Я слышу твое сердцебиение

* * *

      Тэхён никак не ожидал того, что ворота откроются после его громкого вскрика Чимину: «Повтори, что ты только что сказал?!». На самом деле, он не ожидал и того, что за этими воротами будут стоять те самые бугаи, которые отвозили его когда-то к Юнги. Возможно, это глупо, но Ким каждой частичкой себя надеется, что это Чонгук их послал сюда. Он стоит и не двигается, а когда один из мужчин делает какой-то жест рукой (мол, иди первым), то второй подходит к Тэхёну и заламывает ему руки назад.       «За мной, — улыбается отчего-то омега, — он сказал им прийти за мной».       Он нисколько не сопротивляется: лишь спокойно идет за ними, все еще держа в одной руке телефон, который вскоре отбирает мужчина, что стоял до этого в сторонке, ака наблюдатель.       — Что, даже вырываться не будешь? — спрашивает с усмешкой один из них. Тэхёну, на самом деле, плевать абсолютно, кто сказал это. Ведь его ответ никак не изменится.       — Я сам хотел сюда вернуться.       Он потерялся.       Запутался.       В своих чувствах, в действиях и поступках, в собственных мыслях — Тэхён ни в чем не уверен. Он не ведущий; он — ведомый. А ведет куда-то его именно Чонгук. Ким не знает, что в этом парнишке его так сильно зацепило настолько, что не желает отпускать даже при всей этой ненависти (ненависти ли?)       Этот альфа жалок и слаб; он никчемен, раз старается показывать именно такую жестокую свою сторону. Но чего же ты, глупый омега, бежишь ему навстречу? Чимин бы помог разобраться... Чимин бы выслушал, он бы понял. Но впервые в жизни Тэхён не хочет ему рассказывать что-то. Все самые сокровенные тайны, желания, все мысли и мечты Тэхёна Чимин слышал всегда первым; иногда бывало даже так, что Ким рассказывал что-то в порыве накативших чувств и эмоций, сам того не понимая. Будто бы выговариваясь своему другу, он становился сильнее, ведь начинал понимать источник своей проблемы. Нужно подумать, нужно с кем-то поговорить... А сейчас Тэхён не хочет. Будь то Чимин, Юнги или кто-либо еще...       Мужчина больше не заламывает омеге руки — тем лучше. Они заходят в дом, как кажется Тэхёну, очень медленно. Вокруг этого дома время словно замирает; будто бы пробираешься сквозь густое болото, которое затягивает туда, на самое дно.       Никто Тэхёна больше не держит; убедились ведь — не сбежит никуда. Он словно добровольно согласился на встречу с самим Дьяволом, раз его решили охранять настолько даже после того, как Ким сам сюда и явился.       — Где Чонгук? — спрашивает он тихо, словно это в порядке вещей — спрашивать о хозяине дома, который сам вышвырнул омегу за дверь, чуть не убив перед этим. Дважды.       Словно для Тэхёна это нормально.       — Я смотрю, в тебе страха нет совсем, — горячее дыхание на шее чувствуется отчетливо и Тэхён разворачивается, делая шаг назад. Они смотрят друг другу в глаза, словно зачарованные; кто и что с ними это сделал? Что этих двоих так тянет друг к другу? Если Ким это уже осознал, то вот парень, что стоит напротив — еще нет. — Совсем не боишься? Я дал тебе возможность сбежать.       — Не давал, — категорично, властным тоном. И пусть только Чонгук попробует сейчас снова закрыться в своем панцире; Тэхён сделает в нем брешь. — Ты бы все равно нашел меня, даже если бы я не пришел сам.       Возможно, Чонгук этого парня не понимает. Возможно, ненавидит. Возможно, пытается показать себе, что ему хорошо и одному. Сколько бы в голове не звучал вопрос «Я одинок?», ответа Чон не находил. Ни семь лет назад, ни сейчас. Ему кажется, будто он застрял где-то, а в этом месте нет ни света, ни воздуха. Он просто медленно умирает, лишившись права на существование.       Тэхён же удивляется, что на его слова не последовало никакой реакции; он должен был увидеть в этих черных глазах хоть что-то наподобие раздражения или ненависти, но там просто пусто. Ни единой эмоции. Будто и весь Чонгук — кукла, которой абсолютно чужды человеческие чувства.       — Тэхён, — у омеги сердце остановилось на секунду, когда он услышал собственное имя от того, от кого никогда даже не ждал. Он помнит его?.. — ты правда волнуешься за меня?       По спине бегут мурашки от того, насколько Чонгук понизил голос, проговаривая последние слова шепотом. Они словно причиняют ему нестерпимую боль, но, Тэхён, ты разве не слышишь в этом вопросе насмешку?       — Да, — отвечает он, даже не думая.       — Сильно?       — Безумно.       На лице Чона появляется ухмылка. Тэхён был бы рад сказать, что это полуулыбка такая, ну, Чонгук ведь не улыбался ранее, но определенно нет. Насмешка, улыбка, ебаный оскал — это что угодно. Тэхён, который ненавидит таких людей, как Чонгук, снова оправдывает его. Почему он чувствует, будто что-то ему должен? Почему должен терпеть?.. Да, Тэхён знает... Ему снова придется терпеть боль — и он точно не понимает, откуда к нему лезут эти навязчивые мысли. Действительно, откуда? Перед ним стоит альфа, у которого глаза от злости наполняются багряно-красным, а оскал не дает возможности усомниться в том, что сейчас он набросится на омегу. Просто разорвет в клочья? Заставит умирать медленно, болезненно, не имея ни малейшего шанса на спасение?..       Но почему ты снова не убегаешь, Тэхён?       Знает ли Чонгук о том, что на самом деле случилось с Намджуном? Знает ли, что он уехал не по работе? И, вполне возможно, больше никогда не вернется... Спросить об этом язык не поворачивается: почему-то Тэхёну кажется, что этот альфа станет ломаться прямо у него на глазах. Только, правда, это очень сложно представить, ведь кроме насмешки, злости и раздражения ничего более на лице Чона не появлялось.       Но альфа внезапно отворачивается, прогоняя двух мужчин из помещения.       — Делай все, что угодно, — его тон безэмоциональный, холодный, словно могильная плита.       И когда Чонгук уходит, Тэхён садится на диван в гостиной, не веря тому, что он делает прямо сейчас. Так и хочется заорать: «Ты точно сошел с ума!», «Хочешь, чтобы он тебя убил? Так вперед», но вот только Тэхён молчит. Он тихо и судорожно выдыхает, пытаясь привести себя в чувство.       На самом деле, омега не понимал причин, по которым Чонгук ведет себя так, будто боится, что Тэхён сбежит снова. Он отобрал у Кима телефон, снова запер дверь; просто теперь разница лишь в том, что Тэхёну даже ключ от этой двери искать не нужно — ему не хочется. Это смотря как относиться к вещам: если ты чувствуешь себя жертвой, ты ей и будешь. У Тэхёна же подход немного иной — он Чонгуку благодарен, пусть иногда в груди что-то колет от обиды, когда младший снова разбивает очередную тарелку с едой, над которой Ким пыхтел час, а то иногда и больше. Тэхёну кажется, будто он навязывает альфе свое присутствие: спрашивает его о чем-то совершенно бессмысленном, улыбается как последний идиот, готовит ему, даже если эта истеричка разбивает тарелки. Самое смешное заключается в том, что с Чонгуком Тэхён не боится быть открытым. Зачем он как-то с дури ляпнул, что у него аллергия на шоколад? Но, на самом деле, Ким не жалеет, что сказал об этом — Чонгук действительно слушал его тогда внимательно, и омега увидел, как поменялось выражение лица младшего, когда прозвучало: «Я, в самом деле, в тот день почти умер». Возможно, это было лишь мелочью, но на какую-то долю секунды Тэхён даже успел порадоваться тому, что Чон все же не такая уж и скала, на которую забраться равносильно смерти.       — В детстве я видел падающую звезду. Я верил в то, что если загадать желание, то оно точно сбудется. И загадал, чтобы родители купили мне гамбургер на мой день рождения, — они оба стоят на балконе, и эту мрачную тишину нарушает лишь Тэхён, который говорит шепотом из-за того, что не уверен, стоит ли начинать разговор, потому что Чонгук только молча выслушает. И нет, омеге нравится та тишина, что иногда нависает между ними, потому что точно знает, что Чон его слушает. За эту неделю не было ни единого раза, чтобы альфа поднимал руку на старшего — ограничивался он лишь битыми тарелками и испорченной едой.       Чонгук смеется впервые, и Тэхён в этот раз удивленно поднимает брови, собираясь повернуться, чтобы посмотреть, точно ли это Чон смеялся только что... Лицом Чонгук точно похож на ребенка... Его большие бездонные глаза теперь выглядят так по-доброму, что совершенно случайно Тэхён начинает чувствовать, как по его телу разливается тепло, даже если сейчас и осень.       — Любишь фастфуд? Не самая полезная еда, — и даже то, как Чонгук произнес эти слова, отличается от его обычного тона. Айсберги между этими двумя начинают медленно таять?..       — Не люблю, на самом деле. На тот день рождения, в который я загадал гамбургер, я жрал вместо него сырой картофель в знак протеста... Потому что никто больше не знал, чем меня порадовать в этот день, а мои родители противники такого рода еды, — он улыбается, глядя на Чонгука. Младший предоставил омеге возможность рассмотреть свой профиль, и Тэхён этой возможности не упускал.       В этот момент, по расчетам Кима, Чонгук снова должен был засмеяться, но лицо альфы прямо сейчас не имеет ни намека на улыбку.       — Почему ты такой откровенный с человеком, которого абсолютно не знаешь?       — Потому что мне хочется узнать тебя.       Скорее всего, Чонгук не ожидал такого прямого ответа, поэтому чуть опускает голову, хмуря брови, и задает совершенно наиглупейший вопрос:       — Почему?       Каждое чонгуковское «Почему?» заставляет Тэхёна задуматься, по правильному ли он идет пути.       — Я... Я не знаю, — отвечает он честно, ни на секунду не прекращая думать. Этот смерч из мыслей кружит сознание, отдается головной болью и... буквально... мешает жить.       — Почему?       Ему не надоело?       Что он хочет услышать? Зачем задает из раза в раз один и тот же вопрос?       — Знаешь, — Чон решил прервать нарастающее напряжение, — я жил здесь вместе с человеком, которому обязан своей жизнью.       Тэхён не думал, даже представить себе не мог, что Чонгук первый заговорит с ним об этом. Но что значит «обязан жизнью»? Омега надеется, что Чон всего лишь утрирует...       — Ты уже видел нашу совместную фотографию, да? И, кажется, вы с ним даже знакомы.       — Что? Как ты об этом...       — Я не спал, — Чонгук видит напротив непонимающий взгляд, поэтому решает пояснить: — В тот день, когда я притворился, будто сплю, а ты лег рядом, отобрав у меня один наушник, — почти обиженно говорит он, но для Тэхёна голос Чонгука звучит отдаленно, словно эхо.       Это достаточно неловко, если говорить о том, что сейчас чувствует Ким.       — Ему я задавал этих вопросов «Почему» и «Зачем» бесчисленное количество раз. Но он мне никогда не отвечал ни на один из них.       Чонгук привык что за все в этой жизни нужно платить. И Тэхён понимает. Понимает и, кажется, чувствует, как парень напротив потихоньку начинает открываться; тяжело, неуверенно, но размеренно и осторожно. Чон думает, что ему нужно будет отплатить Тэхёну тем, что не бросил его тут одного. Но просто Чонгук даже не догадывается, что рядом с ним стоит человек, который, сам того не понимая, знает об этом альфе абсолютно все — даже то, чего он сам о себе не знает. Но заплатить придется им обоим.       Возможно, всему виной холодный, пробирающий до костей ветер октября, но пару мгновений назад им обоим было намного теплее.       — А где Намджун сейчас? — спрашивает Тэхён, коря себя за то, что задал совершенно неуместный вопрос, если Чонгук знает правду.       Чон молчит пару секунд, делает глубокую затяжку и выдает хриплым голосом:       — Если честно, я не имею ни малейшего понятия, — он стряхивает пепел с сигареты, и снова делает затяжку, выпуская едкий дым изо рта. Тэхён никогда бы не подумал, что то, как курит человек, можно назвать «красивым», но прямо сейчас он, не умея рисовать, не имея при себе навыка фотографа или писателя, хочет нарисовать его — Чонгука. Кистью на холсте, слегка размазанной и черно-белой фотографией, нарисовать его, подбирая всевозможные эпитеты, даже гиперболы, и от осознания всего этого у Тэхёна идут мурашки по спине. — Скажи мне, если захочешь уйти.       И он краток, как всегда, и Тэхёну вновь кажется, что эта чонгукова черта очень красива. Но хочет ли он уходить? Да — потому что это чувство, которое зарождается где-то внутри, вырисовывая на Тэхёне клеймо, ему не нравится. Его это пугает. Нет — потому что действительно не хочет, не понимая причины. Или он просто не хочет понимать?       — Отдашь мне телефон? — спрашивает Ким вместо ответа Чонгуку, и тот все воспринимает по-своему. Но телефон отдает, без лишних слов и пререканий — к чему это все?       Чонгук уходит с балкона первым; все так же молча, не проронив ни слова.       В два часа ночи звонить Чимину — не самая лучшая идея, но Тэхёну вдруг приспичило просто... просто рассказать хоть кому-нибудь. Рассказать о том, что его чувства и эмоции превращаются в какую-то непонятную кашу, и он не знает, в чем причина. И Пак поднимает трубку, немного сонным голосом ругаясь, а Тэхён лишь смеется, зная, что Чимин и так не спал.       — Я не хочу уходить отсюда, — между своим смехом и злым пыхтеньем старшего говорит он.       — Так не уходи, — а Чимин же, прекращая возникать, говорит предельно серьезно. И правда, все так просто? Просто не уходить? Просто не думать о причине? Просто... остаться здесь?       — Но, Чимин... — Тэхён делает глубокий вдох, собираясь вывалить на Пака абсолютно все. Он начинает с того самого дня, когда сидел с Юнги в кафе, а на улице шпарило под тридцать градусов. Начинает с того, как ему было больно, как он хотел сбежать; как он плакал, молил о помощи хоть Бога, хоть Всевышнего, да хоть самого Дьявола, и рыдал, рыдал... И закончил тем, как отталкивал Юнги от себя; тем, как пытался найти к Чонгуку подход и тем, что он сам пришел в то место, откуда пытался сбежать так отчаянно.       Чимин молчит, а Тэхён хватается за сердце, которое колотится как ненормальное, будто он рассказал самую страшную на свете тайну.       — Если бы ты меня спросил, что ты чувствуешь по отношению к этому парню, я бы ответил, что это не ненависть, и тем более не любовь. Что-то между, Тэ. Но, скажи мне на милость, какой урод тебя таким образом вообще купил?       — Чон Чонгук, — говорит он тихо, шепотом, потому что знает — у стен тоже есть уши. Особенно в этом доме.       И он слышит, как на том конце провода что-то разбивается; слышит грохот и тихое «Блять» Чимина.       — Пожалуйста, скажи мне, что я ослышался. Чон Чонгук? Тэхён, этого парня зовут Чон Чонгук?       Тэхён не понимает, с чего вдруг Чимин начал говорить таким перепуганным голосом, но всем нутром он чувствует, как беспокойство тягучей смолой тянется где-то внутри, и ничего кроме неуверенного «Да» он не может Чимину ответить.       — Тэхён, я сейчас сброшу трубку и отправлю тебе кое-что. И ты ответишь мне на единственный вопрос. Пожалуйста.       Омега слышит, как дрожит голос у Чимина, и начинает паниковать сам, слушая противные гудки. Он смотрит на экран, и от старшего приходит два сообщения. Тэхён открывает скриншот, присланный Чимином, и читает, перечитывает, не верит своим глазам и разуму — тоже не верит.       На скриншоте фотография одного подростка и длинный заголовок к статье, в которой черной по белому написано о том, что этот подросток погиб в результате несчастного случая семь лет назад. Имя мальчика — Чон Чонгук.       «Это он?», — Тэхён читает вопрос Чимина чуть ли не вслух. Но он не отвечает на него.       Лишь оседает на холодную плитку, дрожа всем телом.       «Да, это он», — отвечает Ким холодному воздуху, ветру, самому себе, но только не Чимину.