Pray on just a little while longer

11:17

Все тщетно. Коннор нарушил свой личный и полицейский кодексы зазря. Имена из блокнота ничего не могли дать ему, потому что ни доступа ко всемирной сети, ни доступа к базам данных полиции Канады у него не было. Он не мог ни проверить личности девушек, ни узнать, что либо об их жизни — и где и когда их видели в последний раз. А для официального запроса нужно было рассказать обо всем Хэнку, но что-то его останавливало. И в мыслях постоянно жужжал предполагаемый ответ Маркуса — что для сотрудничества еще рано. И рискованно. Рискованно было и умалчивать от друга и ныне мэра найденную информацию, от друга и начальника — тоже, но Коннор выбрал рискнуть. Потому все утро пытался найти лазейки в защитной системе. В Детройте существовала внутренняя закрытая сеть, все по обоюдному согласию с властями США — ради безопасности и людей, и андроидов, чтобы предотвратить утечку информации, в том числе неправдивой. И Коннор не то что о гражданах другой страны не имел данных, он и о жителях Детройта имел устаревшие сведения, те, что хранились в его базах до Революции. И отключения от серверов Киберлайф. — Парень, подойди-ка, — подозвал его Хэнк, вырвав из мерного потока мыслей. Проследовал к его столу, Коннор заметил, что Хэнк был совсем не в своем суровом режиме начальника, а скорее в том мягком и заботливом, в котором бывает обычно дома. Он огляделся и увидел, что отдел почти пуст. Ему показалось подозрительным, что Хэнк дождался именно этого момента. — Маркус мне рассказал о вашем вчерашнем приключении, — удрученно проговорил Хэнк. — И рассказал о твоих сбоях. Коннор тут же поспешил перебить его: — Лейтенант, я в полном порядке. Я могу себя контролировать. Я просканировал… — Я не сомневаюсь, что ты изо всех сил стараешься держать все под контролем, но это не всегда будет удаваться. — На очередную попытку перебить его Хэнк среагировал агрессивно: — Не ври хотя бы самому себе! Маркус не мог достучаться до тебя несколько секунд, ты просто не принимал его сигнал, будто был отключен. — Мы называем это транс, — вдруг из ниоткуда возникла Вивиан. Коннор словно обомлел: было в ней что-то такое, что он мог назвать радаром — при ней врать получалось с трудом. Но Коннор ведь не мог сейчас сдаться. Хотя и полностью отдавал себе отчет в том, чем опасно для других такое его состояние. — Маршалл, не мешай мне отстранять Коннора. — Что? — опешила Вивиан. Коннор хмуро взглянул на Хэнка, а Вивиан требовательно вперилась глазами со всем возмущением, на которое была способна. — Вы не можете его отстранить, — запротестовала она. — Нам дадут ордер на обыск дома азиата. Коннор мне нужен. После этой фразы и Коннор, и Хэнк подняли на нее озадаченные взгляды на чересчур щедрую на слова и эмоции Вивиан. — Как напарник нужен. — С каких это пор ты так горишь работать в команде? — даже Хэнку было не до язвительных смешков, настолько это звучало подозрительно. Но после почти смущенного молчания Вивиан, Хэнк проговорил безапелляционно: — Коннор, у тебя отпуск. — Под мою ответственность! — обреченно выдохнула Вивиан прежде, чем даже Коннор успел возразить. Хэнк развернулся к ней, подозрительно прищурившись. Он, кажется, тоже понимал, что без Коннора ей грозило никогда так и не доказать, кто из них лучше. После его отстранения ведь соревнование потеряет смысл. Но все методы хороши, если есть шанс научить Вивиан работать сообща. Или хотя бы отбить желание что-то доказывать. — Что, так уверена, что найдешь там что-то стоящее? — усмехнулся Хэнк. Раз он улыбнулся, значит, получилось его убедить. Значит, ни ему, ни ей не пришлось использовать план Б, которого еще и не существовало. — Не узнаем, пока не проверим.

13:40

Путь, пусть и был коротким, но представлялся довольно опасным. Если им вообще позволят его начать. Детройт по-прежнему являлся непризнанной суверенной территорией, а уж антиандроидовское поселение и то меньшими правами обладало. Но свой они статус отбивали огнем и кровью, и с законами города не всегда считались. Просто сожгут протянутый ордер, а потом и гонцов. Хотя Вивиан собиралась быть активным участником, пока Коннор все еще не желал соваться. Однако не поверить в ее заверения было выше его сил. И Коннор, попытавшись, свести к минимуму вероятность разжигания конфликта… надел кепку. Но Вивиан красноречиво донесла до него, чтобы он и не думал позориться. И предложила пойти голым в таком случае, если уж всерьез пытаться скрыть свою суть. Тогда Коннор решил переодеть форму Киберлайф. Вивиан забраковала этот жалкий акт пресмыкания и демонстрации страха перед жителями. У них вообще-то имелась на руках официальная бумага! Коннор послушался. — Не ссы. И смотри прямо в глаза, — Вивиан приободряюще стукнула его по груди. Несмотря на разруху вокруг, поселение на территории за бывшим парком выглядело приятно — малую землю, конечно же, проще восстановить. Здесь улочки, вымощенные когда-то ярким цветным камнем, бежали меж рядов одноэтажных домиков, были наполнены сладкими запахами и радостными криками детей. Которые вдруг разбежались по домам, едва завидели Коннора. И даже взрослые, приостановив свои занятия, стали пристально наблюдать за его движением, словно тот был ходячей бомбой. Наивно полагая, что Коннор сможет за себя постоять, Вивиан ушла чуть вперед. Но когда она услышала грохот за спиной и оглянулась, увидела беспомощно лежащего на земле Коннора, а рядом с ним тучного мужчину с железной ванночкой в руках, которой, видимо, и прилетело ее напарнику. Она быстро поспешила назад, и также быстро напротив лица ублюдка оказался пистолета. Тот с глумливой улыбкой всем своим видом демонстрировал, что подобным его не напугать. — Ваш мэр сам дал нам разрешение, так что сворачивайте свои революционные удочки и валите, — это Вивиан сказала тем, кто начал собираться за спиной мужчины, настроенные не просто поглазеть. — Как говорится, мэр дал — мэр взял. — Мерзенькому смешку эхом вторили остальные. — Андроид является гражданином Детройта… — Нихрена он не гражданин, — прервал ее мужчина. — Думаешь, мы не знаем новостей? — Вивиан искренне стало любопытно, что за новости такие. — Вы еще не учредили тест человечности. Его никто еще не прошел, так что официально у них статус обезумевших машин. — Лицо Вив скривилось. — По факту он просто железяка, которая является угрозой. А если кто-то угрожает безопасности наших детей… В это время Коннор попытался встать, но жесткий удар ногой вынудил его вновь прилечь к земле. — Козлина, — прорычала Вивиан и в отместку за напарника двинула ему по ноге носком ботинка. — Пистолета не боишься? Так я тебя ногами забью. — Воспользовавшись моментом чужой растерянности, она попыталась помочь Коннору подняться. — Может, вы еще заодно знаете, что на то время, пока Тест в разработке, как ты выразился, железяки являются собственностью полиции Детройта. И я ой как не советую повреждать наше имущество. — Увидев смену настроения на лице присутствующих, Вивиан убрала пистолет в кобуру. — Заебешься возмещать. Дождавшись пока Коннор сделает несколько шагов вперед, Вивиан убедилась, что никто больше не совершил попытки преследовать его, а затем угрожающе кивнула мужику со скисшей рожей и направилась следом. — Ты сломался? — раздраженно вопросила она, когда поравнялась с Коннором. — Не мог ответить придурку? — Степень тяжести причиненного вреда не превышала норму, я не мог применять силу. — Хватит нести это дерьмо, — рявкнула Вив и остановилась, развернув к себе Коннора. — Ты больше не робот Киберлайф, забыл? Защищай себя. Удивительно, что она не забыла об этом. Коннор никогда не думал, что Вивиан из тех, кто искренне верит в подлинность эмоций девиантов. По этому поводу она никогда не высказывалась, но звала его «железкой» и не была слишком уж дружелюбна, впрочем, не обращалась с ним так как в норме было здесь. И Коннор, конечно, помнил, что она соревновалась с ним — и, вероятно, злилась, что преимущество всегда на его стороне. Не зная, какова цена девиантности. — Не в этом дело. Я не хотел разжигать попусту конфликт… Мне ведь не больно. — Я имею в виду, у тебя же… чувства есть. Чувство собственного достоинства хотя бы. И когда тебя ебашат по голове и наступают ногой буквально, надо бы отвечать. — Я не чувствую боли. Вивиан цокнула. — Унижение, обида, досада, страх, — перечислила она раздраженно, глядя прямо в глаза Коннору, но не нашла понимания в них. — Далеко тебе до человека. — Я им и не стремлюсь стать. — Ты тест человечности провалишь, умник. Кинула она напоследок и зашагала вперед. — Так мне следует почаще испытывать негативные эмоции и быть неуравновешенным, чтобы сойти за человека? Отвечать Вивиан уже не хотела, хотя прекрасно расслышала. Она не причисляла к «негативным», те эмоции, что давали ей силу и мотивацию — защищать себя, двигаться к цели, бороться. Это было ее ресурсом. Взять хотя бы лицо напуганного до усрачки мужика, когда она ответила ему. В тот момент она не думала, только подчинялась вспышке ярости, и это в каком-то смысле спасло ее. Их обоих. Нападать первой она давно отучилась, профессия и устав обязывали, но валяться на земле по причине «терпимо», не собиралась. Отлеживаться — больше никогда. Стоять в стороне — ни за что на свете. И притворяться мертвым, ожидая пока беда минует, Вив считала крайне жалким. Надо заявлять, что ты живой и можешь дать сдачи, остальное — смерти подобно. Квартира погибшего беглеца находилась на последнем этаже, в доме в самом конце тихой улицы. Конечно, глупо было ожидать, что преступник настолько умен, чтобы использовать подобный яд, и одновременно настолько глуп, чтобы оставить хоть какие-то следы. Но Коннор все же проследовал первым делом на кухню, оставив Вивиан один на один с гостиной. На кухне материала для исследования было мало — покойный хозяин жил скромно. Всего пару ложек-кружек, а аптечкой тут даже и не пахло. На имеющейся посуде он обнаружил потожировые следы азиата и его друга, Ланга, убитого днями ранее. — Здесь биологические следы двух наших жертв, — произнес Коннор, повысив голос, чтобы Вивиан услышала. — Да ладно? — Она возникла в проеме и тогда договорила: — А то ж мы не знали, что они друзья, а друзья ходят друг к другу в гости. — Коннор моргнул несколько раз, смотря сквозь нее, и она, раздраженная чем-то, развернулась. — Еще походу друзья вместе ходят на воскресные службы… Они снова разделились — Вивиан вернулась в гостиную, а Коннору оставался чердак. Наверху было тесно и пыльно, но, кажется, устроились тут с комфортом — кровать, рабочий стол, полки с парочкой книг даже — но как будто для вида. На столе нашлась еще посуда, которой уже не суждено было стать вымытой. На тарелке Коннор обнаружил остатки пищи и все те же отпечатки, никакого намека на гостей или подсыпанный ими яд. Коннор уныло оглядел запачканное белье и слой пыли на полу. И в конце концов его привлек небольшой металлический ящик с хлипким замком — тот, конечно, не был заперт. Внутри лежали только два предмета: потертая визитка закрытого клуба «Рай» и пакетик с чем-то похожим на «Красный лед». Спустя несколько нехитрых операций, Коннор определил, что этот синтетический наркотик также имел в своем составе тириум и лишь незначительно отличался от того, что ходил по рукам до Революции. Формула явно была разработана непричастными к распространению «Красного льда», вполне вероятно, жителями этой общины. Но откуда у них тириум, если они так сторонятся андроидов? Внутренний голос скомандовал ему убрать визитку «Рая» в карман. В этот раз голос звучал иначе, нежели в лесу, это было его собственным странным порывом — спрятать вещдок от напарницы. На его совести уже был блокнот, и было поздно останавливаться. Когда Вивиан поднялась наверх, то увидела в его руках только пакетик запрещенного вещества. — Что-то нашел? — Наркотик, — отчитался Коннор. — Похож на «Красный лед». — Интересно… — только и выдала Вивиан, с отвращением на лице оглядываясь. — Интересно, как они назвали этот. Еще раз пробежавшись глазами по комнатке, Вивиан прокомментировала плесень на стенах и собиралась еще что-то сострить, но осеклась. Следом за обрывком ее голоса что-то зашумело внизу. Она не стала долго думать и поспешила спуститься по лестнице, попросив ее прикрыть. Когда коридор был открыт обзору, Вивиан выставила вперед руки с пистолетом и двинулась на кухню. В доме теперь не слышалось ни единого звука. Предполагаемый мародер где-то затаился. Или давно бежал. Коннор задвинул лестницу на чердак и после скрежета запоздало уловил шорох одежды. В гостиной с Вивиан уже находился мужчина, которой перехватил ее пистолет дрожащими руками. Лицо его было частично сокрыто тенью капюшона, когда он глянул на Коннора, который тоже держал его на мушке. На губах играла нервная улыбка, взгляд бешено метался, он, кажется, не мог адекватно оценить ситуацию, но как раз поэтому был чрезвычайно опасен. Незнакомец потребовал Коннора бросить оружие и пнуть к нему. Но Коннор не спешил выполнять требования даже после того, как тот начал психовать и агрессивно тыкать оружием в Вивиан. Коннор решил рискнуть и, обманчиво вскинув руки и медленно наклоняясь, дождался, пока мужчина запаникует, неспособный следить и за Вивиан и за сдачей оружия. Рука, уже слабо касающаяся рукоятки пистолета, лежащего на полу, резко схватила его и подняла в воздух. Коннор нажал на курок — и незнакомец взвыл от боли в руке, пуля из второго дула просвистела в сторону Вивиан, и пока Коннор кинулся к ней, незнакомец побежал. Получив исчерпывающий ответ о состоянии напарницы — его грубо отпихнули, когда он склонился к приникнувшей к земле Вивиан — Коннор поспешил следом. Черное пятно куртки, раздутое от ветра, мелькнуло за поворотом. Коннору нужно было ускориться, чтобы сравнять силы слабеющего синтетического организма с мощью человеческого адреналина. Но, к его удивлению, когда показалось, что он все-таки упустил беглеца, даже толком не начав погоню, силуэт снова мелькнул впереди. Коннор вот-вот должен был его словить, но в следующий миг оказался у голой стены. И в подворотне только сгущалась темнота и едкие запахи. Пока поверх треска каменной крошки не зазвучал всхлип. И тогда стало по-настоящему тихо. В густом полумраке лежал бездыханным телом тот, кого Коннор преследовал. Присев около тела, он убедился, что жизнь действительно покинула мужчину. И недолго думая, проанализировал кровь, вытекающую из раннего запястья. Снова знакомый результат. Сзади послышались шаги — это была Вивиан. Коннор едва успел повернуть голову, как ему в плечо прилетел удар ногой. Неготовый к такому выпаду, он не удержался на корточках и повалился на землю. — Еще раз будешь стрелять в того, кто держит меня на прицеле, прилетит по твоей железной башке. — Вивиан опустила руку с сжатым в ней пистолетом. Его непонимающий взгляд, кажется, только сильнее ее раздражал, но она больше не тронула его. Коннор ведь был уверен в своих подсчетах и оценке безопасности ситуации, иначе бы не стал стрелять. Да и у Вивиан была завидная реакция, он давно заметил. Может, он заслужил, а может, она просто перенервничала и ей требовалось спустить злость — за таким Вивиан тоже была замечена не раз. Коннора очень интересовало явление проекции. Это было бы для людей слишком разрушительно — винить самих себя за каждую оплошность. Удивительно, какими люди рождались хрупкими, но какие при этом мощные выстраивали защиты. Чтобы за ними, под прочными слоями, в мире полном переживаний и опасностей, самобичевания и стыда, могло рождаться что-то поистине драгоценное и важное. С его стороны было опрометчиво продолжать лежать и оставаться мишенью. И хоть он был уверен, что Вивиан не станет стрелять, вероятность того, что в таком нервном состоянии ее палец случайно скользнет, была высока. Допустив эту возможность в мыслях, Коннор почувствовал, как все биокомпоненты внутри словно поменялись местами. Возвращаться на место они не собирались в течение долгой минуты, пока прокручивал в мыслях ситуацию… где в его голове поблескивает дыра — и он, уже не способный хоть куда-то направить сохраненные в памяти данные, задыхается от ужаса. И картинка перед глазами становится все тусклее, пока голубая кровь в сосудах замедляет ход. Конечно, в данных, которые бы он изо всех сил пытался сберечь в предсмертной агонии, не было бы химических анализов и найденных на местах преступления улик. Он теперь в полной мере познал смысл выражения «Вся жизнь перед глазами пронеслась». Его жизнь была слишком коротка, но он все же успел привыкнуть… быть живым. Так мало создал воспоминаний, так мало ощущений испытал, так мало увидел, но даже с этим ничтожным количеством пережитого никак не хотелось расставаться. До болезненного зуда в том месте, где бы находилось сердце Коннора. С еще большим ужасом придется принимать мысль о расставании позже, когда он проживет два года, пять лет, целую человеческую жизнь… «А что будет после?..» Он поначалу удивлялся, отчего так часто люди ностальгировали, накручивали себя и предавались болезненным воспоминаниям. Почему просто не остановить поток деструктивных мыслей? И сейчас ему впервые не удавалось прекратить мыслительный процесс, будто внутри него снова сломалась стена и внутрь хлынул поток гипотетических ситуаций — где его настигает смерть и какие у этого последствия. И какие удачные стечения обстоятельств или собственные навыки помогают ему избежать конечной гибели. Не во всех версиях был положительный результат. А потом в этом списке появились и обратные ситуации. Когда Коннор теряет не свою жизнь, а тех, кто его жизнь наполнял. Перед глазами встали картинки того, как Хэнк, находясь на предсмертном одре, говорит свои последние слова. Или еще хуже — Хэнк уходит из жизни раньше положенного срока, будучи подстреленным на каком-то задании. А вечный, идеальный Коннор остается один. Он бесконечно может наслаждаться благами человеческой жизни, но какой в них смысл без Хэнка? Благословение и проклятье. Как вообще люди справляются с мыслью, что в один из дней частичек их самих может вдруг не стать? — …что-то в крови, да? Коннор встряхнул головой, прогоняя эти неприятные эмуляции из несуществующего будущего. На него требовательно смотрела Вивиан, ожидая ответа. Когда поняла, что он ее не услышал, повторила раздраженно: — Нашел в крови что-то? — Да, — просипел Коннор. — Тот же… яд. — Соберись! — рявкнула она и выудила из кармана телефон, чтобы набрать Хэнка. Сам не понимая, что его сподвигло, Коннор вдруг потянулся и схватился за край ее брюк. И ему тут же прилетело в лицо. — Твою мать, Коннор! — уже с изрядной долей паники воскликнула Вивиан и кинулась поднимать жертву своего идеально отточенного рефлекса. — Боже ты мой… Вивиан хмурым взглядом проследила за вытекающей из его носа голубой струйкой. В другой ситуации она бы и рада была. Но тут ведь даже не планировала, нечаянно вышло. «Лишь бы от Хэнка не влетело» — промелькнула в голове малодушная мысль. Начальника она не боялась, но начальника, мстящего за своего любимого андроида, она еще не видела — и не хотела. С Коннором он носился как со своим ребенком. — Ты теряла кого-то близкого? Его губы задрожали на этой фразе, а она уже не могла оторвать взгляда от его глаз. Раньше она не сомневалась в том, что это просто качественная синтетика, имитирующая радужку и зрачок человека, а сейчас что-то в них зашевелилось такое живое — проекции эмуляций, может? Что-то подобное отражению в воде, которое искажается рябью с каждым порывом ветра и становится все сложнее разглядеть. Они ведь так похожи, потому что андроиды были созданы по их подобию, и одновременно такие разные. Что такая знакомая ей тоска забыла в стеклянных глазах девианта? Ему было больно? Ей нужно извиниться, что ли? — Сильно… ударила? — С трудом далась ей эта фраза, полная вины и кислой попытки в заботу, но Вивиан почувствовала облегчение. Мысли, что чувства андроида существуют и она могла их задеть, на этот раз удачно вышло отбросить. — Я не чувствую боли. Он не устал это повторять? Поглядит она на него, когда дойдет, что помимо физической боли есть кое-что намного страшнее. — Ясно, что он хотел это найти, — она поболтала в воздухе пакетиком с наркотиком. — Не ясно только, откуда и от кого берут эту дрянь. — У Хэнка есть знакомые… Может, знают что-то. — Ты про оставшихся мелких барыг? Да не стали бы они изменять «Красному». Им выжить надо, некогда новые формулы выводить. — Но они точно уже прознали о своих конкурентах.

17:54

— Тебе стоит попробовать и его, — сияющая гордостью Кэра указала на морковный пирог еще истекающий паром и теплом. Коннор любезно улыбнулся и непроизвольно оценил ситуацию новообретенным «механизмом». То был неосязаемый алгоритм, глубже всех схем и ходов, который хранил информацию о Кэре и ее любви к готовке; который сгенерировал самый оптимальный вариант действий для благоприятного исхода. Коннор знал, что должен попробовать и это блюдо — третье по счету. Тогда Кэра станет еще чуточку счастливее, хотя куда больше… Ему слегка поднадоело быть дегустатором, ведь он мог лишь оценить удачное или нет сочетание ингредиентов, баланс сахара и соли, но не его настоящий вкус, не мог и испытать какие-то эмоции от этого. Или, может, ему надоело играть в имитацию, делать вид, что им когда-нибудь станет это доступно в полной мере. Вот такие посиделки… Впрочем, Кэре этого и не требовалось. Ей было достаточно, что он просто сидит за ее щедро накрытым столом в их милой кухоньке и хвалит подобранные пропорции. Она была счастлива принимать у себя гостя, а до этого несколько часов стоять у плиты. Она оставалась благодарна просто за шанс быть здесь. Ее любимые, Алиса и Лютер, находились рядом, в безопасности; город, который нанес ей много ран, все же был и останется дорогим ей. И пусть до ее мечты стать владелицей кафе и искренней улыбкой встречать каждого гостя вне зависимости от его вида, цвета глаз и ориентации путь предстоял долгий... Она понимала, что всему свое время, и тратить дни на уныние и саможаление не собиралась, наслаждалась настоящими моментами. В то время как Коннор еще не мог в полной мере осознать ценность отведенного времени и места своего тоже не находил. — Я должен был позаботиться о напарнице, но я вновь был просто роботом с заданием, — тоскливо проговорил Коннор. Кэра повернулась к нему, оставив посуду, села за стол напротив. Воодушевление стерлось с ее лица, будто и не существовало. Она заглянула в глаза, боязливо обращенные к ней. Коннор пока неважно выражал эмоции мимикой, но это не касалось глаз и ее. — Коннор, ты давно не просто робот. — Ее ладонь легла поверх руки Коннора, лежащей на столе. — И это задание превыше всего… — упрямился он. — Я оценил ситуацию правильно, но, честно говоря, все же не был уверен. Мои приобретенные алгоритмы анализа не безупречны. Однако я рискнул. Она могла запросто погибнуть. — Коннор не желал видеть разочарование в лице напротив, потому скользил взглядом по остывающему пирогу. — Мои эмоции — и правда лишь имитация? — Ты не обязан чувствовать эмоцию, которую от тебя требуют испытывать. — Кэра мягко улыбнулась и похлопала его по руке, привлекая внимание. — То, что ты чувствуешь — это ты, все твое до капли, ни эмоцией больше, ни эмоцией меньше. Взгляд Коннора прояснился, вновь стал обычным, вдумчивым и сосредоточенным, какой положено иметь андроиду-детективу. Кэра была рада видеть, что он довольно быстро справляется с гнетущими мыслями, потому что ему еще столько предстояло испытать, и зацикливаться на каждой эмоции — дорога в пропасть. — Помнишь, как Хэнк был в опасности и ты упустил преступника, спасая его? — Она дождалась кивка. — В этом и заключается подлинная эмпатия. Я могу убедительно отыграть сочувствие, да так, что сама поверю, но как только нависнет угроза стабильности моей системы или целостности оболочки, я прекращу всякие действия, которые могут увеличить риск. Верно же? — Задумчивый Коннор пожал плечами. — Никакая искусственная эмпатия не стоит выше команды самосохранения. А я настоящая готова отдать жизнь за своих близких, и никакой алгоритм меня не остановит. Программа исключает жертву, любовь исключает эгоизм и страх. Кэра отвлеклась на звук с верхнего этажа. Прямо над ними, в детской, Алиса и Лютер шумно играли, слышались смех и довольные восклицания. С улыбкой она подняла глаза к потолку и на миг зависла, давая тем самым настоящим чувствам окутать себя и накрыть с головой. — Если ты думал, что все пройдет успешно, значит, все сделал правильно. Если сейчас беспокоишься о том, что давно осталось в прошлом и сомневаешься — значит, ты живешь. Чувствуешь по-настоящему. Я уверена, что если твоей напарнице будет что-то угрожать, ты сделаешь все возможное для ее спасения. И в тот момент поймешь, что отсутствие какой-то эмоции не делает тебя бездушным. Только собой. Коннор видел, как Кэра хотела ему помочь. Она была из тех, кому с трудом давалось наслаждаться счастьем, если рядом кто-то находился в печали. Он решил не доставлять ей неудобств больше, не разбавлять безграничное счастье унылыми рассуждениями. Тем более, он не был несчастен, просто пытался разобраться, и было неправильно втягивать в эту Кэру. Ответы хоть и были убедительны, но основывались исключительно на ее опыте. Коннор хотел получить свои собственные. — Может, твоя напарница просто ждала от тебя большего. Несбывшиеся ожидания… У любого настроение пропадет. Может, и ждала, подумал Коннор. Может, целая вселенная что-то ждет от него. Может, ему суждено жить и поскорее раскрыть дело. А может, не суждено, и он все еще смотрит в противоположную от своего истинного предназначения сторону? Кэра не даст ему ответов на это. Как и на то, что ему делать с его вечной жизнью и такими короткими жизнями его близких. Вся семья Кэры состояла из таких, как она, ей не грозит опустошающее чувство потери, скорбь и одиночество... Кто знает, может, и Коннору не грозит, вдруг эти оттенки чувств недоступны настоящему ему.