Я слышу твое сердцебиение

Я никогда не видел того человека, которым ты являешься, Но не хочу оказаться в одиночестве, когда начну дышать. Мы с тобой в центре апокалипсиса, Так что скажи мне, какая разница? Скажи же, какая нам уже разница?

* * *

YUNGBLUD feat. Charlotte Lawrence — Falling Skies

      Каждая разбитая тарелка в доме Чимина становилась обыденностью, потому что только так Чонгук мог хоть немного успокоиться. Он все кричал то на Чимина, то на ничего не понимающего Юнги, который лишь стоял в дверном проеме кухни и докуривал сигарету Чимина, которую в очередной раз вытащил из его рта.       — И как, тебе легче? — с насмешкой спросил Мин, выпуская изо рта дым. Чимин перевел на него заплаканный, но злой взгляд, и Юнги ощутил, как внутри что-то болезненно сжалось.       — Легче? — язвительно переспросил Чонгук, тяжело дыша.       Он не плакал, нет, он пытался понять. И пытался унять то раздирающее чувство, что зародилось где-то внутри с тех самых пор, как он проснулся и не нашел Тэхёна рядом. Его не было нигде. Не было ни запаха, ни какого-либо напоминания о нем. Даже его комната выглядела так, будто там никто не жил уже годами: все аккуратно убрано, заправлена кровать, а на поверхности прикроватной тумбочки тонкий слой пыли. Будто Тэхёна никогда не существовало.       — Ты спрашиваешь меня, стало ли мне легче?! — Чонгук заорал так, что Чимин зажал уши и сомкнул губы в тонкую линию. Ему так стыдно. Перед Тэхёном, перед Чонгуком, перед Юнги, в конце-концов... — Это ты тот самый Юнги, с которым встречался Тэхён?! Ты хотя бы знаешь, где он сейчас?!       — Успокойся! — Юнги сократил расстояние между ними и, бросив сигарету на пол, ударил Чонгука со всей силы в челюсть, будто это было единственным способом, который мог бы угомонить Чона. Юнги не ошибся: парень, сидя на полу, поник и закрыл глаза руками. Его грудная клетка все так же ходит ходуном.       Чимин смотрит на Чонгука с такой болью внутри, что становилось не по себе — он так переживает за Тэхёна, словно это Чонгук слышал от Кима слова о том, что, возможно, он не вернется, а не сам Чимин. Пак слышал все это и, кажется, выплакал все, что мог; он словно высох изнутри, а на языке остался противный привкус горечи. Чонгук же не знает, где сейчас Тэхён, но переживает так, будто он находится при смерти.       А может, Чонгук тоже думает, что сходит с ума?       — Пожалуйста... Пожалуйста, просто скажите мне, что с ним все хорошо.       Юнги смотрит на парня с таким сожалением; Мин никогда не видел вживую людей в настолько плохом психическом состоянии. Тэхён не в счет — истерик он не закатывал никогда. Да и то, что с Чонгуком происходит, не похоже на истерику... Это что-то другое, выворачивающее душу словно наизнанку; словно в сердце вонзают что-то и крутят, крутят до тех самых пор, пока от слова «больно» не останутся лишь слезы вперемешку с кровью.       — Чонгук-а, — всхлипывает Чимин, садясь рядом с парнем. Все-таки они оба альфы, но такие слабые. Чимин хочет напомнить младшему об одном, — я не буду говорить тебе, что ты должен быть сильным. Никто из нас не должен. Но, сидя здесь, захлебываясь слезами, ты сможешь помочь ему хоть чем-то?       Чонгук опускает взгляд; и как же все болит: и тело, и душа... И эта двойная порция боли проливается наружу слезами.       — Я хотел защитить его от всего этого дерьма... Черт, я даже не знаю, кто вы, и почему я перед вами так рыдаю, но я... — Чимин понимающе улыбается, хватает Юнги за запястье и тянет вниз, чтобы он сел рядом.       — Тэхён обязал меня дать ему обещание, и я его не нарушу. Просто знай, Чонгук, что он хочет вернуться, где бы он сейчас ни был.       Тэхён действительно удивительный человек, и Чимину все еще стыдно за то, что он не рассказал своему другу обо всем сразу. Было бы меньше этого противного чувства внутри и желания обнять Тэхёна так, словно он самое драгоценное в мире сокровище, которое вот-вот выскользнет из рук. Чимин не хочет его терять, но после всего произошедшего даже Пак понимает, что Тэхён уйдет. Как бы крепка не была их дружба, Чимин — предатель. Вот только он даже не догадывается, что это звание он дал себе сам.       Пак до последнего не верил, что это тот самый Чон Чонгук, который умер семь лет назад. Но он ничего не стал спрашивать — не до этого было. Когда Чимин только приехал к его дому вместе с Юнги, Чонгук вышел без лишних вопросов, заставив Чимина подавиться воздухом — Чон выглядел словно призрак: с бледной, почти прозрачной кожей, с красными глазами и потерянным видом. Он без лишних вопросов доверился Чимину и Пак понимал, что этот парень не настолько глуп, чтобы так просто залезть в машину к незнакомому человеку. Чимину казалось, что будет намного сложнее, но в действительности Чонгуку больше нечего было терять — Тэхёна нет нигде, и что он мог подумать об этом? Их обещание нарушено, а Ким обещал не уходить, не сказав ни слова...       И, кажется, воспаленным сознанием Чонгук начинает понимать, что это то самое «спасение», о котором все твердил Тэхён. Чонгук не должен был выпускать его из объятий ни на секунду. Не должен был.              Знакомство этих троих такое болезненное, но такое искреннее. Чонгук не знал, что у Тэхёна друзья похожи на него самого: с заразительной улыбкой, смехом и слезами... Плачет Тэхён — плачет и Чонгук, и с Чимином, почему-то, прямо сейчас это работает точно так же. Или им просто одинаково больно? Одному — от собственного предательства, другому — от бессилия.       Только Юнги остался не у дел: он поднялся с пола, нежно отцепляя от себя ослабшие пальцы Чимина, и подошел к окну, смотря вниз.       Юнги не знает, что произошло, и что произойдет в будущем. По его щеке скатывается одинокая слеза, и он поспешно вытирает ее.       Он знает только то, что Тэхён к нему больше никогда не вернется.       

* * *

       / /

5 марта, 2018 год. Холод все еще не проходит. Моя душа прямо сейчас черна точно так же, как и мои руки, что запачканы кровью. Гнилой кровью людей, из-за которых это все началось и продолжается до сих пор. Моих слез больше нет — их не существует. Я оставил их там, вместе с ним, вместе с собственным сердцем. И, о боже, как же я хочу вернуть все это обратно...

/ /       — Тэхён, эй! — Намджун пихает омегу в бок, и тут же заливисто смеется, когда тот отрывает щеку от письменного стола, а на этой самой щеке красуется багровое пятно. — Ты забыл, что должен за камерами следить?       — Не забыл... Извини, я просто уснул.       Альфа улыбается и присаживается рядом, пихая другу в лицо банку с кофе из местного автомата со всякой дрянью. Парадокс: Тэхён эту дрянь очень любит.       — Спасибо, — он улыбается, беря банку в руки. — Ты выслал Чимину деньги?       — Да. Они вдвоем переехали в Японию.       — Вдвоем?.. — Тэхён посмотрел на Намджуна с опаской, словно зная ответ на свой вопрос, но надеясь услышать что-то другое.       — Юнги отказался. Не хочет оставлять вашу квартиру.       Такие подробности были ни к чему, но Намджун прекрасно знал, на что давить.       — Он же понимает, что я туда больше не вернусь.       — Ну, значит, он все еще надеется на что-то, — альфа безразлично пожал плечами, и Тэхён вдруг оскалился.       — Ты ведь знаешь, что с ним будет, если отец Чонгука найдет его! Сам ведь сказал, что недавно его люди были около дома Юнги!       Около дома Юнги. Не у их дома. С какой поры Тэхён начал думать так, будто у них никогда не было ничего общего? Наверное, с тех самых, когда Тэхён стал... сиделкой.       — Ну, у Мина есть всего два варианта. Умереть молча, или умереть, рассказав о местонахождении Чонгука.       — Какой ты оптимист!       — Неа, — он качает головой, и совершенно серьезно произносит: — реалист!       — Знаешь, пошел-ка ты на... — Тэхён осекается, когда слышит завывание сирен, обозначающих только одно: чрезвычайная ситуация. — Вот же сука!       Их могли раскрыть абсолютно в любой момент, а эта сирена лишь свидетельствует о том, что их кто-то нашел. Такого не случалось ни разу за все три месяца.       Намджун рывком выдирает из розеток все подключенные приборы, шепотом прося Тэхёна включить планшет. Хотя бы на нем установлены все необходимые им видеокамеры.       — Они у нашей базы в Швеции, — Тэхён облегченно выдыхает, кидая планшет на диван, и плюхается сам. — Ну, они хотя бы поумнели и наконец нашли наше первое убежище.       — Если нашли первое, значит найдут и второе, — серьезно говорит Намджун, и омега поджимает губы. — Мне не хватает многих документов, чтобы все получилось, Тэхён. Они не должны нас найти в ближайшие полгода. Ты же знаешь, что я хочу, чтобы этому ублюдку дали пожизненное.       Тэхён сглатывает и понимающе кивает. Он знает все это, но ему хочется, чтобы это скорее все прекратилось, и жизнь стала, наконец, нормальной.       За все эти три месяца скитаний он ни разу не связывался ни с Юнги, ни с Чимином, ни, тем более, с Чонгуком. А объяснялось это все тем, что Тэхён не хотел давать никому ложных надежд насчет того, что с ним все хорошо. Нет, с ним не все хорошо. И нет, он не полуживой — он полудохлый, и поэтому сейчас он не может из себя выдавить ничего, кроме хриплого смеха.       — Когда-нибудь мы перестанем прятаться, как крысы, и вернемся к нормальной жизни, — мечтательно произносит Тэхён, тут же слыша, как Намджун прыснул от смеха.       — Это ты тут у нас оптимист.       Тэхён ложится на диван, игнорируя едкий комментарий, и в его голове возникает один вопрос.       — А... Он не знает, что ты — гребаный мафиози?       — Чонгук не знает.       — Да не используй его имя, я же просил! — шипит Тэхён, закрывая уши подушками, словно маленький ребенок.       Маленький ребенок, работающий на мафию...       — Он думает, что мои родители владеют крупным бизнесом, но не знает, каким именно, — Намджун подключает всю аппаратуру обратно, и загорается красный мигающий огонек, требующий перезагрузки системы.       — Но это ведь ты глава мафии, а не твои родители, — омега растерянно смотрит на грустное выражение лица Намджуна, на котором в следующую секунду расцветает улыбка.       Тэхён открывает банку с кофе, которую все это время держал в руках, и делает глоток. Горький и холодный. От кофе всегда на душе становится точно так же, как и его вкус. Горько.       — Еще не хватало моих родителей в это дерьмо втягивать, — альфа вырывает из рук младшего кофе и делает глоток, тут же морщась.       За все то время, что Тэхён покинул Корею, он никогда не испытывал настолько сильное чувство грусти, как прямо сейчас. Его руки все в крови, его душа точно такая же, и теперь он боится возвращаться обратно. Что скажет ему Чонгук, если узнает, на что ради его счастья пошел Тэхён? Но еще страшнее будет вернуться обратно не к любимому человеку, а к совершенно незнакомому. Чонгук никогда не говорил о своих чувствах, и от этого хрупкое омежье сердце сжимается. Да, оно все еще хрупкое, несмотря ни на что.       И хрупкое оно только для одного человека.       Они решают переехать в этот раз поближе к родному дому — в Китай. Это по счету третья их база, и они прекрасно знают, что делают. Намджун заметает последние следы, прося своих подопечных остаться на их второй базе, и они с радостью выполняют приказ даже зная, что их убьют.       Тэхён с грустью смотрит на одного парня, — тоже омегу — с которым успел подружиться. Чон Хосок — улыбчивый парень, попавший в мафию только за счет того, что хотел отомстить отцу Чонгука так же, как Намджун и сам Тэхён. Хосок был так рад встретить первого парня-омегу за всю свою жизнь, что даже и не заметил, как Тэхён для него стал действительно тем самым другом, о котором он мечтал с самого детства.       Тэхён хотел бы попросить Намджуна о том, чтобы они взяли Хосока с собой, но что делать с остальными парнями, которые здесь идут на верную смерть? Внутри все разрывается от противоречия, когда Хосок лишь машет им вслед рукой, крича громкое:       — И только попробуйте закончить так же, как мы!       Сердце разрывается, и Тэхён понимает, что потеряет еще не одного дорогого ему человека. Ему страшно даже предположить, что будет там, в будущем, и поэтому он предпочитает не думать об этом, и на крик Хосока даже не оборачивается. Намджун успокаивающе гладит его по спине.       — Завтра перекрасишься в другой цвет.       Каждый раз при смене базы перекрашивается, почему-то, только Тэхён, но он никогда не спрашивал причины. И в этот раз тоже не спросит, потому что он действительно думает, что Намджун знает лучше.       И Тэхён надеется, что красить волосы ему придется в последний раз.