Я слышу твое сердцебиение

Если ты посмотришь вдаль, ты увидишь дом на холме. Он направит тебя, словно маяк. Это место, в котором ты будешь в безопасности, где ты почувствуешь нашу благодать, Потому что мы все совершали ошибки, и, если ты сбился с пути, Я оставлю свет включенным.

* * *

      

Tom Walker — Leave a Light On

             Быть с Чонгуком так близко Тэхёну нравится, и сейчас альфа просто смотрит в его глаза, а после — опускает взгляд и смотрит на приоткрытые влажные губы, которые Тэхён облизывает каждые десять секунд этого мучительного зрительного контакта. Когда Чонгук медленно подается вперед, омега начинает дрожать.       Это тепло, что разрастается внизу живота, кажется Тэхёну чем-то правильным и естественным, но вот только всегда присутствует одно но. В данном случае — их бесконечное множество. Но Тэхён омега Юнги. И Киму достаточно этого единственного но, чтобы отстраниться от альфы и встать с кровати. Вместо теплой и даже горячей руки на своей спине он теперь ощущает лишь тот самый холод, о котором Чонгук, кажется, и говорил изначально. Действительно, холодно.       Чонгук будто понимает и не спрашивает ничего, вновь принимая свое привычное положение на кровати — лежа, и отворачивается в сторону, совершенно забывая о том, что он всего лишь смотрел фильм несколько минут назад. А тут пришел Тэхён и все испортил. В очередной раз. Омега виновато смотрит на затылок Чонгука, собираясь открыть рот, чтобы сказать хоть что-то, но тут Чон кладет на матрас телефон старшего, на экране которого мигает оповещание о непрочитанных сообщениях.       — Забери. Со вчерашнего дня не перестает доставать.       Возможно, Тэхёну показалось, но в голосе Чона было что-то такое, что можно было бы сравнить с... ненавистью? Нет, это слишком громкое слово, тем более для такого человека, как Чонгук. Это скорее безразличие, которого Тэхён так сильно боялся.       Омега берет в руки телефон, разворачивается и уже хочет уйти, но... Он не может уйти просто так. Не может и не хочет. Именно поэтому он снова подходит к Чонгуку ближе, нежно касаясь его волос на затылке; они такие мягкие и приятные на ощупь, и Тэхён был бы рад почувствовать, как альфа льнет ближе, но этого не происходит. Он грустно улыбается и целует Чона в шею почти невесомо, стараясь запомнить этот запах, который стал единственным, который Тэхён хочет чувствовать вперемешку со своим, потому что этот запах слишком крышесносный. И даже свой природный запах, что омега ранее ненавидел, становится чем-то родным и привычным, потому что рядом с Чонгуком он не притворяется и уже давным-давно забыл про блокаторы. Единственный нюанс: Чон до сих пор думает, что Тэхён — альфа.       Тэхён заврался, но больше в этой лжи нет смысла, а сказать Чонгуку правду прямо сейчас он не может. Нет, может, конечно — Ким может все, пока у него есть руки и ноги... Но что-то внутри подсказывает ему, что еще не время.       Он выходит из комнаты, закрывая за собой дверь, которая до этого всегда была открыта. Тэхён не знает, в какой именно момент между ним и Чонгуком начало присутствовать такое напряжение, потому что прямо сейчас хочется плюнуть на все, развернуться и снова сидеть так в обнимку с альфой, который не заслуживает такого отношения к себе... А все почему? Потому что Тэхён либо слишком глупый, либо слишком верный; как бы сильно он не хотел другого альфу, разговор с Юнги у него прямо сейчас в приоритете.       Омега запоздало понимает, почему к Чонгуку у него прямо сейчас такая тяга неимоверная, что аж живот сводит, и он тихо стонет, сгибаясь пополам от боли в животе. Последствия регулярного принятия блокаторов — болезненная течка.       — Ну начинается, блять... — шипит он, и худо-бедно приползает на кухню, наконец запомнив, где именно лежит аптечка — угловой шкаф над мойкой, на самой верхней третьей полке.       Может быть Тэхён наивный, раз полагает, что Чонгук все еще думает, что они оба альфы одной горячей (кипящей) крови, типа родственные души по количеству неудач в их жизнях, но раз он до сих пор молчит — то значит ни о чем не догадывается. Верно? Верно. Омеге так думается легче и спокойнее, но все сводится к одному и тому же: вдруг с Чонгуком что-то не так? С обонянием, например. Тэхён все пытается найти этому оправдания, ведь он, дурак, и сам себе признаться не может, что хочет, чтобы альфа догадался обо всем сам.       Живот снова неприятно сводит, и Ким уже готов выть в голос, но тут совершенно внезапно его накрывает волна возбуждения, которая проходится словно по всему телу, затрагивая каждую эрогенную зону и ставя клеймо «бомбы замедленного действия», ведь одно неверное движение, и все — Тэхёна можно будет не искать. Даже при том, что он выпил две таблетки от спазмов в животе, пройдет боль не скоро, а ему нужна разрядка. И очень, очень сильно, потому что иначе легче точно не станет.       Тэхён сводит колени вместе, получая желаемое трение, и горячо выдыхает через рот в приглушенном стоне. Единственное, что ему остается делать прямо сейчас — представлять Чонгука перед собой, потому что так любой спазм в теле отходит на второй план, заменяя эти ощущения на горячие руки альфы, которые нежно оглаживают каждый миллиметр тэхёновского тела.       Ему все равно, что он не убрал аптечку и даже не вытер за собой разлитую на стол воду из-за дрожи в руках — действительно ведь плевать. Тэхён поднимается на второй этаж, кидая взгляд на закрытую дверь в комнату альфы и еле сдерживается, чтобы не открыть ее. Но Тэхён молодец — он просто проходит мимо, запираясь в своей комнате, и оседает на пол.       Он дышит тяжело и сбивчато, и с каждой секундой растет уверенность в том, что Чонгук слышит и чувствует его. Слышит тяжелое дыхание и первый стон, когда Тэхён сжимает свой член через плотную ткань джинс. Чувствует этот запах, что усилился в разы. И Тэхён просто не верит, что Чон просто... бездействует. Он совершенно точно обо всем уже знает, но просто не подает виду.       И, о боже, как же Тэхёна достали все эти мысли...       Он обиженно всхлипывает и сжимает свою эрекцию сильнее, начиная массировать. Двигает бедрами и представляет. Вот Чонгук. Он сидит прямо перед ним и смотрит в глаза напротив так по-доброму, так тепло и нежно, что земля из-под ног уходит. Тэхён представляет, как руки альфы сейчас сжимают его член, из которого уже вовсю сочится естественная смазка; представляет, как младший целует его, нежно проводит вверх по животу, как мажет губами по шее, оставляет метки на медовой коже, и не сдерживает стон.       Он только что простонал имя Чонгука в голос.       Громко.       Очень громко.       Перед глазами все плывет, и Тэхён даже не сдерживает своего голоса, окончательно срывая его; ткань боксер уже мокрая, и омега чувствует жар по всему телу, когда слышит, как открывается дверь в комнате Чонгука.       «Зайди сюда», — молча умоляет он.       «Зайди. Зайди, зайди, зайди...», — Тэхён начинает двигать рукой быстрее и специально стонет громче и так возбужденно, что просто не поверит, если Чонгук пройдет мимо его комнаты. Он не верит, но так и случается: альфа просто уходит, спускаясь по лестнице вниз.       Поперек горла встает ком, и Тэхён чувствует, что по его щекам текут слезы. Казалось бы, из-за чего? Но его только что отвергли, и он это понимает.       Но ты и сам отверг его.       Омега запрокидывает голову назад и закрывает глаза, все еще роняя слезы. Почему им так сложно?       

* * *

             После того, как Юнги увидел Тэхёна, прошел ровно один день. Хоть омега и просил Мина уйти и не приходить больше, он все никак не мог успокоиться, поэтому хотел просто позвонить, поговорить, сказать, чтобы Тэхён возвращался. Вот только есть небольшая (да, совсем маленькая) преграда в виде Пак Чимина, который забрал телефон старшего и пытается вразумить его, потому что Тэхёну нужно подумать самому, а Юнги лишь подольет бензина в горящее здание.       — Да ты просто сумасшедший, Юнги! Это не любовь уже, а зависимость! — Чимин кричит на старшего, совершенно наплевав на те рамки приличия, в которые загонял себя раньше. Да, он мог нагрубить. Да, послать на все четыре и более стороны. Но он никогда не повышал на него голос.       — Тебе-то какое дело?! Я твоего мнения не спрашивал! Руки убери, блять! — Юнги подается вперед, собираясь вырвать из рук Пака телефон.       — Он не хочет, ты слышишь?! Он не хочет возвращаться, Юнги... Отпусти его, он уже не маленький ребенок, а ты далеко не его опекун, — он мягко кладет ладонь на плечо Мина. — Просто подожди, пока Тэхён сам все решит для себя... Ты ведь понимаешь, что происходит.       На самом деле, Юнги все понимает. Но он не понимает Тэхёна, который поступает с ним так... Прямо сейчас он находится в доме с другим альфой; от Тэхёна разит кем-то чужим, и Юнги это не нравится.       — Тэхён сказал, что вернется, и я верю ему...       — Если бы ты хоть раз поверил ему, Юнги, он был бы сейчас здесь, с тобой. Если бы ты верил ему, ты бы ждал, а не пытался сейчас побежать к своему любимому омеге, чтобы вырвать его снова из того места, где ему хорошо.       Мин осекается и смотрит на младшего с такой болью в глазах, что можно было бы разделить ее на двоих и все равно останется такое чувство, будто из груди выдрали что-то с корнем. Юнги не виноват... Никто не виноват. Никто даже догадаться не мог, что произойдет что-то подобное, и Чимин, на самом деле, старшему благодарен. За то, что не оставил Тэхёна, как это сделала его мать, узнав, что ее сына исключили из института по причине неуравновешенного психического состояния. Слухи о том, что отец Кима — наркоман, распространились очень быстро; каждый преподаватель и студент знал, что случилось с Тэхёном и его семьей. Все, кроме него, всё знали.       Тэхён создал вокруг себя невидимый барьер, сквозь который было не пробраться никому. Его мать не страдала недостатком денег — их вообще было в достаточно приличном избытке, — поэтому она, даже не думая, купила своему сыну квартиру и сказала отправляться на все четыре стороны. Это и стало тем самым толчком; той самой точкой невозврата, после которой разум омеги помутнился.       Его отец, на самом деле, мертв.       Его мать, на самом деле, никогда не лежала в больницах.       И Тэхён, на самом деле, никогда не любил Мин Юнги.       — Я... — Юнги сжимает руку в кулак и старается сдержать себя. Он не посмеет. Только не при Чимине. — Чимин-а, я...       Пак удивленно смотрит на то, как Юнги потихоньку сползает вниз, пряча лицо у себя в руках; закрывая его ладонями.       — Юнги, эй, — он садится следом, пытаясь взять старшего за руку и успокоить. Но, вопреки всему, что произошло, на лице Мина нет слез. Потому что при Чимине плакать он не смеет. — Извини, я слишком резок, да?       — Не развешивай сопли, Мочи, — Юнги приподнимает уголки губ, когда видит потерянный взгляд Чимина из-за своего давно забытого прозвища. — Твоя прямолинейность прямо сейчас — мое единственное спасение.       Они молчат несколько секунд, прежде чем телефон Чимина начинает вибрировать, а на экране высвечивается входящий вызов.       Ким Намджун.       

* * *

             Морозный ноябрьский ветер бьет по щекам, а Тэхён стоит перед входом в дом и не может пошевелиться. Он все для себя решил, и он все еще не до конца сошел с ума.       — Почему ты здесь? — дверь открывается и обеспокоенный Чонгук сжимает ручку так сильно, что белеют костяшки. — Зайди в дом, на улице холодно.       Физическая боль заглушает душевную, да? Тогда низкая температура воздуха должна заглушать ледяной холод в душе.       Но тогда почему у Тэхёна ничего не получается?       — Д-да, я... Я сейчас приду, — и вытирает слезы, все еще стоя к Чонгуку спиной.       Он надеется, что альфа слез не заметил, но ошибается. Ошибается снова, когда начинает думать, что Чонгук в очередной раз пройдет мимо, потому что он только подходит сзади и, не касаясь Тэхёна, тихо произносит:       — Только обещай мне, что не уйдешь, не сказав мне ни слова.       Тэхён хмыкает и поворачивается лицом к Чонгуку. У омеги глаза красные, а сам он весь бледный и выглядит так, будто крупицы сил, что в нем остались, просто покидают его с каждой секундой.       — Ты же сказал, что тебе плевать, если я уйду.       — И ты поверил мне?       — Нет.       Чонгук закусывает губу и отводит взгляд.       — Я чего-то не понимаю, Тэхён? Ты отталкиваешь меня, но в то же время требуешь, чтобы я продолжал тянуться к тебе... Блять, что ты со мной делаешь... — он закрывает глаза и выдыхает судорожно, явно стараясь сдержать эмоции, которые сейчас хлещут внутри. Для Чонгука это все настолько ново, что он теряется; он просто не знает, что ему делать.       — Если я скажу, что спасу тебя, ты поверишь мне? — Тэхён резко меняет тему диалога, пристально вглядываясь в черные омуты напротив. Ему, почему-то, очень важно знать ответ. Верит или нет.       Это то, о чем он думал с того самого момента, как Чонгук рассказал о своем прошлом. Омега просто не может продолжать смотреть на Чона, который даже не знает названия тех чувств, что испытывает, и не только по отношению к самому Тэхёну.       И, почему-то, в глазах Чонгука полнейшее доверие. Он словно маленький ребенок, для которого любое слово, сказанное кем-то — неопровержимая истина. Тэхёну он хочет верить, и он верит.       Юнги хотел бы верить. Но он не верил.       — И как ты собираешься спасать меня? — Чонгук кладет ладонь на голову старшего, слегка поглаживая.       — Просто поверь мне. Я не подведу тебя.       Тэхён подходит ближе и обнимает альфу крепко-крепко, боясь отпустить его, будто это Чонгук сейчас уйдет, а не сам Тэхён. И Чону кажется, что это что-то наподобие прощания, поэтому кладет руки на плечи омеги и отстраняет, смотря прямо в глаза; а тот будто понимает все и без слов.       — Конечно, я помню про обещание, не придумывай себе ничего, — и смеется, шмыгая носом.              Тэхён проводит в доме Чонгука еще четыре напряженных дня, и он по максимуму старался отталкивать альфу от себя. Это давалось слишком тяжело, потому что ни один из них не хотел, чтобы вместо расстояния между ними образовалась пропасть, но все именно так и случается; Тэхён добился того, о чем думал изначально.       И прямо сейчас омега стоит на балконе, разговаривая с Чимином о том, как Юнги сходит с ума. Это не самая приятная тема для разговора, но, как говорится, чем черт не шутит: Тэхён за Мина все еще переживает.       — Так ты планируешь возвращаться? — задает вопрос Чимин между шутками и неконтролируемым смехом, вдруг становясь серьезнее, чем когда-либо до этого. Тэхён ждал, когда Пак заговорит об этом.       — Если честно, я ждал, пока Юнги не выдержит и позвонит мне насчет этого, — омега прикусывает губу, глупо улыбаясь. — Я думал, что именно так и случится, но я ошибся.       — Да, — Чимин снова смеется, — я пригрозил ему, что если он хоть еще раз попробует набрать твой номер, то я расскажу тебе, как он позорно заперся у себя в комнате и почти что заплакал, как маленький обиженный ребенок.       — Ты ведь только что сказал мне об этом, — Тэхён давит смешок.       — Но Юнги-то этого не знает.       С Чимином действительно можно поделиться абсолютно всеми переживаниями, но Тэхён больше ни на кого не будет рассчитывать — со всеми трудностями он справится сам. Но с каких пор проблемы Чонгука стали и его проблемами тоже?       — Знаешь, Тэ, — Пак вдруг начинает говорить тише и спокойнее; его голос звучит сейчас так серьезно, что Тэхён не верит, что буквально несколько секунд назад они вместе смеялись над какой-то глупостью, — мне звонил Намджун совсем недавно.       Кажется, Тэхён на секунду забывает, как дышать.       — Ох, — он нервно смеется и прикрывает глаза. — И... Как он?       Чимин молчит, словно думает о чем-то очень сложном; Киму думается, что его друг старается его понять. Вдруг Чимин тоже теперь что-то знает?       — Он умирает, Тэхён, как ты думаешь, как он?       И омега тут же начинает корить себя за эти лишние мысли. Он стал относиться ко всему с подозрением, будто весь мир устроил против него заговор и только и ждет, когда Тэхён ошибется.       — Впрочем, ладно, прости... Я тоже сейчас на нервах, потому что, может ты и не знаешь, но мы с Намджуном очень хорошие друзья.       Омега нисколько не удивляется, на самом деле. Хотя бы потому, что Чимин действительно очень сильно переживал за их однокурсника, да и сам Тэхён не общался с Чимином столько времени, что сейчас просто-напросто становится стыдно.       — И он сказал кое-что, что меня просто удивило... Я не знаю, как реагировать на это, ведь вы никогда раньше так хорошо не общались, а тут он просит меня уговорить тебя встретиться с ним...       — Подожди, что? — Тэхён опешил. — Он разве не в другой стране?       — В этом и проблема... Намджун сейчас в Швеции, и он попросил, чтобы ты оформил билет. Джун заплатит.       

* * *

             После разговора с Чимином прошел ровно один день. Тэхён оставил старшего без ответа, потому что он не знает, что ему делать. Ким пытался дозвониться до Намджуна еще раз, но все безуспешно. Зачем он вообще просил о встрече? Наверное, Намджун специально не оставляет омеге выбора, ведь он уже собирался сорваться с места и поехать, полететь, — неважно, впрочем, — но просто перед ним прямо сейчас сидит единственная причина, из-за которой Тэхён хочет и не хочет уезжать одновременно.       Чонгук сидит на диване с закрытыми глазами и мнет руками простынь. Тэхёну кажется, что еще немного, и младший точно порвет эту ткань.       — Чонгук? Чонгук, все хорошо?       Он открывает глаза и притягивает Тэхёна к себе, обнимая за талию. Ким стоит между его ног, не зная, что делать. Он кладет руку на макушку Чонгука, поглаживая его по волосам, и он чувствует, как у младшего бешено бьется сердце. В другой ситуации Тэхён посчитал бы это за волнение или еще что-то подобное, но это ведь Чонгук...       — Ты пил? — спрашивает омега, но Чонгук не отвечает. — Скажи мне, идиот, ты пил?! — Тэхён впервые повышает голос на Чона. Он бы и сам удивился, если бы не был так зол и обеспокоен.       Чонгук горячим дыханием словно обжигает кожу старшего за этой тонкой рубашкой, которая на нем висит, и выдает усталым голосом:       — А ты смелый теперь, да? — он хрипло смеется.       — Чонгук, зачем?.. Откуда ты вообще берешь выпивку? Я же вылил все...       — Ты должен научиться мыслить наперед, малыш, — Чон смеется Тэхёну в живот, притягивая к себе ближе, и омега буквально может почувствовать, как младший легонько поцеловал его.       Он совершенно точно пьян...       Тэхён не видит его лица, но знает, что на нем сейчас отражается точно такая же растерянность, как и на лице Кима. Как он может оставить его? Как он может вот так бросить, уйти?.. Тэхён не станет говорить Чонгуку о Намджуне — возможно, это неправильно, но омеге кажется, что Чонгук уже привык к постоянному отсутствию Джуна. И если бы он только знал, насколько прав.       Чон тянет Тэхёна на себя и сажает его к себе спиной; прямо как в тот раз...       Чонгук провел языком по горячей и соленой коже на шее Тэхёна, отчего омега судорожно выдохнул, откидывая голову назад.       — Мне кажется, я нашел твою эрогенную зону, — хмыкает альфа, замечая, как краснеют кончики ушей у Тэхёна. Прямо сейчас внизу живота что-то умоляюще заныло.       — Боже, Чонгук, заткнись, — Тэхён словно приходит в себя, когда чувствует горячее дыхание на своей шее. Чонгук продолжал покрывать его кожу поцелуями, и до омеги только сейчас дошло, что то, чем они сейчас занимаются, это неправильно. Так не должно быть. Только не с ними. Только не тогда, когда Тэхён ничего не рассказал Юнги. — Стой, Чон... — но Чонгук даже слушать не стал, а только лишь проскользнул руками под футболку омеги, оглаживая впалый живот, выпирающие ребра, на которые натянута тонкая кожа медового оттенка, и спускается ладонями ниже. — Чонгук... — альфа резко хватает край тэхёновских джинс и тянет вверх; так, чтобы ткань врезалась в промежность, и омега ощутил то самое трение, которого ему не хватало. — Эй, я серьезно, прекрати, — он поворачивается к младшему, но в глазах напротив он видит настолько дикое желание, что невольно сводит колени вместе, начиная возбуждаться лишь от взгляда этой пары глаз.       — Я понятия не имею, что ты сделал со мной, — Чонгук придвигается ближе, хватая Тэхёна за бока и вжимая его ягодицы в свой пах, — но я чертовски сильно хочу тебя.       — Все дело в запахе, — Тэхён находит нелепое оправдание и отворачивается, стараясь больше не смотреть в эти черные омуты. Когда он смотрит в них, то забывает совершенно обо всем, и единственное, чего ему хочется в такие моменты — ощутить руки Чона на себе. Как он нежно проводит ими по спине, спускаясь ниже. Как этими руками начинает медленно растягивать, и как Тэхён сам насаживается на его пальцы спустя несколько секунд...       — Блять, — Чонгук утыкается носом в шею омеги и проводит выше, вдыхая этот запах. Возможно, Тэхён прав. Но сейчас слишком хорошо, чтобы думать о чем-то другом.       На самом деле, Тэхёну просто нужно было хотя бы попытаться сказать Чонгуку «Нет». Но он его не послушал, и... Можно ли это считать принуждением?       Ох, Тэхён, кого ты вообще обманываешь...       Омега встает с дивана, и Чонгуку остается только поджать губы и опустить голову. Тэхён, наверное, издевается над ним, но Ким не уходит. Теперь он сидит почти в той же позе, только у Чонгука на коленях, и к нему лицом.       Чонгук резко подается вперед, обхватывая Тэхёна за талию, и впивается в губы омеги, проводя языком сначала по нижней губе, а потом толкаясь между. Тэхён из последних сил стискивает зубы, но когда Чонгук раздвигает ноги старшего и упирается ему коленом в пах, Тэхён утробно стонет, давая альфе углубить поцелуй.       Прямо сейчас Тэхён хочет, чтобы Чонгук просто был счастлив... Не сидел взаперти, не имея представления о внешнем мире; не зная чувств, что сейчас тягучей патокой обволакивают разум...       И если уж так случится, что Намджун сможет помочь Тэхёну...       ...он уедет, не думая ни секунды.