плевать, что в контактах он записан), и рыдает. Рыдает в голос, просит забрать, молит о спасении (себя или Чонгука?), и слушает, как сбивчато дышит Юнги, словно бежит куда-то. Говорит: «Все в порядке», «Я сейчас приеду за тобой», «Я люблю тебя, слышишь? Тэхён, ты слышишь?». Но Тэхён слышит другое... Он вспоминает. Вспоминает, какую группу Чонгуку нравится слушать, и нисколько не ошибается, когда слышит знакомый голос. Poets of the Fall — Rose. Он знает, о чем поется. Он знает, что Чонгук прямо сейчас слушает ее... И слезы останавливаются, оставляя после себя лишь жгучий жар на щеках, которые обдувает прохладный ветер августа.

И когда я рыдаю один, Когда я холоден, словно могильная плита, Вырасти мне розовый сад, Раскрась мне все цветами неба и дождя, Научи меня их языку, Укажи мне правильный путь, и я попытаюсь снова.

      Но Тэхён больше не слышит песню, когда Юнги хватает его за плечи, крепко прижимая к себе и сажая в машину, на заднее сиденье. Ким смотрит в окно, на удаляющийся дом, с решетками на окнах. И, кажется, понимает. Тот, кто был все это время заточен — это не Тэхён.       Это Чонгук.       Это Чонгук сидит в одинокой клетке, откуда выхода ему нет.