Я слышу твое сердцебиение

* * *

      

Lord Huron feat. Phoebe Bridgers — The Night We Met

             Если бы можно было повернуть время вспять, то Тэхён не стал бы этого делать. Чонгук сидит перед ним, судорожно выдыхая, боясь смотреть на парня напротив, ведь что Тэхён скажет ему? Что ответит? Он убежит? Уйдет, посчитая Чона сумасшедшим?       Но ничего из этого не происходит, и поэтому Чонгук поднимает голову и видит, как на лице старшего расцветает улыбка.       — Я боялся, что брежу, — и когда прикрывает глаза, сквозь ресницы начинают течь слезы. — Ты можешь... обнять меня? — он шмыгает носом, открывая глаза, и первое, что он видит — это руки альфы, что медленно и неуверенно обвивают его шею. — Ты столько всего пережил, а я... Я такой...       — Тише, — Чонгук улыбается, потому что парень в его руках и не собирается никуда уходить, а только льнет ближе.       — Я слышу, как бьется твое сердце, — старший хихикает со слезами на глазах, слушая стук сердца, который успокаивает. Да, Чонгук жив, и все абсолютно точно хорошо. — Как ты можешь называть себя мертвым? Ты просто идиот.       Чонгук только улыбается, и хрипло выдает:       — Как скажешь, Тэ.       Они оба потеряли счет времени, когда легли на кровать, просто лежа рядом. Оба преодолели свой страх и убедились, что все хорошо. Тэхён убедился в том, что Чонгук — не плод его воображения; убедился, что со всеми проблемами им предстоит справиться вместе, и это его ничуть не огорчает — он сам хотел этого. Чонгук же убедился в том, что омега не оставит его. Он больше не один, и ему нет нужды лгать и отталкивать Тэхёна от себя, как он делал в самом начале.       — Ты не хочешь... рассказать миру о том, что ты жив? — омега заглядывает в глаза напротив, замечая в них теплоту и то, чего в глазах Юнги никогда не видел. Доверие.       — Я боюсь, что что-то может случиться с Намджуном, — альфа кладет ладонь на щеку Тэхёна, слегка поглаживая, — и с тобой.       Все то, что происходит между ними, кажется чем-то правильным и естественным, но Тэхён не может дать название этому чувству, что в нем полыхает, медленно сжигая остатки разума и здравого смысла. Он старается не думать об этом, когда обвивает руками талию Чонгука, двигаясь ближе. И Чонгук тоже не думает, когда целует старшего в макушку.       — Я начал бояться смерти, когда встретил тебя, Тэхён, — шепчет Чонгук, словно не веря во все происходящее. Кажется, он впервые за всю свою жизнь чувствует как ускоряется его сердцебиение не от страха. — Я...       Слова остаются невысказанными; Чонгука прерывает мерзкое пиликанье, оповещающее о том, что кто-то стоит перед воротами.       — Что это? — Тэхёну приходится отпустить альфу, когда тот поднимается с кровати, включая рядом с дверью в комнату монитор.       Там стоит Юнги.       Прямо перед домом Чонгука стоит Юнги.       — Юн... — шепчет Тэхён одними лишь губами, и в это время Чонгук поворачивается к нему с нечитаемым выражением на лице.       Юнги не мог сюда сорваться в таком состоянии просто так, и омега прекрасно понимает, что, возможно, Чимин все же сболтнул лишнего.       — Это твой..?       — Да, — по какой-то причине Тэхён не дает договорить альфе, чтобы он не произносил этого слова вслух.       Чонгук замолкает на несколько секунд, а потом слышит:       — Открывай, урод! — Юнги рычит, явно не сдерживая себя, и Тэхён впервые видит его таким.       Омега смотрит на экран, замечая фигуру еще одного человека. Это Чимин. Он хватает Мина за левое плечо, резко разворачивая к себе, и ударяет в челюсть, чтобы тот успокоился. Обычно работало, но Тэхён не уверен. Это было опрометчиво — рассказывать обо всем Юнги. Чонгук не должен при этом пострадать...       — Мне нужно выйти.       Альфа теряется, словно ребенок, начиная нервно рассматривать лицо Тэхёна. Может быть, у старшего мозги хоть и не соображают в последнее время, но он понимает, что прямо сейчас чувствует Чон.       — Все в порядке. Я не уйду, — и, улыбаясь, берет его за руку, на несколько секунд переплетая пальцы.       Какова вероятность того, что Чимин рассказал все Юнги? Какова вероятность того, что Мин теперь в курсе о существовании некого Чон Чонгука, наследника крупной компании, который должен был умереть еще семь лет назад? Тэхёну даже думать страшно, что сможет сделать Юнги с этой информацией, поэтому он даже не колеблется, открывая входную дверь и накидывая сверху куртку Чона. В ней так тепло... Омега подходит к воротам и смотрит по ту сторону решетки, за которой Юнги удивленно смотрит на Тэхёна, а потом улыбается так расслабленно, что и Ким в ответ хочет отразить эту улыбку, но уголки губ только предательски опускаются.       — Тэхён-а, пошли домой, — и он будто чувствует, как Юнги тянет к нему руку, но... Но... Если он не возьмет эту руку, если он ее оттолкнет, то кто знает, что станет с Чонгуком? Он оборачивается и смотрит на закрытую входную дверь. Да, Чон не может ждать его там, в проеме, и не может стоять прямо за спиной Тэхёна, обнимая за плечи и шепча на ухо, что не отпустит, улыбаясь и прижимая к себе ближе, потому что для всего мира он мертв. Если Тэхён не пойдет с Юнги, то альфа абсолютно точно станет копать глубже, он никогда не сможет сказать себе остановиться, потому что любит Тэхёна слишком сильно, чтобы потерять. А Тэхён... Он хочет защитить другого. Он хочет защитить Чонгука от целого мира. И, возможно, даже от самого себя.       — Хорошо, — омега чуть поднимает уголки губ, но с треском проваливается, когда слезы начинают течь по его щекам. Да, он знает, Чонгуку сейчас необходим хоть кто-то. Если Намджун медленно умирает, а единственный человек, которому Чон открылся, уходит от него, то что он может с собой сделать? Тэхён не хочет об этом думать, но не может не. Запах Чонгука так въелся в дыхательные пути, что омега даже с такого расстояния чувствует его. Запах соленого моря и ландышей... Он такой родной, словно родительский дом, в котором должны быть тепло и уют, но у Тэхёна никогда этого не было. Дом его родителей словно чужой, Тэхён там лишний, и он там задыхается. А рядом с Чоном он чувствует себя так, будто все то, что с ним происходит — правильно, и что Чонгук — далеко не посторонний человек. У Тэхёна никогда не было такого чувства, будто он нужен кому-то, но прямо сейчас кое-кто все же нуждается в нем, и почему-то в этот момент он совершенно не думает о Юнги. — Хорошо, Юн, — Чимин подходит ближе к воротам, впиваясь в Тэхёна взглядом, но тот не отрывает глаз от асфальта, разглядывая его так, будто это самое интересное, что он вообще видел в жизни. — Только дай мне неделю, и не приходи сюда больше.       И, даже не дождавшись, когда Юнги ответит, Тэхён разворачивается и убегает так, словно от этого зависит вся его жизнь. Он забегает в дом, хлопая дверью, и даже не разуваясь поднимается наверх. Подходит к комнате Чона и молит. Молит, чтобы открыл, чтобы они могли поговорить нормально, чтобы... Но молчит. Он просто стоит и смотрит на закрытую дверь, боясь даже притронуться.       — Хочешь остаться здесь еще на неделю? — слышится сзади, и Тэхён дергается от неожиданности. Он задерживает дыхание, не в силах повернуться и сказать Чонгуку, что нет, он не хочет уходить. Пересилив себя и все-таки вставая лицом к альфе, он проговаривает еле слышное:       — Да, — Тэхён сглатывает. — Прости, — и извиняется по совсем непонятной причине.       Но, кажется, омега все для себя уже решил. Эта неделя — срок для того, чтобы просто обдумать, что делать дальше. И не с собой и своим гребаным сердцем, нет. С Чонгуком. Эта неделя для того, чтобы Чон сделал хоть что-нибудь, из-за чего омега будет жалеть всю оставшуюся жизнь. И для того, чтобы понять, что, черт возьми, происходит с Чонгуком, когда он напивается. Потому что в то время, когда от него разит алкоголем, Чон становится неконтролируемым; и каждый раз, снова и снова, не жалея ни сил, ни Тэхёна, который чуть ли кровавыми слезами не плачет, делает ему больно.       Чонгук понимающе кивает и подходит ближе, снимая с плеч старшего свою куртку.       — Я не рассчитывал на то, что ты останешься рядом, не волнуйся на этот счет, — омега сжимает руки в кулак, но молчит. — Все же, привычка вырабатывается двадцать один день, и я привык быть один, потому что прожил так почти всю свою жизнь.       — Я был с тобой двадцать четыре дня, Чонгук, — да, Тэхён считал. — И знакомы мы шестьдесят два дня. Неужели за это время я не вошел у тебя в привычку?       Чонгук сглатывает и отводит взгляд. Действительно, как он мог не привязаться к Тэхёну за все это время? Поначалу его даже пугала мысль о том, что придется жить вместе под одной крышей с человеком, которого Намджун назвал психически больным. Но чем больше он наблюдал за Тэхёном, тем больше в нем росла уверенность того, омега никогда не предаст его. С самого начала он ему показался таким же, как и сам Чонгук: с острым языком, сильным взглядом и до одури отвратительным характером. Два сапога — пара, конечно, но в тот самый первый день, когда альфа познакомился со своей потенциальной нянькой, он его почти возненавидел. Чонгук просто пытался оттолкнуть его от себя, но получил в ответ не жалостливый взгляд и слезы, а то же самое, что Чон применял против Тэхёна. Безразличие. Ненависть. Агрессия. Альфе даже на какую-то долю секунды показалось, что перед ним стоит совершенно здоровый парень... Но когда он вернулся вечером домой немного пьяный, Тэхён шарахался от Чона, словно ненормальный.       Чонгук знает про Тэхёна намного больше, чем Ким себе вообще может представить.       Но Чонгук плохой, и точно не будет раскрывать все карты.       — Нет, — говорит альфа, а внутри все сжимается. Он так давно не чувствовал этого, — ты не стал моей привычкой, Тэхён.       Красивые мозаики сделаны из осколков.       Если Чонгук был разбит, то Тэхён собрал почти все его части воедино. Но он об этом никогда не скажет, потому что перед ним стоит человек, который может представлять себе все что угодно, и Чон никогда не узнает, что творится у него в голове. Тэхён для Чонгука — загадка, которую хочется разгадать. Чонгук для Тэхёна — лекарство, которое если не принимать, можно и умереть.       — То есть, тебе совершенно все равно, если я уйду, правильно? — Ким задает этот вопрос с надеждой в глазах, которую Чонгук не может не заметить. Но все хорошее когда-то должно закончиться, да? Чонгук не должен быть счастливым, иначе когда придет время действительно умереть, он не захочет.       — Да. Мне плевать, Тэхён, — и смотрит прямо в глаза, выворачивая свою (свою ли?) душу наизнанку.       Чонгук смотрит в его глаза, чувствуя вину за то, что он сказал прямо сейчас. Намджун хотел как лучше; ведь эти двое могли бы помочь друг другу, но предвидел ли Нам то, во что это все выльется?       Тэхён уходит в свою комнату молча, но Чонгук заметил, как он легонько кивнул, будто соглашаясь со своими мыслями. Чону всегда хотелось знать, о чем думает омега. И хочется, чтобы остался рядом. Вот только впутывать его во все ужасы, происходящие с Чонгуком, кажется невозможным. Чем он заслужил это?              Тэхён не стал игнорировать младшего, даже если был задет настолько сильно, что не смог уснуть ночью, все же удачно сдерживая слезы. Чонгук ему уже не посторонний человек, и когда дело касается их взаимоотношений, все всегда заканчивается одинаково: альфа, смотрящий грозно и холодно, и омега, который заглушает свои рыдания, ведь, казалось бы, плакать больше нечем. Вот только Тэхён все соки из себя выжимает и остается ощущение, будто из глаз скоро польются не слезы, а багровые капли.       — Гук-а? — Тэхён выглянул из-за двери осторожно, взглядом проходясь по Чонгуку, который сидит на кровати и смотрит какой-то фильм по телевизору. На Тэхёна он не смотрит.       — Чего?       — Можно посидеть с тобой?       Тэхёну казалось, что альфа зол или обижен на него, и от этого что-то в груди тянуло вниз; тяжело так, гулом и беспомощным воем отдаваясь по всему телу, как бы намекая своему хозяину, что скоро сердце может и остановиться вовсе.       Но когда Чонгук откидывает в сторону одеяло, разводя ноги в стороны, Тэхён чуть краснеет и улыбается. Он осторожно подходит к кровати и садится на самый край. Специально. Омега чувствует, как Чонгук сверлит его затылок взглядом, но не слышит ни шуршания одеяла, ни скрипа кровати — альфа просто смотрит и ждет. У Тэхёна сердце ходит ходуном, а дышать становится тяжело; и когда он чувствует, как кожа начинает покрываться мурашками, нервно проговаривает:       — В комнате холодно. Ты открывал окно? — и трет свои плечи руками, отчаянно пытаясь сделать так, чтобы Чон ничего не заметил. Какой вообще, нахрен, холод? В доме градуса двадцать четыре, если не больше, и все окна закрыты.

TAEMIN — Door

      Тэхён уже чувствует, как его сердце начинает биться где-то в животе, когда Чонгук проводит ладонью по его спине сверху вниз.       — Ты уверен, что тебе холодно?       За этим вопросом, кажется, скрывается нечто большее. Тэхён чувствует жар ладони младшего, которая остановилась на его спине где-то посередине, и он выдыхает судорожно; его колени начинают дрожать, а голос ломается:       — Да.       Чонгук опускает ладонь ниже, плавно переходя от спины к талии, а после садится ближе и проводит по животу омеги, чувствуя, как тот напряжен словно струна, которая готова разорваться в любую секунду. Тэхён втягивает живот и задерживает дыхание, когда Чонгук попытался поднять его футболку, но он сразу же остановился, снова садясь на свое прежнее место, как ни в чем не бывало. Омега смотрит почти зачарованно, не собираясь забывать то, что случилось сейчас.       Он поджимает губы и садится между ног Чонгука, прижимаясь своей спиной к его груди. И это самое лучшее чувство, потому что в следующую секунду Чон обнимает старшего за талию и утыкается носом в сгиб его шеи, обнимая крепче.       — А сейчас холодно? — шепчет он в медовую кожу, оставляя после невесомый поцелуй, и Тэхён в который раз за день забывает, как дышать.       — Да.       Наверное, ни Тэхён, ни уж тем более Чонгук, не ожидали такого ответа, но старший, словно осознав всю суть происходящего, развернулся в чужих объятиях, встречаясь с глазами напротив. С каких пор в этих глазах Тэхён стал видеть весь мир?       Чонгук начинает смеяться, и он впервые видит вживую то, как краснеют кончики ушей у человека от смущения.       Альфа кладет голову на плечо старшему, все еще смеясь, и прижимает его ближе. Целует выступающий позвонок и вдыхает запах шоколада, который стал ярче раз в десять. Не то что бы Чонгук был фанатом шоколада, но именно этот запах сводит с ума и заставляет задуматься о каком-то странном чувстве, которое Чон ранее все никак не мог испытать. И когда омега обмякает в его руках, наконец расслабляясь, младший разворачивает Тэхёна к себе полностью и смотрит на него таким взглядом, будто спрашивая разрешения.       Это неправильно? Чонгуку все равно. Тэхён уйдет? Тоже мимо. Альфу больше ничем не испугать — ему действительно все равно. До тех пор, пока он не произнесет то, что у него на сердце, вслух.