Mine

Чимин любит праздники. Поздравлять всех своих друзей и знакомых, получать слова поздравления, готовить что-то вкусненькое, а на работе отгул дают. Что может быть лучше? Весь город становится праздничным, радостные лица, дети играют, веселятся. А больше всего Чимин любит украшать дом, покупать живые цветочки, свечи, разноцветное конфетти и много-много шариков. Заходя в магазин «Всё для праздника», он первым делом покупает шарики: множество разных форм, окрасов, с надписью или без, разнообразные ленточки — всё что есть, он скупает. А вместе с шарами покупает и гелиевый баллончик, чтобы дома надувать. Чимин обожает праздники, особенно когда Чонгук дома, умиляется от его восторга, когда он разглядывает и показывает, что купил, и где все они должны висеть. Они украшают дом вместе, много обнимаясь и смеясь. Но только одно «но»: Чимин и Чонгук не умеют готовить, а вот ходить в пекарню на той стороне улицы — с радостью. Они всегда устраивают посиделки с близкими друзьями, пьют много алкоголя, на пустом месте ревнуют и после ухода друзей занимаются примирительным сексом, и ревности как не бывало. Обещают на следующий день больше не устраивать такие праздники, ибо пить они любят, а на следующий день на работу ходить — не особо. Но всё снова повторяется, когда Чимин на очередной праздник покупает шарики и с двумя забитыми пакетами приходит домой, радостно улыбаясь. — Чонгукааа, — орёт Чимин из гостиной, в то время как Гук вытирал волосы полотенцем, после душа. — Что? — Чонгук бросает мокрое полотенце в стиралку, накидывая на себя чистую белую футболку и боксеры. — Помоги мне надуть шарики, — через плечо смотрит Чимин, сидя на полу. Вокруг пара пакетов, коробочки и много канцелярских принадлежностей. Он любит раскидывать всё на полу и усаживаться, рядом разгребая все пакеты. — Баллон где? — Чонгук подходит ближе, боясь наступить на что-нибудь под ногами. Чимин снизу вверх смотрит и пожимает плечи, надув губы. — Так гелия больше нет, я выкинул, осталось всего парочка, — в доказательство он тыкает пальцем на другой край своего бардака, где пять-шесть цветных шаров. — Господи, Чимин, нельзя было на запас купить? — он кряхтит, усаживаясь всё же рядом, скрестив ноги. Шарики Чонгук надувать не любит, просто потому что их и так много, ну куда столько шаров, а через пару дней они, один за другим, будут лопаться, пугая соседей. В доме было около ста шаров, если не больше, прям рай для детей или дня открытых дверей. Но Чимин любит шары и Чонгук не может возразить, когда берёт шар в рот. — Не злись, надуешь три шара, от этого плохо не будет, — Чимин не смотрит, как Гук сверлит взглядом, он старательно обматывает гелиевый шарик золотистой лентой и пускает вверх. Тот прилепляется к потолку к другим — своим друзьям. Чимин закончил свою часть, но старательно делает вид, что лента на последнем гелиевом шаре так и не хочет заматываться. Чонгук наклоняется к последнему шару и Чимин с улыбкой на пол лица седлает парня, цепляясь руками за шею. Шарик с успешной прикрепленной лентой улетает к потолку. — Что ты делаешь? — не может сдержаться от ответной улыбки Гук, стоя на четвереньках. Чимин всеми конечностями мёртвой хваткой вцепился в белую футболку. — Не двигайся, я боюсь высоты, — Чонгук хотел бы встать, удерживая парня. — Ну, ты отцепись и слезь с меня, — всё же Чонгук опускается на руки, опираясь на локти и сжимая пальцы в замок. — А ты не двигайся, — мурлычет в плечо Чимин, пальцами под футболку пробираясь, и на груди сжимает. — Малыш, уверен, что хочешь поиграть? Подвеска на шее Чонгука раскачивается, а футболка растянутая, наклонив голову, с разреза видит чужую руку в кольцах. Чимин опускает босые ноги к полу и стягивает чужую футболку выше, оголяя напряженные мышцы спины. — Ты — идеальный, — тихо восхищается Чимин, большим пальцем надавливает на множество маленьких родинок на спине. — Ах, Чимин, с огнём играешь, — шумно дышит, сильнее напрягаясь, когда Чимин словно в отместку на такие слова шлёпает по лопатке. Край футболки на голову закидывает. — Не подглядывай, — угрожает Чимин. Он разворачивается на сто восемьдесят градусов и всё внимание на чёрные боксеры переключает. За резинку дёргает и Чонгук шипит. Так же как футболку стягивает вниз, до колен. Ягодицы у Чонгука не хуже, чем у него самого. Он сжимает упругие половинки, и хочется попробовать на вкус. Но такому раскладу Чонгук не рад, он наклоняется в бок, в попытке скинуть Чимина. Но благодаря ловкости и быстрой реакции, Чимин вмиг разворачивается и снова всеми конечностями вжимается в Чонгука. — Боюсь, боюсь, не двигайся. — Чертёнок, играешься со мной. Как ты думаешь, что будет с тобой, когда ты наиграешься? — интересуется Чонгук, больше не пытаясь скинуть. Теперь уже становится любопытно, до какого шага Чимин может дойти. — Надеюсь, меня накажут, — дразнится Чимин, не скрывая свой лёгкий смех. Он целует за лопатку. — Просто, прошу, не двигайся, мне правда страшно, тут вокруг столько всего, вдруг что-то сломается. — А ты не думал обо мне, мне может тяжело? — Какой тяжело, я и так почти на ногах стою, выдержишь пару килограмм, — негодует Чимин, снова шлёпая, теперь по ягодице. Чонгук, не ожидавший такого выпада, покорно склоняет голову к полу, но колющие ощущения на коже после удара остаются. А удар ладонью у Чимина то, что надо. Тем временем, Чимин встаёт с парня и устраивается между согнутых ног, ладонью раздвигая половинки. Он редко был активом, инициатором — да, возбуждал и делал минеты — не раз. Но лицезреть при дневном свете дырочку Чонгука — ни разу. Он кусает игриво, вблизи ануса, и ладонью в колодец накрывает член Чонгука. Тот был немного возбуждён, но рука Чимина способна прекрасно помочь стимулировать и возбудить, вызывая эрекцию Чонгука. — Ты ещё готов ведь мне с шариками помочь? — вдруг спрашивает Чимин. — После всего? У меня есть выбор? Он не представляет ещё, что с самого начала думал о не тех воздушных шарах. Всё же в таких вопросах Чимин более чем испорчен, и говоря о шариках, он приготовил игрушку для Чонгука. Они давно не покупали новые игрушки, а Чимин был слишком занят, чтобы самому купить. Но недавно, покупая шары на праздник, он вспомнил о кое-чём другом. Помчался через город на другой конец, и в Секс-шоп заглянул, сразу у консультанта спрашивая о надуманном. Разумеется, покажи Чимин новую покупку в тот же день, Чонгук бы использовал это на Чимине, но в этот раз ему хотелось самому испробовать. Чимин, надрачивая член Чонгука, довольно сильно вытягивая член и сжимая яйца, доставлял определённые неудобства для Чонгука, и мазохистское удовольствие для себя. Нужный пакет был рядом с Чонгуком с самого начала — у самых ног, но Чимин вместо игрушки сперва достаёт масло с ароматом лесных орехов. Изначально масло это предназначалось для Чимина, купленное со словами «орешки нужно удобрять орехами», намекая на ягодицы Чимина, которые орешки ого-го. — Чимин, что ты там собираешься сделать, а? — между делом уточняет. Его попытка узнать, что будет дальше, больше не кажется такой и попыткой. То ли он смирился с ситуацией, то ли ему нравится, когда он не контролирует ситуацию. Но обычно, он знал что делать, и это он должен стоять на месте Чимина. Сложно смириться с положением сейчас, но футболку с головы скидывает назад и дышать становиться легче. Он снизу видит, как чиминова рука сжимает его член, и ему это нравится, он всхлипывает, наслаждаясь просто видом. Чимин обильно масло на кольцо мышц вокруг ануса выдавливает и обе руки в масле растирает. Вкусный запах быстро доходит до Чонгука, а в мыслях надежда, что дело Чимина до победного для него конца не дойдёт. — Теперь ты — мой раб, — наслаждаясь моментом выдаёт Чимин, и маслянистый средний палец между стенками ануса медленно проходит. Это первый раз, когда чей-то палец так глубоко входит в Чонгука. Раньше он во время игр позволял на одну лишь фалангу зайти, но не больше. А тут палец Чимина ярко чувствуется у него внутри, стенки сжимаются вокруг и палец сгибается, растягивая внутренности. Чимин напряженно смотрит, как его палец выходит с ануса, и видно как дырочка немного растянута. Сфинктер не сжимается обратно, а Чимин добавляет второй палец, сначала медленно пальцы проходят, будто себя растягивает, бережно массажируя анус. Чимину до безумия хочется, больше и больше, и быстрее растянуть Чонгука, пока тот не оклемался от новых чувств и не захотел прекратить. Если сейчас это случится, Чимин не сможет переубедить. Третий палец медленно вводит, поворачивая запястье в разные стороны и пальцами толкая стенки для будущего предмета крупнее. Чонгук пальцы Чимина чувствует, будто некий червяк ползет и ютится там внутри. Было непривычно, но явной боли он не ощущал. Чимин попутно в пакете шуршит и коробочку небольшую находит. Внутри новая игрушка и даже чек на месте. Предмет был и правда очень похож на обычный шар, только материал более плотный и вместо головки, что совсем недавно Чонгук обхватит губами, была трубочка, а на конце, которой так называемым нагнетатель, усовершенствованная версия. При помощи последнего можно надувать шар, и узнавать, сколько литров воздуха поместилось. У Чимина были странные желания, и возникли они только из-за безобидного продавца в отделе «всё для праздников». Кто мог подумать, что Чимин до такой степени извращенец? И простые вроде слова, о том сколько литровый баллон с гелием нужен, он уточнил: «а сколько нужно для купленных шариков?». В тот дождливый день, за день до праздника он притащил десятилитровый красный баллон. И убедился на следующий день, что продавец не солгал. — Ты знал, что для того чтобы надуть один шарик ты потратил почти семь литров воздуха. — Откуда ты это узнал, да, и вообще, зачем тебе эта ерунда? — хмурится Чонгук, сильнее сжимая пальцы в замок. Что-то страшное грядёт. Чувствует это его девственная задница. А Чимин просто бессмыслицами хочет запутать. — Вот и я о том же, ерунду знаю, а вот, сколько воздуха поместится в твоей заднице — нет. Чимин чёрный шарик, специально входящий в комплект, смазкой обильно обмазывает-растирает. И пальцами заталкивает в анус. — Что ты делаешь? — страх рос и, чёрт возьми, о чём именно слова Чимина были, он понять не может. В заднице кроме лёгкого ощущения чего-то, что не палец, ничего нет. — В инструкции сказано, чтобы ноги не расставлял сильно широко, если… — он не говорил, боясь прежде времени пугать. Он пару раз нажал на нагнетатель на конце трубочки в ладони, и около трёхсот грамм воздуха в чёрный шар по трубочке прошлись. — Что-то чувствуешь? — Чимин обеспокоенно спрашивает, Чонгук мотает головой, теряя связь с реальностью и вообще в реальности ли это? Чимин продолжает, ещё пару сжатий, и Чонгук реагирует. — Какого хуя у меня в заднице шар? Ты охренел? — вот теперь он был готов бежать. И предупреждения и бессмыслицы он вмиг понял и, чёрт, Чимин ведь говорил прямо. «Грёбаный шар, будь он неладен». — Спусти воздух, вытащи эту хреновину из моей задницы, — Чонгук подорвался бы, да вот пиздецкие мысли о «Если…» не дают этого сделать. Что… Если шар внутри него лопнет, Чонгук умрёт? И какой идиотской смертью. — Всё хорошо, Чонгука. Верь мне. Я узнавал, что обычный человек может выдержать около трёх литров. А в тебе только почти литр. Ещё немного, я хочу узнать… — Что, блять, узнать? Как я разорвусь и лопну как твои чёртовы шары? — Чонгук, если выживет, обещает хорошенько так отмутозить, вытрахать, и пару раз ремнём по жопе, да по всем частям, чтоб дома сидел и ни в какие магазины не ходил. — Не лопнешь, — смеётся нервно, хоть не уверен в этом, — ну ещё немного, только один литр. Чимин ползёт на четвереньках к Чону. И в лицо ему смотрит, трётся, прося прощения: «прошу, ради меня, совсем немного, милый». И как он может отказать, когда пухлые губы накрывают его, сладко обволакивая его в дурман. Чонгук на всё согласен, кивает неуверенно, но в конце обещание своё сдержит. — Спасибо, — мурлычет Чимин, возвращаясь к заднице. Он целует анус, языком обволакивая головку шарика и сжимает ещё, а на маленьком панельке стрелочка с девятисот на тысячу двести переходит. — Боже, Чимин, что за хуйня там происходит? — В смысле? — он возвращается к члену Чонгука, твёрдый ствол с еле виднеющимися венами и с выделяющейся спермой у головки. — Он будто шевелится, не просто раздувается, — нервный, дрожащий голос Чонгука заставляет на секунду приостановиться, но вспоминая все свои мучения он смело сжимает снова. 1350 — Шарик не просто круглый, а подстраивается под пространство. Он просто расширяется в ширь и в длину, в общем, где есть место. — Он упирается в мою простату, — делится Чонгук. — Серьёзно? — Нет, блять, шучу. Так вот почему Чонгук так плотно сжимает губы, и до крови кусает. Обрывисто и на одном вдохе произнося, Чимин пользуется случаем и надрачивает активнее, лаская бок и мокрым языком вылизывая промежность. Чонгук до последнего остаётся активом и кончает, хныкая и бёдрами подаётся к руке, но негромкие стоны не нравятся Чимину. И так как руки заняты, он коленом нажимает на нагнетатель. 1500 1650 И Чонгук громко стонет, кусая руку до следов от зубов, и хнычет от причиненной самим же боли. Слёзы на уголках глаз, и капелька соленой воды на полу. Чимин чувствует, как низ живота надулся, когда вытирает сперму Чонгука, что выстрелила на живот. Чимин отчётливо чувствует как живот определенно стал круглее. — Перевернись медленно на спину, ноги не раздвигай и не сжимай. На уровне плеч, согни так же в коленях, — Чимин сметает всё, что на полу куда подальше и помогает обессиленному Чонгуку улечься на полу. Вспотевшее лицо, и чёлка мокрая. Лицо Чонгука было красным и на губах капли крови. Чимину стало совестно, и просить прощения за причиненную боль ещё ведь не поздно? Но в глазах Чонгука читалось совершенно другое, он был на стадии молчаливой и пассивной мести. Чимин помог расставить ноги как следует, и наконец-то видит какой живот. Чонгук вниз не смотрит, иначе чувствует, как сойдёт с ума и всё же сделает неверное движение и конец его существованию. Чимин ласкал низ живота, словно тот был беременными. Он косо взглянул на раскрасневшегося Чонгука и сжал прибор. 1800 — Чёрт, — Чонгук болезненно скривился, из-за чего неосознанно приподнял голову, и увидел свой округлившийся низ живота и член, который будто тоже раздувается, увеличиваясь в размере. — Боже мой, мой пресс, мои кишки, моя бедная задница, — Чонгук болезненно перечислял всё, чего мог шар внутри него коснуться. — Сейчас, пять секунд, — подрывается с пола Чимин. Чонгук пошевелиться не в силах и кричать, надрывая живот тем самым, тоже. — Блять, Чимин, а ну вернись. Я твои руки к хуям отрублю, чтоб вообще ни к чему прикоснуться не смог. Расстанусь с тобой, но сперва свою руку по самые кишки засуну, не растянув. Чонгук выплёвывал обидные для Чимина слова, вплоть до того, как тот с телефоном в руках не вернулся. — Извини, телефон долго искал, — Чимин всеми силами, старается не пересечься с взглядом парня на полу. Он стоит, включив камеру, делает фотографии на память, ибо когда он (!) ещё сможет Чонгука (!) совсем голого, возбужденного, обездвижить на полу, без связываний. Мечта каждого пассива, может быть не каждого, а только некоторых, в том числе Чимина. Камера направляется на последнее место съёмки — к лицу Чона. Красные раздутые вены на шее, искусанные губы, глаза, от нежелания быть запечатленным таким образом, закрыты, часть чёлки прилипла ко лбу и по всему лицу и шее бегут капельки пота. Чимин подмечает, что после. Чон должен будет принять душ снова. Хотя совсем не об этом должен думать. Наделав более пятидесяти фотографий, поставив блокировку, для сохранности фото а.к.а компромат на чёрный день, телефон бросает на диван, куда подальше. Он не ожидал, увлечённый телефоном, что коленом встанет на нажим. 1950 И резкий удар ногой по животу Чимина. Это был предел, Чонгук царапает паркет, слёзно молясь выжить, и своё обещание куда подальше на время засунет. Дикая и невыносимая боль в животе, ощущения тошноты, и Чонгук на грани сознания умоляет Чимина. Впервые так искренне и без пошлостей. — Прости, прости, прости… — тысячи раз произносит парень. Секунды, когда стрелочка с тысячи девятисот пятидесяти до нуля дойдёт, кажется, тянутся в минуты. Чимин лихорадочно, осматривает Чона, не зная, что делать, пока ещё осталось девятьсот. 450 300 150 0 Чонгук приподнимается, сгибаясь в пояснице и кажется, что отключается. Чимин чёрный шарик вытаскивает медленно, боясь увидеть кровь. Но с облегчением от отсутствия крови, приходит осознание, что Чонгук больше ни слова не сказал. Чимин спотыкаясь и держа в руках игрушку бежит на кухню. В мусорное ведро летит дорогая и новая игрушка, а из нижней полки аптечка перемещается в гостиную, к Чонгуку. Чимин нашатырь к носу Чона подсовывает и боится, что тот не очнётся. А о последствиях думать страшно. Чонгук медленно глаза разлепляет и чёрные глаза прямо на Чимина направлены. — Прости меня, прошу тебя. Я больше никогда ничего не куплю. Прости, я такой дурак. Я ненормальный. Милый мой Чонгуки, скажи что-нибудь. Тебе сейчас больно, что мне сделать? В скорую позвонить? — парень тараторил без остановки, давясь слезами и нежно ладонями держась за Чона. Он был ещё тем ребёнком, он не знал, что ему делать. Вот и одна из причин, почему в их паре Чонгук главный. — Теперь ты — мой раб, на долгие годы. Идиот, — холодно произносит. Он пытается сжать колени, но фантомная боль отдаётся в животе. — Крови не было, я не разорвал ничего в тебе. Чонгука, что мне сделать? — Заткнись и принеси одеяло, мне холодно.

-Конец части-

автор не виноват, что наткнулся «где-то» на подобную игрушку. И т.к было немного мне неловко, я написал ещё более, а точнее менее болезненную_кинковую часть/бонус. — она не соответствует рейтингу 21 (скорее только 17). Предупредил. Бонус за попадание фф в топ популярные, спасибо. Это впервые. С Уважением, Иль Квон

Отдых на Ибице был одурманивающим, во всех смыслах. Чимин чувствовал себя словно в раю: секс когда хочешь, алкоголь где пожелаешь и круглосуточные клубы. Только он совсем не замечал, как и девушки, и парни к нему лезли, когда он «слегка» подвыпивший рвался на танцпол. Он не замечал, что в сторонке стоял, с сильно сжатым стаканом высокоградусного алкоголя, и смотрел на своего парня Чонгук. Готовый рвать и метать, но боявшийся ответной реакции парня. Чонгук не особо любит людные места, клубы с слишком болтливыми людьми, и шум в целом. Ему хватает общества одного Чимина, но вот тому — нет. Чимин всё больше стал выходить из номера без Чонгука и тусоваться в компании мало знакомых, одно радовало — неизменно ночью он приползал в номер, мягко улыбаясь и просил прощения за своё пьяное состояние, и то, как Чонгуку придётся с ним повозиться: раздеть, вымыть, уложить спать. Чонгук сжимал кулак и, стиснув зубы, обещал себе отомстить утром. Только в очередной такой вечер, Чонгук хотел было пересилить себя и выйти вместе с Чимином, только вот тот был не особо рад, и после уговоров Чон всё же остался в номере. И именно этой ночью, Чимин возвращается в номер слишком рано и тихо проходит в ванную. Он не успевает запереть дверь, как рука Чонгука просовывается в дверь, и он буквально проталкивается следом и сам. — Чего так рано пришёл, малыш? — не обращая внимание на секундой ранее действия, его взгляд прикован лишь к Чимину и внезапному осознанию того, что он его теряет. Буквально. — Ничего, просто устал, — Чимин отворачивается, подходит к джакузи и включает кран с горячей водой. Чонгук скользит по всему телу парня и подмечает, что всё нормально, но и что-то не так. Может Чимин всё-таки решился и это конец их отношениям? — Ты меня любишь? — прямо и стальным голосом спрашивает Чон. Готов к любому ответу, но пусть будет честный. Чимин удивляется и теряется одновременно, стараясь скрыть свою нервозность. Его определённо что-то беспокоило. — Конечно люблю, давай поговорим об этом позже, я хочу принять ванну. — А я тебе значит мешаю? Раньше не мешал, а теперь да? — негодует. — Конечно нет. — Тогда раздевайся, я тоже хочу вместе с тобой принять джакузи. Мы же его ещё не испробовали, — Чонгук хотел сделать акцент на том, что в номере они вдвоём-то бывали за эти пять дней редко. Чимин кивает, не замечая намека, и пока Чон снимает с пальцев кольца и браслеты, отвернувшись от Чимина, тот быстро стягивает джинсы и бельё, забывая о футболке, залезает в чашу, где только на половину набралась вода. Когда Чонгук разворачивается на звук шлепка воды, он успевает увидеть голый низ парня. И что-то странное не покидает его, но он кивает на футболку Чимина, чтобы тот снял её. Сам же раздеваться быстро не торопиться, и к моменту, когда Чон входит, воды становиться достаточно. Чонгук в своих мыслях о возможной потере дорогого ему человека, а Чимин тонет в луже сожаления и стыда. — Чонгук, — зовёт он. хоть и рядом сидят, — нам надо поговорить, серьёзно. — Валяй, — и сердце Чонгука разбивается, только от чужих слов. Даже горячая вода на мгновенье превращается в лёд. — Я изменил тебе, — Чонгук не удивлён, ну вот и всё. — Это было глупо, я тупанул, ответил на провокации и меня трахнули в сортире, и захотел я в воду, чтобы смыть сперму с бёдер, — Чимин захлебывается в слезах и цепляется под водой за Чонгука, просит не бросать. — Ты был настолько пьян, что не отвечал за свои действия? — Нет, не был. — Он тебе так понравился, что хотел его член в своей блядской заднице? — Нет, не хотел. — Ты хоть сожалеешь? — последний вопрос прозвучал с презрением. — Я ужасно сожалею, и мне нет оправдания... Но прошу… Чонгук, я люблю тебя. Прости меня, прошу, дай мне шанс, я не хочу жить без тебя, — так слащаво звучит, но Чимин наклоняется ближе, в надежде на шанс. Чонгука разрывают противоречивые чувства, накричать на парня и разорвать отношения, ибо измен он не потерпит. Ведь Чимин это прекрасно знает, ладно, если бы повод был, но Чонгук делал всё, что скажет Чимин. Чимин был для него звездой на небе, и все подношения были для него одного. Если Чимин захочет секс втроём, о котором он однажды думал, Чонгук пересилив себя, согласился бы. Но здесь, у него не было оправданий. Чонгук хватает за волосы Чимина и в воду голову отпускает, раз так легко он может изменить, то нужно обратно приручить. Тот барахтается, но Чонгук седлает бедра, и за волосы дергает наверх. — Значит, изменять мне вздумал, да? Шлюха, — он шипит, и прежде чем слышит ответ, снова в воду погружает. Пусть немного мозг освежится, может и вспомнит, кто его хозяин. Чиминов рот водой заполняется и глаза страшно под водой открыть, слишком тепло. Он сильно сжимает глаза и руками ищет над собой чужую, почти задыхаясь. — Ну же, Пак, — впервые за два года фамилию Чимина произносит, — скажи, кому ты принадлежишь? — Тебе… — перехватывает воздух и в воду снова. — Я не слышу, или ты никому не принадлежишь? Вольная птица, да? — Чонгук злится и его ревность не знает границ. Чимин сам виноват и должен понести наказание, хоть это только часть. — Только тебя… твой я… весь, — Чимин успевает упереться руками за край чаши и захлебываясь в воде отвечает. — Только мой ты, Чимин. Запомни это! — он цедит это в ухо блондина и отпускает сжатые клочок волосы и тот спускает голову от бессилия. — Прости, — тихо добавляет Чимин. — Ничего страшного, малыш, с кем не бывает, подумаешь, изменил своему парню, с которым четыре года встречаешься, дел-то, — сколько сил понадобилось, чтобы сказать это безразличным тоном, а после пожимает плечами. Вода была чистой, они и забыли о разных ароматизаторах и пенах, но благодаря их отсутствию, попу Чимина в воде легко разглядеть и палец без прелюдий входит в анус. — Вымойся, даю тебе пять минут, — Чонгук кривится, когда средний палец очень легко входит, а после выходит из воды, брезгливо вытирая палец об одежду Чимина на полу. — Время идёт, — он накидывает на плечи банный халат отеля и оставляет в комнате Чимина одного. Чимин разочарован в себе, и ничего другого, как сделать всё сказанное, не остаётся. У него просто нет выбора. Он изменил — да. Он любит Чонгука и хочет быть с ним — да. С такими подведенными итогами, он включает душ и нажимает на соседнюю кнопочку, вода из-под ног уходит быстро. Чонгук не знал, столкнувшись с подобным впервые. Однажды его бывшая девушка сказала, что почти изменила ему и ей жаль, но в итоге выяснилось, что «почти» было 100%. И как полагается в таких случаях, по закону жанра, Чонгук расстался с ней. Но тут, Чимин сам признался, Чимин готов к последствиям, Чимин любит его и Чонгук любит, несмотря на измену. Конечно, он даст ему шанс, всё-таки четыре года и совершенно всего одна оплошность не перекроет всё доверие. Он находит свои чёрные классические брюки и сдергивает с них ремень, примерно два сантиметра в ширину отлично впишутся по спине Чимина. Чимин приходит в спальню вовремя, он не одет, да и к чему, оба знают. Он не видит рядом ничего из игрушек и немного расслабляется, радуясь, что они на отдых не взяли ничего из чёрного ящичка. Чимин, не дожидаясь приказов, ложится на кровать животом вниз и теперь ждёт. Чонгук предусмотрительный, и за время отсутствия парня в клубах нашёл множество приспособлений в номере отеля и вот сейчас применит. Он дёргает за запястье Чимина и верёвкой привязывает к металлической спинке кровати, выполненной в Средиземном стиле, тоже проделывает и с другой рукой, ноги он плотно заматывает скотчем и решает не привязывать. Он переводит холодный взгляд на Чимина, где видит неподдельный страх. Если то, о чём думает он, сейчас произойдет… В руках парня ремень, и он, обходя кровать, встаёт слева, удобно правой бить. — Чонгук не вздумай, — злится тут же. Единственное, что он не любит — это плётки и боль, до костей пронизывающая его тело. Такое было с прошлым парнем и он не хочет этого снова. — Придётся потерпеть, хён, — пожимает плечами и наносит несильный удар. Он щадит парня и ремень проходит по плечам, оставляя после себя лишь красные полоски. И Чимин терпит, уткнувшись лицом вниз, он терпит, и это не нравится Чону. Он хочет, хочет услышать крик или мольбу, хочет увидеть раскаяние в глазах парня. Ремень бьёт сильно по ягодицам несколько раз к ряду и Чимин хнычет, что-то шепчет, но ничего больше. Следующие несколько ударов получает в спину и в некоторых местах линии, будто царапины, кровь на спине Чимина было отчетливо видна после пятнадцати ударов ремнём. Чонгук и сам не хочет больше ударов наносить, но пусть Чимин скажет. Скажет теперь уже, хоть что-нибудь. И Чимин не выдерживает, выплевывая с накопившейся злостью и болью: — Даниэль был нежен, не делал мне больно, он трахал меня, держа моё тело до ужаса трепетно и ласкал в тех местах, где ты и не знаешь! Он отдёргивает себя, просыпаясь от ужаса того, что наговорил. И последний мощный удар проходит по ягодицам, и будто находится в густом тумане и пелене перед глазами, Чимин сквозь боль видит ремень на полу и лицо Чонгука, выражающее ничего. Чонгук отрешенно кидает в сторону кровати ножницы и быстро одевается, забирая с собой свой бумажник и чемодан своей одежды. Он хотел что-то сказать, может оправдаться, но они оба знают, что в их паре изначально Чимин совращал младшего, именно тот хотел все эти игрушку, что Чон сперва стыдливо покупал, а после заказывал в интернет магазине именно для Чимина, он старался понравиться и выполнять его сексуальные потребности. Но в ответ слышит это. То, что именно он, Чонгук, причинял ему боль. Чон сядет первым же рейсом и улетит домой, а когда Чимин вернётся, они точно найдут способ помириться. Обязательно так будет.